Кулаки Юнь Хэ и Юнь Хао столкнулись в глухом ударе. Ожидаемой картины — когда хилый Юнь Хао отлетает назад сломанной куклой или, напротив, чудом отбрасывает врага, — не случилось. На мгновение время словно застыло, а затем Юнь Хэ, пошатнувшись, судорожно отступил на семь шагов. Его правая рука мелко дрожала, лицо стремительно теряло краски, а на лбу крупными каплями выступил холодный пот. Он уставился на Юнь Хао с немым ошеломлением, будто перед ним восстал мстительный призрак из преисподней. Сам же Юнь Хао даже не шелохнулся, застыв подобно вековому утесу. Расстановка сил в одно мгновение перевернулась с ног на голову.
— Как это возможно?.. — сорванным голосом прохрипел Юнь Хэ. В его груди разлилась горькая, обжигающая волна неверия.
С десятилетнего возраста он истязал себя тренировками, постигая суть боевых искусств, и к своим годам достиг ранга воина третьего класса — уровня истинного мастера в глазах простолюдинов. А кто такой Юнь Хао? Презренный деревенщина, безродный подкидыш, чья жизнь не стоила и ломаного гроша. Юнь Хэ привык считать себя баловнем судьбы и гордостью Небес, но теперь его, признанного гения, отбросило назад простым ударом этого ничтожества. Смириться с унижением было выше его сил, но еще тяжелее было признать очевидное: грубая мощь Юнь Хао превосходила его собственную. Кожа на костяшках Юнь Хэ лопнула, рука онемела, и он не мог унять позорную дрожь в пальцах.
«Этого просто не может быть, — лихорадочно убеждал себя Юнь Хэ, пытаясь унять колотящееся сердце. — Наверняка я слишком расслабился. Просто проявил небрежность и не вложил в удар всю свою мощь».
Собравшиеся во дворе крестьяне замерли, боясь пошевелиться, но едва противники разошлись, тишину прорезал многоголосый шепот.
— Посмотрите на Юнь Хао — стоит как вкопанный! А Юнь Хэ отлетел едва ли не на сажень. Чудеса, да и только.
— Вот так поворот! Юнь Хэ ведь воин третьего класса, за его плечами годы ученичества, а Юнь Хао и меча-то в руках не держал. Вечно голодный, обделили его силой, а гляди ты — выстоял на равных.
— На каких еще равных? — возразил кто-то поувереннее. — Да Юнь Хао его вчистую задавил!
— Видели? У Юнь Хэ кулак в кровь разбит, кость, небось, треснула.
— Да бросьте вы, — послышался скептический голос. — Юнь Хэ просто не старался. Чистая случайность, не более.
Толпа забурлила: одни с опаской и восторгом взирали на Юнь Хао, другие искали оправдания для своего фаворита. У Цюлань и Юнь Дашунь, ожидавшие легкой расправы, застыли соляными столпами. Увидев, что сын не раздавил наглеца с первого захода, У Цюлань буквально зашлась в истерике.
— Хэ-эр, этот ублюдок — не нашей крови, волчонок приблудный! Нечего с ним церемониться, бей его насмерть! — визжала она, подпрыгивая от ярости, точно ужаленная.
В ее ограниченном мирке не было места мысли о слабости сына — лишь его «излишняя доброта» могла стать причиной неудачи. Юнь Хэ, ловя колючие смешки крестьян и слыша надрывный крик матери, чувствовал, как его лицо то заливается пунцовой краской, то становится мертвенно-бледным. Признать поражение было равносильно смерти, а осознание того, что необученный дикарь оказался сильнее, превращало его стыд в чистую, концентрированную ярость. Он обещал отпустить парня, если тот выдержит удар, но теперь клятва была забыта, растоптанная уязвленной гордостью.
Смерив Юнь Хао налитым кровью взглядом, Юнь Хэ прорычал сквозь зубы:
— Хорошо, очень хорошо... Сначала я хотел лишь проучить тебя, но вижу, в тебе скрыта звериная сила, ублюдок. Что ж, теперь не взыщи — я буду беспощаден!
