На самом верхнем этаже башни «Осыпающихся Сокровищ» царил приятный полумрак. Ли Чэн'ань вальяжно раскинулся в кресле-качалке, с хитрой ухмылкой наблюдая за тем, как Четыре молодых господина Чанъаня, оседлав ветер, плавно опускаются к башне «Тысячи Золотых».
На самом верхнем этаже башни «Осыпающихся Сокровищ» царил приятный полумрак. Ли Чэн'ань вальяжно раскинулся в кресле-качалке, с хитрой ухмылкой наблюдая за тем, как Четыре молодых господина Чанъаня, оседлав ветер, плавно опускаются к башне «Тысячи Золотых».
— Чжиань, а ты, черт возьми, и впрямь гений, — хохотнул он. — Ладно еще Цзян Байху затащил, но притащить сюда этих четверых... Теперь Зеленый Терем окончательно прогремит на весь Чанъань!
— Чжиань, а ты, черт возьми, и впрямь гений, — хохотнул он. — Ладно еще Цзян Байху затащил, но притащить сюда этих четверых... Теперь Зеленый Терем окончательно прогремит на весь Чанъань!
— Четверых господ я действительно пригласил сам, — Чэнь Чжиань слегка нахмурился, — а вот Цзян Байху... нет.
— Четверых господ я действительно пригласил сам, — Чэнь Чжиань слегка нахмурился, — а вот Цзян Байху... нет.
Эта сумасшедшая баба когда-то уже домогалась прежнего владельца его тела. К тому же, когда Чжиань послал старшего брата в башню «Пьяный гость», чтобы силой забрать людей, между ними пролегла глубокая вражда. Ее сегодняшний визит на остров не сулил ничего хорошего.
Эта сумасшедшая баба когда-то уже домогалась прежнего владельца его тела. К тому же, когда Чжиань послал старшего брата в башню «Пьяный гость», чтобы силой забрать людей, между ними пролегла глубокая вражда. Ее сегодняшний визит на остров не сулил ничего хорошего.
— Старина Ли, может, сам присмотришь за Цзян Байху? — перевел взгляд на друга Чжиань. — А я возьму на себя Четверых господ, чтобы Ли Чэнсянь не выкинула какой-нибудь фокус!
— Старина Ли, может, сам присмотришь за Цзян Байху? — перевел взгляд на друга Чжиань. — А я возьму на себя Четверых господ, чтобы Ли Чэнсянь не выкинула какой-нибудь фокус!
— Еще чего! — Ли Чэн'ань отверг предложение, даже не задумываясь.
— Еще чего! — Ли Чэн'ань отверг предложение, даже не задумываясь.
Он боялся, что при виде этой стервы просто не сдержится и бросится в драку. До сих пор щеки горели от пощечин, которыми его тогда щедро наградили два мечника из свиты Цзян Байху.
Он боялся, что при виде этой стервы просто не сдержится и бросится в драку. До сих пор щеки горели от пощечин, которыми его тогда щедро наградили два мечника из свиты Цзян Байху.
— Тогда ты идешь к Четверым господам, а я — к Цзян Байху, — холодно усмехнулся Чэнь Чжиань. — И не забывай: ты — второй владелец Зеленого Терема. Не можешь же ты просто отсиживаться в стороне, пока другие работают!
— Тогда ты идешь к Четверым господам, а я — к Цзян Байху, — холодно усмехнулся Чэнь Чжиань. — И не забывай: ты — второй владелец Зеленого Терема. Не можешь же ты просто отсиживаться в стороне, пока другие работают!
— Сдается мне, я угодил в твою дерьмовую ловушку, — недовольно зыркнул на него Ли Чэн'ань. — Я, достопочтенный принц Великой Тан, работаю на тебя сутенером?!
— Сдается мне, я угодил в твою дерьмовую ловушку, — недовольно зыркнул на него Ли Чэн'ань. — Я, достопочтенный принц Великой Тан, работаю на тебя сутенером?!
Но, несмотря на ворчание, он все же нехотя поднялся и поплелся в сторону острова Успешных Экзаменов.
Но, несмотря на ворчание, он все же нехотя поднялся и поплелся в сторону острова Успешных Экзаменов.
К этому времени на остров уже хлынули потоки гостей. Каждый прибывший был облачен в роскошные шелка. В столице хватало тех, кто мог выложить пять лянов серебра, но те, кто готов был спустить эту сумму лишь за право ступить на остров, точно не были бедняками.
К этому времени на остров уже хлынули потоки гостей. Каждый прибывший был облачен в роскошные шелка. В столице хватало тех, кто мог выложить пять лянов серебра, но те, кто готов был спустить эту сумму лишь за право ступить на остров, точно не были бедняками.
