Том 1
Том 1
Глава 100: Кровь и Слёзы. Часть 2
Глава 100: Кровь и Слёзы. Часть 2
Перевод: kedaxx
Перевод: kedaxx
☆
☆
— Запад? К усадьбе? — Ленг Чжибай обернулся, притворно удивившись. В глубине души он усмехнулся злорадно: Началось?
— Запад? К усадьбе? — Ленг Чжибай обернулся, притворно удивившись. В глубине души он усмехнулся злорадно: Началось?
Цин Мин, о, наивный Цин Мин... Думаешь, если отвоевал себе место, то уже всё изменилось? Смешно. Тот, кто по-настоящему правит этой землёй — Цинъюнь сект. А над Цинъюнем стоит Великий Старейшина.
Цин Мин, о, наивный Цин Мин... Думаешь, если отвоевал себе место, то уже всё изменилось? Смешно. Тот, кто по-настоящему правит этой землёй — Цинъюнь сект. А над Цинъюнем стоит Великий Старейшина.
— Откуда там взялся огонь? — Ту Вэй нахмурился. Пламя разгоралось с пугающей скоростью, охватывая всё больше территорий. Это была не случайность.
— Откуда там взялся огонь? — Ту Вэй нахмурился. Пламя разгоралось с пугающей скоростью, охватывая всё больше территорий. Это была не случайность.
Разбойники? Наёмники?
Разбойники? Наёмники?
Время выбрано идеально...
Время выбрано идеально...
— Оружие к бою! Уничтожить! — взревел Ту Вэй. Вспышка пламени вырвалась из его тела, и оглушительный рык, подобный грохоту грома, потряс ночь. Его аура разгоралась, как пылающее солнце.
— Оружие к бою! Уничтожить! — взревел Ту Вэй. Вспышка пламени вырвалась из его тела, и оглушительный рык, подобный грохоту грома, потряс ночь. Его аура разгоралась, как пылающее солнце.
— Возможно, это бандиты! Убить их! — Джян Бин и тысячи стражей моментально подняли оружие.
— Возможно, это бандиты! Убить их! — Джян Бин и тысячи стражей моментально подняли оружие.
— Подождите! — Ленг Чжибай вскинул руку, останавливая их.
— Подождите! — Ленг Чжибай вскинул руку, останавливая их.
— Подождать? Ждать чего?! Ждать, пока всё выгорит дотла?!
— Подождать? Ждать чего?! Ждать, пока всё выгорит дотла?!
— Сперва выясните, в чём дело! — Ленг Чжибай сощурился. — А вдруг это отвлекающий манёвр?
— Сперва выясните, в чём дело! — Ленг Чжибай сощурился. — А вдруг это отвлекающий манёвр?
— Что с тобой не так?! Если это бандиты, они пришли за вашим добром. Что, боишься, что у тебя его отберут? — Ту Вэй вовсе не заботился о сокровищах особняка. Его волновал каменный дом рядом — там находились барышня и остальные женщины из рода Цин. Если это действительно разбойники... они в смертельной опасности.
— Что с тобой не так?! Если это бандиты, они пришли за вашим добром. Что, боишься, что у тебя его отберут? — Ту Вэй вовсе не заботился о сокровищах особняка. Его волновал каменный дом рядом — там находились барышня и остальные женщины из рода Цин. Если это действительно разбойники... они в смертельной опасности.
Лицо Ленга потемнело:
Лицо Ленга потемнело:
— Ты слепой? Всё ценное мы уже давно упаковали. Оставайтесь здесь и охраняйте нашу безопасность.
— Ты слепой? Всё ценное мы уже давно упаковали. Оставайтесь здесь и охраняйте нашу безопасность.
Ученики секты Цинъюнь, стоявшие за его спиной, с насмешкой потрясли сумками:
Ученики секты Цинъюнь, стоявшие за его спиной, с насмешкой потрясли сумками:
— Всё давно сложено. В особняке ничего не осталось. Хотят грабить — пусть забирают, — фыркнули они.
— Всё давно сложено. В особняке ничего не осталось. Хотят грабить — пусть забирают, — фыркнули они.
