Том 1
Том 1
Глава 98: Сын Асуры, Уход
Глава 98: Сын Асуры, Уход
Перевод: kedaxx
Перевод: kedaxx
☆
☆
На вершине горы Линь Сюэ сидела в позе лотоса, погружённая в медитацию. Холодный лунный свет стекал по её телу, создавая мистическую атмосферу, как будто она была феей, спустившейся с небес.
На вершине горы Линь Сюэ сидела в позе лотоса, погружённая в медитацию. Холодный лунный свет стекал по её телу, создавая мистическую атмосферу, как будто она была феей, спустившейся с небес.
«Цинь Мин» лежал рядом с ней, полусогнутый, его тело прижато к её, создавая иллюзию тесной близости.
«Цинь Мин» лежал рядом с ней, полусогнутый, его тело прижато к её, создавая иллюзию тесной близости.
Старейшина У поспешил на вершину горы и схватил Цинь Мина.
Старейшина У поспешил на вершину горы и схватил Цинь Мина.
Молниеносное движение — одежда развевалась, ветви сломались и упали на землю.
Молниеносное движение — одежда развевалась, ветви сломались и упали на землю.
Что это за Цинь Мин? Очевидно, это был манекен, поддерживаемый ветвями.
Что это за Цинь Мин? Очевидно, это был манекен, поддерживаемый ветвями.
Лица Хэ Сянтянь и остальных изменились. Как такое могло произойти?!
Лица Хэ Сянтянь и остальных изменились. Как такое могло произойти?!
— Линь Сюэ, где Цинь Мин? — лицо старейшины У помрачилось, в его теле чувствовалась затаённая ярость. Они были обмануты!
— Линь Сюэ, где Цинь Мин? — лицо старейшины У помрачилось, в его теле чувствовалась затаённая ярость. Они были обмануты!
— Я скучаю по дому, — Линь Сюэ открыла глаза, её взгляд был холодным и ясным, как вода.
— Я скучаю по дому, — Линь Сюэ открыла глаза, её взгляд был холодным и ясным, как вода.
— Что ты имеешь в виду?
— Что ты имеешь в виду?
— Он ушёл первым.
— Он ушёл первым.
— Куда он ушёл?! — взорвался Хэ Сянтянь. Убежал? Прямо под их носом?!
— Куда он ушёл?! — взорвался Хэ Сянтянь. Убежал? Прямо под их носом?!
Первый старейшина лично отдал приказ создать инцидент на дороге и казнить Цинь Мина. Но в первый же день тот умудрился скрыться.
Первый старейшина лично отдал приказ создать инцидент на дороге и казнить Цинь Мина. Но в первый же день тот умудрился скрыться.
— Цинь Мин мне кое-что передал, хотите послушать? — Линь Сюэ оставалась холодной и безразличной.
— Цинь Мин мне кое-что передал, хотите послушать? — Линь Сюэ оставалась холодной и безразличной.
— Говори! — почти приказал старейшина.
— Говори! — почти приказал старейшина.
— Это не совсем приятно.
— Это не совсем приятно.
— Говори, не тяни!
— Говори, не тяни!
— Не воспринимайте меня за дурака, — Линь Сюэ мягко и спокойно произнесла. — С вашими уловками ты дома только с курицей и собакой справитесь, но меня вы не проведёте.
— Не воспринимайте меня за дурака, — Линь Сюэ мягко и спокойно произнесла. — С вашими уловками ты дома только с курицей и собакой справитесь, но меня вы не проведёте.
Её голос был, как шёпот, мягким и нежным, почти неслышным, но каждый из них мог представить, как перед ними стоит Цинь Мин с насмешкой на лице: «Папа, не жди!»
Её голос был, как шёпот, мягким и нежным, почти неслышным, но каждый из них мог представить, как перед ними стоит Цинь Мин с насмешкой на лице: «Папа, не жди!»
Старейшина У взорвался от ярости, но не мог найти выхода для своей злости. Неужели он будет бить Линь Сюэ?
Старейшина У взорвался от ярости, но не мог найти выхода для своей злости. Неужели он будет бить Линь Сюэ?