В пестрой толпе Чэнь Чжиань даже углядел губернатора Чанъаня, Ван Фугуя, хотя тот и нацепил на себя тщательную маскировку. И он был не единственным: заместитель министра обрядов, заместитель министра обороны, управляющий поместьем Уань-хоу и даже командир стражи из резиденции князя Чжэньнаня — все они, переодетые в неприметные одежды, затесались среди зевак. Судя по всему, эта высокопоставленная публика прибыла посмотреть на Четверых молодых господ. Мелькали и другие смутно знакомые лица — явно отпрыски влиятельных столичных семейств.
В пестрой толпе Чэнь Чжиань даже углядел губернатора Чанъаня, Ван Фугуя, хотя тот и нацепил на себя тщательную маскировку. И он был не единственным: заместитель министра обрядов, заместитель министра обороны, управляющий поместьем Уань-хоу и даже командир стражи из резиденции князя Чжэньнаня — все они, переодетые в неприметные одежды, затесались среди зевак. Судя по всему, эта высокопоставленная публика прибыла посмотреть на Четверых молодых господ. Мелькали и другие смутно знакомые лица — явно отпрыски влиятельных столичных семейств.
Пока Чжиань пробирался сквозь толпу, знакомые то и дело почтительно складывали руки в приветствии. Он отвечал им с изысканной вежливостью — как можно пренебрегать теми, кто тебя кормит? В его глазах все эти люди сейчас были не людьми, а сверкающими ходячими слитками золота.
Пока Чжиань пробирался сквозь толпу, знакомые то и дело почтительно складывали руки в приветствии. Он отвечал им с изысканной вежливостью — как можно пренебрегать теми, кто тебя кормит? В его глазах все эти люди сейчас были не людьми, а сверкающими ходячими слитками золота.
Заметив его, Лю Ци, который до этого раздавал указания двум братьям из семьи Чэнь, тут же поспешил навстречу.
Заметив его, Лю Ци, который до этого раздавал указания двум братьям из семьи Чэнь, тут же поспешил навстречу.
— Как раз искал тебя, — вполголоса произнес он. — Старик Ян доложил, что на остров проникли несколько типов с недобрыми намерениями. Наши дьяконы уже пошли их брать. Подозреваю, их целью был ты.
— Как раз искал тебя, — вполголоса произнес он. — Старик Ян доложил, что на остров проникли несколько типов с недобрыми намерениями. Наши дьяконы уже пошли их брать. Подозреваю, их целью был ты.
— Хозяева борделей? — озадаченно изогнул бровь Чэнь Чжиань. — Эти ничтожества в лучшем случае могут нанять мастера на стадии Управления Ци. С навыками старика Яна нам не о чем волноваться, верно?
— Хозяева борделей? — озадаченно изогнул бровь Чэнь Чжиань. — Эти ничтожества в лучшем случае могут нанять мастера на стадии Управления Ци. С навыками старика Яна нам не о чем волноваться, верно?
Старик Ян был военным ремесленником, которого Чэнь Амань перевел сюда из уезда Чэньлю. После завершения строительства башни «Осыпающихся Сокровищ» он и еще девятнадцать его людей так и остались здесь. По словам самого старика, в былые годы все его братья по оружию были грозными бойцами стадии Очищения Ци, а он сам даже достиг Управления Ци. И хотя сейчас их кровь и ци иссякли от старости, скрутить обычного мастера Очищения Ци для них не составляло труда. А уж если эта десятка выстраивалась в боевой порядок, они могли бросить вызов даже эксперту Управления Ци.
Старик Ян был военным ремесленником, которого Чэнь Амань перевел сюда из уезда Чэньлю. После завершения строительства башни «Осыпающихся Сокровищ» он и еще девятнадцать его людей так и остались здесь. По словам самого старика, в былые годы все его братья по оружию были грозными бойцами стадии Очищения Ци, а он сам даже достиг Управления Ци. И хотя сейчас их кровь и ци иссякли от старости, скрутить обычного мастера Очищения Ци для них не составляло труда. А уж если эта десятка выстраивалась в боевой порядок, они могли бросить вызов даже эксперту Управления Ци.
Вообще-то, после окончания стройки Чэнь Чжиань планировал отправить их всех обратно. Но старик Ян со слезами на глазах умолял приютить их, жалуясь, что они до смерти устали от нищеты в уезде Чэньлю, где им порой не хватало еды даже на один скромный обед. Решив, что эти старики дошли до такой жизни исключительно из-за никчемности Чэнь Аманя, Чжиань сжалился и оставил их в качестве дьяконов Зеленого Терема.