В груди Ту Вэя похолодело. Этим людям плевать на жизнь семьи Цин!
В груди Ту Вэя похолодело. Этим людям плевать на жизнь семьи Цин!
— Я оставлю пятьсот человек. Остальные — за мной! — рявкнул он.
— Я оставлю пятьсот человек. Остальные — за мной! — рявкнул он.
— Пятьсот? Этого мало, — покачал головой Ленг Чжибай.
— Пятьсот? Этого мало, — покачал головой Ленг Чжибай.
— Ты сам-то на что годен, отброс?
— Ты сам-то на что годен, отброс?
— Что ты сказал?! — Ленг рванулся вперёд, его голос сорвался. — Запомни, кто ты такой! Я — хозяин Дациншань! А ты — всего лишь раб с оружием!
— Что ты сказал?! — Ленг рванулся вперёд, его голос сорвался. — Запомни, кто ты такой! Я — хозяин Дациншань! А ты — всего лишь раб с оружием!
— Без моего приказа никто не имеет права двигаться! — выкрикнул он, встав перед Ту Вэем, словно преграждая путь.
— Без моего приказа никто не имеет права двигаться! — выкрикнул он, встав перед Ту Вэем, словно преграждая путь.
— В особняке осталась семья Цинь! Я обязан их спасти! — вскричал Джян Бин. Воины вторили ему, глаза горели яростью.
— В особняке осталась семья Цинь! Я обязан их спасти! — вскричал Джян Бин. Воины вторили ему, глаза горели яростью.
— Спасти? — расхохотался Ленг. — К тому времени, как вы доберётесь, от них может остаться только прах!
— Спасти? — расхохотался Ленг. — К тому времени, как вы доберётесь, от них может остаться только прах!
Ту Вэй почти не выдержал — рука сама потянулась к мечу. Он злобно сверкнул глазами и зарычал:
Ту Вэй почти не выдержал — рука сама потянулась к мечу. Он злобно сверкнул глазами и зарычал:
— Прочь с дороги!
— Прочь с дороги!
— Сколько людей ты оставишь? — Ленг вновь преградил путь.
— Сколько людей ты оставишь? — Ленг вновь преградил путь.
— Пятьсот.
— Пятьсот.
— Минимум восемьсот, — хладнокровно потребовал Ленг.
— Минимум восемьсот, — хладнокровно потребовал Ленг.
— Оставьте восемьсот. Остальные — за мной! — рявкнул Ту Вэй, не желая терять время на безполезные препирательства. Он прорвался сквозь оцепление с отрядом из трёхсот бойцов и устремился на запад.
— Оставьте восемьсот. Остальные — за мной! — рявкнул Ту Вэй, не желая терять время на безполезные препирательства. Он прорвался сквозь оцепление с отрядом из трёхсот бойцов и устремился на запад.
Ленг Чжибай тихо усмехнулся:
Ленг Чжибай тихо усмехнулся:
— Поздно, идиот...
— Поздно, идиот...
В этот момент усадьба уже полностью превратилась в пылающее море огня. Пламя охватило павильоны и роскошные сады, языки огня взмывали к небу, клубы дыма и жара застилали всё вокруг. В грохоте рушащихся конструкций, среди треска горящих балок, звучали дерзкие крики — переодетые ученики Цинъюнь секты, изображающие разбойников, безчинствовали, таская всё, что только могли унести. Ленг Чжибай заранее вывез главные ценности, но кое-что оставил — для приманки.
В этот момент усадьба уже полностью превратилась в пылающее море огня. Пламя охватило павильоны и роскошные сады, языки огня взмывали к небу, клубы дыма и жара застилали всё вокруг. В грохоте рушащихся конструкций, среди треска горящих балок, звучали дерзкие крики — переодетые ученики Цинъюнь секты, изображающие разбойников, безчинствовали, таская всё, что только могли унести. Ленг Чжибай заранее вывез главные ценности, но кое-что оставил — для приманки.
В каменный двор рядом с особняком ворвалась группа из пятидесяти «разбойников». Ухмыляясь, они окружили женщин рода Цин.
В каменный двор рядом с особняком ворвалась группа из пятидесяти «разбойников». Ухмыляясь, они окружили женщин рода Цин.