На губах Юнь Хао заиграла едва заметная, холодная улыбка. Поначалу он и сам опасался, что Юнь Хэ с его десятилетним стажем и звучным титулом сотрет его в порошок; он уже приготовился терпеть боль и унижение. Но реальность оказалась иной: выпад противника показался ему вялым, оставив после себя лишь легкое покалывание в мышцах. Зато его собственный ответный удар едва не снес Юнь Хэ с ног, и это открытие наполнило сердце Хао ликующей уверенностью. Он вспомнил о чудесной воде из таинственного сосуда, которую пил последние дни, чувствуя, как она слой за слоем укрепляет его кости и сухожилия. А вчерашняя практика Господина даоса принесла свои плоды — Юнь Хао ощутил, как внизу живота ворочается поток горячей ци, мощный и необузданный, явно превосходящий то, чем хвалился его противник.
Усмехнувшись в лицо врагу, Юнь Хао бросил с ледяным презрением:
— Воин третьего класса? Похоже, грош цена твоим титулам. Потратить десять лет на тренировки и спасовать перед обычным парнем... Жалкое зрелище.
Эти слова вонзились в Юнь Хэ острее каленого железа, окончательно выжигая в нем остатки самообладания.
— Смерти ищешь! — взревел он.
В ослепляющем гневе Юнь Хэ бросился в атаку. Его кулак, налитый тяжелой энергией, со свистом рассек воздух, нацелившись прямо в лицо противника. Юнь Хао не отступил ни на шаг; он широко размахнулся и пошел на сближение. «Бум-бум-бум!» — удары посыпались градом, двор огласился звуками ожесточенной схватки. Юнь Хао дрался яростно и вдохновенно, с каждым мгновением становясь все смелее. У него не было техники, не было изящных приемов, но его тело, закаленное чудесной влагой, выдерживало любые попадания. Несколько тяжелых ударов достигли цели, отозвавшись тупой болью, но он лишь крепче стискивал зубы. Постепенно поймав ритм врага, Хао перешел в контратаку. Внутри него кипел поток ци, и каждый его выпад, достигавший цели, заставлял Юнь Хэ хрипеть и корчиться.
В какой-то момент Юнь Хэ вложил все силы в прямой удар. Юнь Хао даже не попытался уклониться — он намеренно принял удар на левое плечо, одновременно с этим с силой вбив колено в незащищенный живот противника.
— Ай... кха-а!
Юнь Хао лишь пошатнулся, сдержав стон, а вот Юнь Хэ сломался. С надрывным криком он брызнул кровью, согнулся пополам и, пролетев пару шагов, мешком рухнул в пыль, не в силах даже вдохнуть. Юнь Хао небрежно вытер кровь с губ и медленно, размеренно направился к поверженному врагу.
— Ты... не подходи! Хао, братец, молю, я был неправ! Пощади! — внезапно заскулил Юнь Хэ, пытаясь отползти назад.
Лишь теперь, ощущая, как внутри всё превратилось в кровавое месиво, он осознал истинную мощь Юнь Хао. Его собственные удары были для Хао подобны укусам насекомых, тогда как каждый ответный выпад парня дробил кости и рвал плоть. Глядя в пылающие глаза Юнь Хао, Юнь Хэ до костей пробирал первобытный ужас: он понял, что этот человек может его убить. И он завыл, униженно вымаливая жизнь.
Лицо Юнь Хао застыло маской гнева. Он сверху вниз посмотрел на дрожащего Юнь Хэ и, не говоря ни слова, нанес резкий, сокрушительный удар ногой.
«Хруст!»
— А-а-а-а! — взвизгнул Юнь Хэ, подобно недорезанному поросёнку.
Левая голень выгнулась под неестественным углом; от болевого шока он мгновенно лишился чувств и обмяк.
— Хэ-эр! Сыночек мой!
У Цюлань и Юнь Дашунь с истошными воплями бросились к бесчувственному телу. Юнь Хао резко развернулся и, прежде чем женщина успела раскрыть рот, влепил ей тяжелую пощёчину.