— Линь Сюэ, ты сговорилась с Цинь Мином, чтобы нас обмануть?! — Хэ Сянтянь вдруг почувствовал себя полным дураком.
— Линь Сюэ, ты сговорилась с Цинь Мином, чтобы нас обмануть?! — Хэ Сянтянь вдруг почувствовал себя полным дураком.
Линь Сюэ встала и взглянула на них с холодом:
Линь Сюэ встала и взглянула на них с холодом:
— А разве я вас обманула? — ответила она спокойно.
— А разве я вас обманула? — ответила она спокойно.
Хэ Сянтянь оставался без слов.
Хэ Сянтянь оставался без слов.
— Не думала, что Цинь Мин так важен для вас, — сказала Линь Сюэ, — если он просто ушёл, то почему вы так нервничаете?
— Не думала, что Цинь Мин так важен для вас, — сказала Линь Сюэ, — если он просто ушёл, то почему вы так нервничаете?
Старейшина У быстро взял себя в руки:
Старейшина У быстро взял себя в руки:
— Цинь Мин в одиночку не в безопасности. Мы должны его догнать как можно быстрее.
— Цинь Мин в одиночку не в безопасности. Мы должны его догнать как можно быстрее.
— Цинь Мин сможет сам вернуться в Дациншань, вам не нужно безпокоиться.
— Цинь Мин сможет сам вернуться в Дациншань, вам не нужно безпокоиться.
— Это наша задача — обезпечить его безопасное прибытие в Дациншань. Собирайтесь и выезжайте сразу! — Старейшина У выкрикнул команду, не желая терять времени и надеясь догнать его как можно скорее.
— Это наша задача — обезпечить его безопасное прибытие в Дациншань. Собирайтесь и выезжайте сразу! — Старейшина У выкрикнул команду, не желая терять времени и надеясь догнать его как можно скорее.
Линь Сюэ ответила: — Уже поздно, в лесу опасно. Мы можем пойти завтра.
Линь Сюэ ответила: — Уже поздно, в лесу опасно. Мы можем пойти завтра.
— Тебе не нужно идти с нами, — Старейшина У повернулся и холодно взглянул на неё.
— Тебе не нужно идти с нами, — Старейшина У повернулся и холодно взглянул на неё.
— Делай как хочешь, но оставь мне лошадь.
— Делай как хочешь, но оставь мне лошадь.
— Мы не можем ждать тебя. Нам нужно спешить.
— Мы не можем ждать тебя. Нам нужно спешить.
— Я вернусь в Циньюньцзун, — ответила она с лёгким вздохом.
— Я вернусь в Циньюньцзун, — ответила она с лёгким вздохом.
Они не стали терять времени, быстро собрали свои вещи и отправились в ночь на Золоторогих Чешуйчатых Скакунах. Старейшина У был разозлён. Ловкий Цинь Мин привёл Линь Сюэ именно для того, чтобы сбить их с толку?
Они не стали терять времени, быстро собрали свои вещи и отправились в ночь на Золоторогих Чешуйчатых Скакунах. Старейшина У был разозлён. Ловкий Цинь Мин привёл Линь Сюэ именно для того, чтобы сбить их с толку?
Линь Сюэ стояла на вершине горы, её выражение было холодным. Они действительно хотели убить Цинь Мина и не скрывали своих намерений. Все они выглядели нервными, как будто стремились вернуть его прямо сейчас. Она просто хотела спросить: что именно родители Цинь Мина задолжали тебе, Великому Старейшине? Восемь лет ты подавлял его и унижал. И вот, спустя восемь лет, он лишь добился небольших успехов. Но как только ты увидел угрозу, ты готов был убить его, не задумываясь!
Линь Сюэ стояла на вершине горы, её выражение было холодным. Они действительно хотели убить Цинь Мина и не скрывали своих намерений. Все они выглядели нервными, как будто стремились вернуть его прямо сейчас. Она просто хотела спросить: что именно родители Цинь Мина задолжали тебе, Великому Старейшине? Восемь лет ты подавлял его и унижал. И вот, спустя восемь лет, он лишь добился небольших успехов. Но как только ты увидел угрозу, ты готов был убить его, не задумываясь!