Жуан Тин повёл братьев внутрь двора, прикрывая дрожащих от страха женщин. Он громко крикнул, стараясь унять дрожь в голосе:
Жуан Тин повёл братьев внутрь двора, прикрывая дрожащих от страха женщин. Он громко крикнул, стараясь унять дрожь в голосе:
— Всё, что хотите, есть в особняке! Забирайте — и убирайтесь! Здесь вам нечего брать!
— Всё, что хотите, есть в особняке! Забирайте — и убирайтесь! Здесь вам нечего брать!
— А кто сказал, что нечего? — один из «разбойников» гадко усмехнулся. — Нам нужно всё: и золото, и вещи, и женщины!
— А кто сказал, что нечего? — один из «разбойников» гадко усмехнулся. — Нам нужно всё: и золото, и вещи, и женщины!
Они подняли факелы, окидывая женщин хищными взглядами. И чем дольше смотрели, тем сильнее разгоралось вожделение. Все до одной — юные, изящные, с тонкими чертами.
Они подняли факелы, окидывая женщин хищными взглядами. И чем дольше смотрели, тем сильнее разгоралось вожделение. Все до одной — юные, изящные, с тонкими чертами.
Жуан Тин закусил губу. Его руки дрожали от ярости.
Жуан Тин закусил губу. Его руки дрожали от ярости.
— Уходите, пока не поздно! Охрана уже близко! Никто из вас не успеет сбежать, если останетесь!
— Уходите, пока не поздно! Охрана уже близко! Никто из вас не успеет сбежать, если останетесь!
Родственницы спешно прятали Цинь Ин и других девушек вглубь помещения. Цинь Ин хотела выйти, но тётушка прижала ладонь к её губам, умоляя молчать, пряча её в самый угол.
Родственницы спешно прятали Цинь Ин и других девушек вглубь помещения. Цинь Ин хотела выйти, но тётушка прижала ладонь к её губам, умоляя молчать, пряча её в самый угол.
— Убирайтесь! Валите отсюда! Наши уже близко! — не унимался Жуан Тин, сжимая рукоять меча. Если бы это были обычные разбойники, он не волновался бы так сильно. Но аура этих людей...
— Убирайтесь! Валите отсюда! Наши уже близко! — не унимался Жуан Тин, сжимая рукоять меча. Если бы это были обычные разбойники, он не волновался бы так сильно. Но аура этих людей...
Слишком сильная.
Слишком сильная.
Слишком опасная.
Слишком опасная.
«Разбойники» один за другим перемахнули через ограду во двор. За их масками скалились жестокие ухмылки.
«Разбойники» один за другим перемахнули через ограду во двор. За их масками скалились жестокие ухмылки.
— Братья! Выбирайте, кто кого хочет! Вон там комната с постелью, ха-ха!
— Братья! Выбирайте, кто кого хочет! Вон там комната с постелью, ха-ха!
— Мне нравятся те, что уже поспели...
— Мне нравятся те, что уже поспели...
— А мне — свеженькие...
— А мне — свеженькие...
— Давайте я крикну, и все разом бросимся?
— Давайте я крикну, и все разом бросимся?
— Ха-ха-ха!
— Ха-ха-ха!
Хоть внешне они и играли роль пьяных бандитов, но их аура резко изменилась. Она стала холодной, как клинок, выхваченный из ножен. В каждом движении сквозила жажда крови. Их взгляды вонзились в десятерых стражей, словно предупреждение: Сначала — вы.
Хоть внешне они и играли роль пьяных бандитов, но их аура резко изменилась. Она стала холодной, как клинок, выхваченный из ножен. В каждом движении сквозила жажда крови. Их взгляды вонзились в десятерых стражей, словно предупреждение: Сначала — вы.
— Вы что, не боитесь мести секты Цинъюнь?! — срывающимся голосом закричал Жуан Тин, а затем обернулся и тихо прошептал: — Где госпожа? Воспользуйся суматохой, убегай и спрячься!
— Вы что, не боитесь мести секты Цинъюнь?! — срывающимся голосом закричал Жуан Тин, а затем обернулся и тихо прошептал: — Где госпожа? Воспользуйся суматохой, убегай и спрячься!