«Хлоп!»
— Это за мою сестру! — прорычал он.
«Хлоп-хлоп-хлоп!»
Целая серия ударов обрушилась на У Цюлань, и спустя мгновение ее лицо распухло и посинело, став похожим на свиную голову. Она лишь нечленораздельно мычала сквозь выбитые зубы и кровавую пену, окончательно парализованная страхом.
— Убирайтесь прочь! — Юнь Хао перевел тяжелый взгляд на Юнь Дашуня. — С этого дня между мной, моей сестрой и вашей сворой всё кончено. Увижу вас еще раз — убью на месте!
На фоне обезумевшей жены и покалеченного сына Юнь Дашунь выглядел жалкой тенью. Будучи бесхребетным подкаблучником, он когда-то, в далеком детстве, проявлял к сиротам крупицы жалости, и только эта память спасла его от расправы. Троица, точно получив долгожданное помилование, подхватила искалеченного Юнь Хэ и в ужасе бросилась вон из поместья клана Юнь.
— Разойдитесь! — низким, пугающим голосом рявкнул Юнь Хао, обращаясь к зевакам.
Крестьяне, еще недавно смаковавшие подробности драки, брызнули в разные стороны, как испуганные птицы. Взгляд парня сейчас не обещал ничего хорошего.
— Сяо Хао, ты как? Живой? — Юнь Вэй подбежала к нему, ее руки дрожали, когда она принялась осматривать его на предмет ран.
— Сестра, не изводи себя, я в полном порядке, — Юнь Хао натянуто улыбнулся, стараясь скрыть усталость.
И он не лгал: на удивление, даже самые тяжелые удары Юнь Хэ не оставили на нем серьезных следов.
— Какой там «в порядке», ты же весь в крови! — слезы градом покатились по ее щекам.
— Это не моя кровь, сестра. Со мной правда всё хорошо. Знаешь, я страшно проголодался — давай поедим? Уверен, после такого урока клан Юнь не рискнет сунуться сюда в ближайшее время. Пока я рядом, никто не посмеет и пальцем тебя тронуть, — утешал он ее, чувствуя, как напряжение медленно покидает тело.
Видя, что брат действительно твердо стоит на ногах, Юнь Вэй немного успокоилась. Вместе они прибрали в доме, который У Цюлань успела превратить в руины. Пока сестра хлопотала у очага, Юнь Хао незаметно достал драгоценный сосуд и сделал несколько глубоких глотков воды. Прохладная влага мгновенно прояснила разум, а накопленная за день тяжесть испарилась. В этот раз они не скупились: рисовой каши сварили больше половины котла. Юнь Хао с жадностью умял пять полных мисок — его аппетит, казалось, вырос соразмерно его силе. Юнь Вэй лишь удивленно качала головой, но молчала: теперь, когда у них были запасы риса, она могла не беспокоиться о завтрашнем дне.
Заметив тень тревоги в ее глазах, Юнь Хао мягко произнес:
— Сестра, забудь о печалях. В заброшенном храме я подготовил землю и посадил зерно. Сейчас я схожу в горы, поищу целебные травы, а потом продам их в поселке. Мы больше никогда не будем голодать.
— А я тогда наберу диких овощей неподалеку, — отозвалась Юнь Вэй.
Юнь Хао хотел было возразить, опасаясь за нее, но вовремя прикусил язык: он знал упрямый характер сестры, дома она сидеть не станет. Рис на заднем дворе храма вряд ли созреет за один день, так что дополнительные средства от продажи трав были просто необходимы. Покончив с трапезой, он направился к горе Цзимин. Вчера он высадил там рис, женьшень и диоскорею, щедро полив их водой из сосуда. Любопытство жгло его изнутри: неужели таинственная влага способна на истинное чудо? Едва добравшись до заветного участка, Юнь Хао замер, а затем едва не подпрыгнул от восторга. Всего за одну ночь голая земля преобразилась: повсюду пробивалась сочная зелень, а посаженный рис уже бодро тянул свои изумрудные стебли к небу.
(Конец главы)

Комментарии

Загрузка...