В этот момент Линь Сюэ почувствовала, что Циньюньцзун, которым она гордилась, на самом деле не так прекрасен, как ей казалось.
В этот момент Линь Сюэ почувствовала, что Циньюньцзун, которым она гордилась, на самом деле не так прекрасен, как ей казалось.
Вскоре после того как Старейшина У увёл свою группу, Линь Сюэ вышла с подножия горы и поднялась на вершину. Она задержала взгляд в сторону, куда скрылись фигуры преследователей, и холодно произнесла:
Вскоре после того как Старейшина У увёл свою группу, Линь Сюэ вышла с подножия горы и поднялась на вершину. Она задержала взгляд в сторону, куда скрылись фигуры преследователей, и холодно произнесла:
— Как и следовало ожидать, они действительно хотят убить тебя. Ты спрашивал, стоит ли ещё оставаться в Циньюньцзуне?
— Как и следовало ожидать, они действительно хотят убить тебя. Ты спрашивал, стоит ли ещё оставаться в Циньюньцзуне?
Цинь Мин? Цинь Мин!
Цинь Мин? Цинь Мин!
На самом деле он вовсе не сбежал — он просто затаился. Если бы он действительно пустился в бег, с силой Старейшины У и скоростью Золоторогих Чешуйчатых Скакунов у него не было бы ни единого шанса уйти. Он не настолько глуп, чтобы соревноваться с ними в скорости. Всё, что он сделал — разыграл сцену, отвлёк их, заставив метаться вперёд в поисках, а сам остался в тени.
На самом деле он вовсе не сбежал — он просто затаился. Если бы он действительно пустился в бег, с силой Старейшины У и скоростью Золоторогих Чешуйчатых Скакунов у него не было бы ни единого шанса уйти. Он не настолько глуп, чтобы соревноваться с ними в скорости. Всё, что он сделал — разыграл сцену, отвлёк их, заставив метаться вперёд в поисках, а сам остался в тени.
— Старейшина слишком много себе позволяет, — прошептала Линь Сюэ.
— Старейшина слишком много себе позволяет, — прошептала Линь Сюэ.
— Всё, что я терпел на протяжении восьми лет — его рук дело. А теперь, когда я наконец поднялся, он не может с этим смириться. Понятно, что прощения от него ждать не стоит. Но я и представить не мог, что он проявит себя так открыто и жестоко.
— Всё, что я терпел на протяжении восьми лет — его рук дело. А теперь, когда я наконец поднялся, он не может с этим смириться. Понятно, что прощения от него ждать не стоит. Но я и представить не мог, что он проявит себя так открыто и жестоко.
— Злой, показушный, жестокий — Старейшина действительно не знает границ, — пробормотал она, когда заметила свою неспособность справиться с ситуацией.
— Злой, показушный, жестокий — Старейшина действительно не знает границ, — пробормотал она, когда заметила свою неспособность справиться с ситуацией.
— Я не обращал внимания на Главу Секты.
— Я не обращал внимания на Главу Секты.
— Если Первый Старейшина решил избавиться от тебя, он может не пощадить и твою семью в Дациншане. Ты к этому готов?
— Если Первый Старейшина решил избавиться от тебя, он может не пощадить и твою семью в Дациншане. Ты к этому готов?
Старейшина У возглавил отряд, который всю ночь прочёсывал леса, долины и озёра. Поиск вёлся серьёзно и упорно, но ни к утру, ни к вечеру следующего дня им так и не удалось найти ни малейшего следа Цинь Мина.
Старейшина У возглавил отряд, который всю ночь прочёсывал леса, долины и озёра. Поиск вёлся серьёзно и упорно, но ни к утру, ни к вечеру следующего дня им так и не удалось найти ни малейшего следа Цинь Мина.
Он поклялся Первому Старейшине, что Цинь Мин умрёт в Лесу Юньлуо и никогда не вернётся в Циньюньцзун.