Тётушка тут же прикрыла рот Цинь Ин и яростно закивала, уговаривая её не издавать ни звука.
Тётушка тут же прикрыла рот Цинь Ин и яростно закивала, уговаривая её не издавать ни звука.
Глаза Цинь Ин наполнились слезами. Она трясла головой, пыталась вырваться, но родственница удерживала её изо всех сил. Женщины, в страхе съёжившись, прижимались друг к другу, отступая вглубь двора.
Глаза Цинь Ин наполнились слезами. Она трясла головой, пыталась вырваться, но родственница удерживала её изо всех сил. Женщины, в страхе съёжившись, прижимались друг к другу, отступая вглубь двора.
— Братья! В бой! — неожиданно рявкнул Жуан Тин и, выхватив меч, метнулся на врага: — Семь раз бушуют волны — и всё сметается в ничто!
— Братья! В бой! — неожиданно рявкнул Жуан Тин и, выхватив меч, метнулся на врага: — Семь раз бушуют волны — и всё сметается в ничто!
Его меч рванул вперёд, высвобождая мощную волну духовной силы. Мечное ци заколыхалось, словно прилив — ударная волна разнеслась по воздуху и обрушилась на стоящего впереди «разбойника».
Его меч рванул вперёд, высвобождая мощную волну духовной силы. Мечное ци заколыхалось, словно прилив — ударная волна разнеслась по воздуху и обрушилась на стоящего впереди «разбойника».
— Бегите! Перелезайте через стену! Не оглядывайтесь! — кричали остальные стражи, срывая голоса. Один за другим они призвали своё сильнейшее боевое искусство и с отчаянием бросились на врага.
— Бегите! Перелезайте через стену! Не оглядывайтесь! — кричали остальные стражи, срывая голоса. Один за другим они призвали своё сильнейшее боевое искусство и с отчаянием бросились на врага.
Гром!
Гром!
Предводитель «разбойников» небрежно взмахнул рукой — и мощный энергетический удар Жуан Тина был уничтожен в одно мгновение. Его силуэт вдруг размылся, оставив после себя лишь остаточное изображение. И в следующее мгновение он уже оказался перед Жуан Тином. Его меч взвился, вспоров воздух с молниеносной скоростью — ни изящества, ни приёмов, только холодная, безжалостная прямота.
Предводитель «разбойников» небрежно взмахнул рукой — и мощный энергетический удар Жуан Тина был уничтожен в одно мгновение. Его силуэт вдруг размылся, оставив после себя лишь остаточное изображение. И в следующее мгновение он уже оказался перед Жуан Тином. Его меч взвился, вспоров воздух с молниеносной скоростью — ни изящества, ни приёмов, только холодная, безжалостная прямота.
Пфх!
Пфх!
Прежде чем Жуан Тин успел среагировать, его тело было разрублено надвое. Кровь фонтаном хлынула ввысь, рисуя кровавую дугу на фоне ночного неба.
Прежде чем Жуан Тин успел среагировать, его тело было разрублено надвое. Кровь фонтаном хлынула ввысь, рисуя кровавую дугу на фоне ночного неба.
— А-а-а! — закричали остальные стражи. С безумной решимостью они кинулись вперёд. Мечи, сабли, железные плети — всё пошло в ход. Их внутренняя энергия бушевала, и они обрушились на врагов, не жалея себя, но...
— А-а-а! — закричали остальные стражи. С безумной решимостью они кинулись вперёд. Мечи, сабли, железные плети — всё пошло в ход. Их внутренняя энергия бушевала, и они обрушились на врагов, не жалея себя, но...
Они были слишком слабы.
Они были слишком слабы.
Пфх! Пфх! Пфх!
Пфх! Пфх! Пфх!
Кровь брызнула во все стороны. Воздух окрасился в алое. Девять тел упали почти одновременно. Их атаки, казавшиеся могучими в прошлом, здесь не вызвали ни малейшей тревоги. Их смерть была быстрой... и напрасной.