Он поклялся Первому Старейшине, что Цинь Мин умрёт в Лесу Юньлуо и никогда не вернётся в Циньюньцзун.
Пустяковое задание, как ему казалось. Выполнить его — дело техники.
Пустяковое задание, как ему казалось. Выполнить его — дело техники.
Но кто бы мог подумать, что Цинь Мин окажется таким хитроумным и ускользнёт уже в первый день?
Но кто бы мог подумать, что Цинь Мин окажется таким хитроумным и ускользнёт уже в первый день?
Один в Лесу Юньлуо... Он что, не боится стать пищей для духовных чудовищ?
Один в Лесу Юньлуо... Он что, не боится стать пищей для духовных чудовищ?
Прошёл третий день. Четвёртый. Пятый...
Прошёл третий день. Четвёртый. Пятый...
Они всё ближе подходили к Дациншаню, но Цинь Мин будто растворился в воздухе. Сколько ни искали — ни следа.
Они всё ближе подходили к Дациншаню, но Цинь Мин будто растворился в воздухе. Сколько ни искали — ни следа.
Они даже возвращались к уже проверенным местам, но и это не дало результатов.
Они даже возвращались к уже проверенным местам, но и это не дало результатов.
Дациншань!
Дациншань!
Поздней ночью три сотни учеников Циньюньцзуна достигли окраин горнодобывающей зоны. Мо Мин, человек в чёрном, первым пробрался в шахту и отыскал Ленг Чжибая в глубинах усадьбы.
Поздней ночью три сотни учеников Циньюньцзуна достигли окраин горнодобывающей зоны. Мо Мин, человек в чёрном, первым пробрался в шахту и отыскал Ленг Чжибая в глубинах усадьбы.
— Цинь Мин, Асура? — Ленг Чжибао не мог поверить своим ушам. Сколько времени прошло с его ухода из Циньюньцзуна, и вдруг происходит невообразимое: — Глава Секты действительно решил простить семью Цинь?
— Цинь Мин, Асура? — Ленг Чжибао не мог поверить своим ушам. Сколько времени прошло с его ухода из Циньюньцзуна, и вдруг происходит невообразимое: — Глава Секты действительно решил простить семью Цинь?
Мо Мин, словно тень, стоял в полумраке, освещённый лишь дрожащим светом свечей:
Мо Мин, словно тень, стоял в полумраке, освещённый лишь дрожащим светом свечей:
— Глава Секты издал официальный указ. Книга прощения уже в пути и прибудет сюда завтра.
— Глава Секты издал официальный указ. Книга прощения уже в пути и прибудет сюда завтра.
— Почему? Даже если он и вправду решил простить их, разве это должно происходить так быстро? Лишь за то, что он вошёл в пятёрку лучших? Разве положение в рейтинге настолько важно?! Неужели Глава Секты собирается лично взять его в ученики?! — Ленг Чжибао кипел от ярости.
— Почему? Даже если он и вправду решил простить их, разве это должно происходить так быстро? Лишь за то, что он вошёл в пятёрку лучших? Разве положение в рейтинге настолько важно?! Неужели Глава Секты собирается лично взять его в ученики?! — Ленг Чжибао кипел от ярости.
— Полагаю, между Цинь Мином и Сектой заключена некая сделка. А возможно, в это вмешалась семья Хуянь.
— Полагаю, между Цинь Мином и Сектой заключена некая сделка. А возможно, в это вмешалась семья Хуянь.
— Хм. Семья Хуянь... Всё дальше тянет свои щупальца. Когда Первый Старейшина получит власть, они будут первыми, кого мы уничтожим. Ладно, говори, что за план?
— Хм. Семья Хуянь... Всё дальше тянет свои щупальца. Когда Первый Старейшина получит власть, они будут первыми, кого мы уничтожим. Ладно, говори, что за план?
— Всё предельно ясно. Пока книга прощения не дошла до Дациншаня, семья Цинь должна исчезнуть. Мои люди уже заняли позиции у шахты — мы готовы действовать в любой момент.