Кровь брызнула во все стороны. Воздух окрасился в алое. Девять тел упали почти одновременно. Их атаки, казавшиеся могучими в прошлом, здесь не вызвали ни малейшей тревоги. Их смерть была быстрой... и напрасной.
Женщины замерли от ужаса, а затем, словно проснувшись от кошмара, зашевелились.
Женщины замерли от ужаса, а затем, словно проснувшись от кошмара, зашевелились.
— Госпожа, бегите! Бегите! — закричали служанки, ринувшись вперёд и, став живой стеной, встали перед «разбойниками», утирая слёзы и сжимая кулаки.
— Госпожа, бегите! Бегите! — закричали служанки, ринувшись вперёд и, став живой стеной, встали перед «разбойниками», утирая слёзы и сжимая кулаки.
— Мммм! — Цинь Ин зарыдала, но тётушка крепко прижала ладонь к её губам и, со слезами в глазах, толкнула её прочь.
— Мммм! — Цинь Ин зарыдала, но тётушка крепко прижала ладонь к её губам и, со слезами в глазах, толкнула её прочь.
Женщины из рода Цинь не прощались. Им некогда было даже попрощаться. Кто-то помогал, кто-то толкал — все они начали перелезать через стену.
Женщины из рода Цинь не прощались. Им некогда было даже попрощаться. Кто-то помогал, кто-то толкал — все они начали перелезать через стену.
«Разбойники» без промедления устремились за ними, хохоча во всё горло, на губах у них играла жестокость.
«Разбойники» без промедления устремились за ними, хохоча во всё горло, на губах у них играла жестокость.
Цинь Ин была первой, кто начал карабкаться по каменной стене. Её сердце сжималось от ужаса и скорби, разум затуманился, тело дрожало. Но...
Цинь Ин была первой, кто начал карабкаться по каменной стене. Её сердце сжималось от ужаса и скорби, разум затуманился, тело дрожало. Но...
Фьюх!
Фьюх!
Внезапно на вершину высокой стены вспрыгнула фигура и встала прямо перед Цинь Ин.
Внезапно на вершину высокой стены вспрыгнула фигура и встала прямо перед Цинь Ин.
Девушка машинально подняла взгляд.
Девушка машинально подняла взгляд.
Перед ней стоял толстяк в чёрной мантии, с нахмуренными бровями и пронзительным взглядом.
Перед ней стоял толстяк в чёрной мантии, с нахмуренными бровями и пронзительным взглядом.
Шух-шух-шух!
Шух-шух-шух!
Один за другим, словно падая с небес, фигуры начали появляться на стене, выстраиваясь по обе стороны от него.
Один за другим, словно падая с небес, фигуры начали появляться на стене, выстраиваясь по обе стороны от него.
Всего за несколько мгновений каменная стена оказалась плотно усеяна людьми.
Всего за несколько мгновений каменная стена оказалась плотно усеяна людьми.
Они тяжело дышали, их лбы покрывали капли пота, но в глазах пылала убийственная решимость. Их взгляды сразу же упали на изуродованные тела и кровавые лужи.
Они тяжело дышали, их лбы покрывали капли пота, но в глазах пылала убийственная решимость. Их взгляды сразу же упали на изуродованные тела и кровавые лужи.
— Вы... — Цинь Ин приоткрыла рот.
— Вы... — Цинь Ин приоткрыла рот.
Женщины внизу в панике дёрнули её за платье, поспешно пряча, глаза их дрожали от ужаса. Бандиты? Ещё одни? Всё... конец. Они окружены.
Женщины внизу в панике дёрнули её за платье, поспешно пряча, глаза их дрожали от ужаса. Бандиты? Ещё одни? Всё... конец. Они окружены.
— Кто вы такие? — один из «разбойников» нахмурился. Откуда взялись эти люди? Неужели Великий Старейшина прислал подкрепление?
— Кто вы такие? — один из «разбойников» нахмурился. Откуда взялись эти люди? Неужели Великий Старейшина прислал подкрепление?
— Чего вам вообще нужно?! — закричала Цинь Ин, слёзы струились по щекам. Разбойники пришли грабить, но почему они убивают всех подряд? Почему окружили нас?!