— Всё предельно ясно. Пока книга прощения не дошла до Дациншаня, семья Цинь должна исчезнуть. Мои люди уже заняли позиции у шахты — мы готовы действовать в любой момент.
Ленг Чжибао кивнул:
Ленг Чжибао кивнул:
— Цинь Мин тоже представляет угрозу. Как вы собираетесь с ним разобраться?
— Цинь Мин тоже представляет угрозу. Как вы собираетесь с ним разобраться?
— Он не дойдёт до Дациншаня живым. А после того как с семьёй будет покончено, всех шахтёров выгоним в лес. Пусть сами борются за жизнь.
— Он не дойдёт до Дациншаня живым. А после того как с семьёй будет покончено, всех шахтёров выгоним в лес. Пусть сами борются за жизнь.
Ленг Чжибао на мгновение задумался:
Ленг Чжибао на мгновение задумался:
— Я созову отсутствующих, соберу всех своих людей и людей Ту Вэй на главной площади. Остальное — на тебе.
— Я созову отсутствующих, соберу всех своих людей и людей Ту Вэй на главной площади. Остальное — на тебе.
— Мы замаскируемся под горных разбойников и разграбим поместье. Всё будет выглядеть как обычный налёт.
— Мы замаскируемся под горных разбойников и разграбим поместье. Всё будет выглядеть как обычный налёт.
— У вас мало времени. Сделайте всё быстро и чисто.
— У вас мало времени. Сделайте всё быстро и чисто.
Мо Мин безшумно растворился в темноте.
Мо Мин безшумно растворился в темноте.
Вскоре глухой удар колокола прорезал ночную тишину, разбудив спящий район шахты.
Вскоре глухой удар колокола прорезал ночную тишину, разбудив спящий район шахты.
В полуразрушенных трущобах шахтёры с трудом приоткрыли уставшие глаза и, не понимая происходящего, поплелись наружу. Была глубокая ночь, ближе к рассвету — зачем же звонить в колокол в такую пору?
В полуразрушенных трущобах шахтёры с трудом приоткрыли уставшие глаза и, не понимая происходящего, поплелись наружу. Была глубокая ночь, ближе к рассвету — зачем же звонить в колокол в такую пору?
— Сбор!
— Сбор!
— Срочный сбор! — неслись крики по улицам.
— Срочный сбор! — неслись крики по улицам.
— Всем собраться на главной площади, всем!
— Всем собраться на главной площади, всем!
— Особое распоряжение! Независимо от возраста, пола, болезни или увечий — все должны собраться!
— Особое распоряжение! Независимо от возраста, пола, болезни или увечий — все должны собраться!
— В течение одного подожжённого благовония все должны собраться, и кто осмелится опоздать — будет строго наказан!
— В течение одного подожжённого благовония все должны собраться, и кто осмелится опоздать — будет строго наказан!
Ученики Циньюньцзуна, под началом Ленг Чжибао, с грохотом били в гонги, врывались в жилища, грубо тормошили и подгоняли тех, кто ещё не успел окончательно проснуться.
Ученики Циньюньцзуна, под началом Ленг Чжибао, с грохотом били в гонги, врывались в жилища, грубо тормошили и подгоняли тех, кто ещё не успел окончательно проснуться.
Мужчины и женщины, проработавшие весь день, лишь на миг успели прилечь, прежде чем их подняли с постелей. Измождённые до предела, они были слишком привыкшими к рабскому существованию, чтобы возражать. Не имея ни сил, ни воли к сопротивлению, они молча потянулись к главной площади.
Мужчины и женщины, проработавшие весь день, лишь на миг успели прилечь, прежде чем их подняли с постелей. Измождённые до предела, они были слишком привыкшими к рабскому существованию, чтобы возражать. Не имея ни сил, ни воли к сопротивлению, они молча потянулись к главной площади.
Более двухсот тысяч человек вышли из своих жилищ, подобно тёмной реке, направляясь к главной площади. Людской поток был колоссален, но атмосфера — гнетущей. Кроме шагов и детского плача, почти никто не произнёс ни слова.