— Чего вам вообще нужно?! — закричала Цинь Ин, слёзы струились по щекам. Разбойники пришли грабить, но почему они убивают всех подряд? Почему окружили нас?!
Толстяк на стене поднял руку и посмотрел на неё, в глазах читалась досада:
Толстяк на стене поднял руку и посмотрел на неё, в глазах читалась досада:
— Простите. Мы опоздали.
— Простите. Мы опоздали.
— А?.. — Цинь Ин замерла, не понимая.
— А?.. — Цинь Ин замерла, не понимая.
— Простите нас! Мы... опоздали! — хором прошептали люди в чёрном, и в тот же миг их тела взмыли в воздух, будто натянутые тетивой стрелы, полетели к «разбойникам» во дворе.
— Простите нас! Мы... опоздали! — хором прошептали люди в чёрном, и в тот же миг их тела взмыли в воздух, будто натянутые тетивой стрелы, полетели к «разбойникам» во дворе.
В темноте, среди завывания ветра, они мчались, кувыркаясь в воздухе, будто ястребы в пике, и гремели:
В темноте, среди завывания ветра, они мчались, кувыркаясь в воздухе, будто ястребы в пике, и гремели:
— Убить!
— Убить!
Звуки боевого клича сотрясли ночь, раскаты эхом отдались по всему каменному двору.
Звуки боевого клича сотрясли ночь, раскаты эхом отдались по всему каменному двору.
«Разбойники» побледнели. Это враги!
«Разбойники» побледнели. Это враги!
Но в тот же миг за внешней стеной появились десятки новых теней. Они стремительно взмыли в небо, поднимаясь на десятки метров. Движения слаженные, быстрые и устрашающие. Глаза — как у хищников. В руках — короткие копья из закалённой стали. Пока первая группа вступала в бой, они в воздухе развернулись, подняли оружие и с силой метнули его вниз.
Но в тот же миг за внешней стеной появились десятки новых теней. Они стремительно взмыли в небо, поднимаясь на десятки метров. Движения слаженные, быстрые и устрашающие. Глаза — как у хищников. В руках — короткие копья из закалённой стали. Пока первая группа вступала в бой, они в воздухе развернулись, подняли оружие и с силой метнули его вниз.
Копья вспыхнули ярким светом, раздался звон стали и свист ветра — каждое вращалось в воздухе, как смертоносное сверло, несясь вниз с ужасающей скоростью.
Копья вспыхнули ярким светом, раздался звон стали и свист ветра — каждое вращалось в воздухе, как смертоносное сверло, несясь вниз с ужасающей скоростью.
Они обрушились с небес, как смертоносный ливень — плотный, неотвратимый. Волна за волной, они летели точно вперёд, словно намеревались раздавить «разбойников» всей своей яростью.
Они обрушились с небес, как смертоносный ливень — плотный, неотвратимый. Волна за волной, они летели точно вперёд, словно намеревались раздавить «разбойников» всей своей яростью.
«Разбойники» не успели даже понять, что происходит — они лишь попытались увернуться, следуя инстинктам. Но...
«Разбойники» не успели даже понять, что происходит — они лишь попытались увернуться, следуя инстинктам. Но...
Пфх! Пфх! Пфх!
Пфх! Пфх! Пфх!
Короткие копья обрушились с небес, как кара свыше, молниеносные и безпощадные — более тридцати человек были уничтожены в одно мгновение. Одних пронзило в грудь, у других разлетелись в щепки глотки, третьим раздробило ноги. Картина получилась настолько жуткой, что кровь стыла в жилах. Те копья, что не попали в цель, вонзились в землю с чудовищной силой, взрывая почву, вырывая глубокие ямы, швыряя осколки камня в стороны и поднимая плотные облака пыли.
Короткие копья обрушились с небес, как кара свыше, молниеносные и безпощадные — более тридцати человек были уничтожены в одно мгновение. Одних пронзило в грудь, у других разлетелись в щепки глотки, третьим раздробило ноги. Картина получилась настолько жуткой, что кровь стыла в жилах. Те копья, что не попали в цель, вонзились в землю с чудовищной силой, взрывая почву, вырывая глубокие ямы, швыряя осколки камня в стороны и поднимая плотные облака пыли.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...