Более двухсот тысяч человек вышли из своих жилищ, подобно тёмной реке, направляясь к главной площади. Людской поток был колоссален, но атмосфера — гнетущей. Кроме шагов и детского плача, почти никто не произнёс ни слова.
Получив известие, Ту Вэй немедленно прибыл в поместье с охраной. Они ворвались внутрь, и на пороге он столкнулся с Ленг Чжибао, который как раз выходил.
Получив известие, Ту Вэй немедленно прибыл в поместье с охраной. Они ворвались внутрь, и на пороге он столкнулся с Ленг Чжибао, который как раз выходил.
— Ленг Чжибао, что ты творишь среди ночи?! — резко бросил он.
— Ленг Чжибао, что ты творишь среди ночи?! — резко бросил он.
— Есть хорошие новости и плохие. С каких хочешь начать? — усмехнулся тот. За его спиной шли ученики Циньюньцзуна, каждый неся тяжёлые тюки, наполненные добром из поместья. Они собирались покинуть его, оставив за собой пустой дом, который Мо Мин и его люди вскоре должны будут сжечь.
— Есть хорошие новости и плохие. С каких хочешь начать? — усмехнулся тот. За его спиной шли ученики Циньюньцзуна, каждый неся тяжёлые тюки, наполненные добром из поместья. Они собирались покинуть его, оставив за собой пустой дом, который Мо Мин и его люди вскоре должны будут сжечь.
Ту Вэй нахмурился, окинув взглядом учеников с поклажей, и сказал строго:
Ту Вэй нахмурился, окинув взглядом учеников с поклажей, и сказал строго:
— Начни с хороших.
— Начни с хороших.
— Хорошая новость: начиная с сегодняшнего дня, как минимум на полмесяца, вам больше не придётся работать.
— Хорошая новость: начиная с сегодняшнего дня, как минимум на полмесяца, вам больше не придётся работать.
— Что ты имеешь в виду? — насторожился Ту Вэй. Слишком уж хорошо звучит, чтобы быть правдой.
— Что ты имеешь в виду? — насторожился Ту Вэй. Слишком уж хорошо звучит, чтобы быть правдой.
Охранники за его спиной тоже выглядели обезпокоенно. Это явно было не просто распоряжение — подвох чувствовался сразу.
Охранники за его спиной тоже выглядели обезпокоенно. Это явно было не просто распоряжение — подвох чувствовался сразу.
— Просто отдыхайте. Ешьте, пейте, спите. А потом...
— Просто отдыхайте. Ешьте, пейте, спите. А потом...
— Потом что? — с нажимом переспросил Ту Вэй.
— Потом что? — с нажимом переспросил Ту Вэй.
— Поторопитесь. Уже этой ночью будет перекличка. А завтра начнётся переселение в новый шахтёрский район.
— Поторопитесь. Уже этой ночью будет перекличка. А завтра начнётся переселение в новый шахтёрский район.
— Завтра?! — у всех изменились лица. Им ведь говорили, что переселение начнётся только через месяц.
— Завтра?! — у всех изменились лица. Им ведь говорили, что переселение начнётся только через месяц.
Ленг Чжибао ухмыльнулся:
Ленг Чжибао ухмыльнулся:
— Да, именно завтра.
— Да, именно завтра.
— Кто будет сопровождать колонну? — Ту Вэй напрягся. Отсюда до нового района — сотни километров сквозь гущу Леса Юньлуо. Дорога чрезвычайно опасна. Без надёжной охраны более двухсот тысяч человек станут просто добычей для духовных монстров. Это не переселение — это как на убой отправить.
— Кто будет сопровождать колонну? — Ту Вэй напрягся. Отсюда до нового района — сотни километров сквозь гущу Леса Юньлуо. Дорога чрезвычайно опасна. Без надёжной охраны более двухсот тысяч человек станут просто добычей для духовных монстров. Это не переселение — это как на убой отправить.
— Эскорт уже выехал. Подробностей не знаю, — Ленг Чжибао небрежно пожал плечами.
— Эскорт уже выехал. Подробностей не знаю, — Ленг Чжибао небрежно пожал плечами.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...