Вообще-то, после окончания стройки Чэнь Чжиань планировал отправить их всех обратно. Но старик Ян со слезами на глазах умолял приютить их, жалуясь, что они до смерти устали от нищеты в уезде Чэньлю, где им порой не хватало еды даже на один скромный обед. Решив, что эти старики дошли до такой жизни исключительно из-за никчемности Чэнь Аманя, Чжиань сжалился и оставил их в качестве дьяконов Зеленого Терема.
— Ты слишком высокого мнения об этих хозяевах борделей, — со сложным выражением лица посмотрел на него Лю Ци. — Они наскребли денег на трех мастеров Очищения Ци и одного Управления Ци, чтобы устроить нам поджог. Их уже закопали.
— Ты слишком высокого мнения об этих хозяевах борделей, — со сложным выражением лица посмотрел на него Лю Ци. — Они наскребли денег на трех мастеров Очищения Ци и одного Управления Ци, чтобы устроить нам поджог. Их уже закопали.
Вспомнив, как хромой старый дьякон мимоходом свернул шеи четверым практикам, словно цыплятам, Лю Ци до сих пор испытывал чувство глубокого абсурда. Заставить двадцать могущественных экспертов стадии Трансформации Пустоты и одного владыку стадии Духа Пустоты прятаться в Зеленом Тереме, работая обычными вышибалами... На такое безумие был способен только Чэнь Чжиань.
Вспомнив, как хромой старый дьякон мимоходом свернул шеи четверым практикам, словно цыплятам, Лю Ци до сих пор испытывал чувство глубокого абсурда. Заставить двадцать могущественных экспертов стадии Трансформации Пустоты и одного владыку стадии Духа Пустоты прятаться в Зеленом Тереме, работая обычными вышибалами... На такое безумие был способен только Чэнь Чжиань.
Повисло долгое молчание.
Повисло долгое молчание.
— В башне «Тысячи Золотых» находятся два мастера стадии Духа Пустоты, — наконец медленно произнес Лю Ци. — Они скрывают свою жажду крови, но это точно не обычные посетители. Чуть позже мы найдем подходящий момент и закопаем их!
— В башне «Тысячи Золотых» находятся два мастера стадии Духа Пустоты, — наконец медленно произнес Лю Ци. — Они скрывают свою жажду крови, но это точно не обычные посетители. Чуть позже мы найдем подходящий момент и закопаем их!
— Дух Пустоты?! — сердце Чэнь Чжианя пропустило удар.
— Дух Пустоты?! — сердце Чэнь Чжианя пропустило удар.
Это были чудовищно могущественные существа, чьи иньские духи могли путешествовать на тысячи ли. Во многих сектах даже сами патриархи едва достигали этого уровня. И теперь Лю Ци буднично заявляет, что две такие шишки затаились в тени, планируя на него покушение?
Это были чудовищно могущественные существа, чьи иньские духи могли путешествовать на тысячи ли. Во многих сектах даже сами патриархи едва достигали этого уровня. И теперь Лю Ци буднично заявляет, что две такие шишки затаились в тени, планируя на него покушение?
— Ты уверен, что справишься? — Чжиань незаметно отступил на полшага, прячась за спину Лю Ци.
— Ты уверен, что справишься? — Чжиань незаметно отступил на полшага, прячась за спину Лю Ци.
— Изначально — нет, — уголки губ Лю Ци тронула легкая, безмятежная улыбка. — Но теперь — да.
— Изначально — нет, — уголки губ Лю Ци тронула легкая, безмятежная улыбка. — Но теперь — да.
Они продолжили путь, тихо переговариваясь на ходу. Вскоре они поднялись на шестой этаж башни «Тысячи Золотых».
Они продолжили путь, тихо переговариваясь на ходу. Вскоре они поднялись на шестой этаж башни «Тысячи Золотых».
Первые три этажа занимал огромный общий зал, а верхние три были отведены под роскошные приватные кабинеты. С ее статусом и положением Цзян Байху, разумеется, не стала бы толкаться внизу со всяким сбродом. Она арендовала самые дорогие покои — павильон Ясного Ветра.
Первые три этажа занимал огромный общий зал, а верхние три были отведены под роскошные приватные кабинеты. С ее статусом и положением Цзян Байху, разумеется, не стала бы толкаться внизу со всяким сбродом. Она арендовала самые дорогие покои — павильон Ясного Ветра.
— Сестрица Цзян наслаждается трапезой? — почтительно улыбнулся Чэнь Чжиань, толкая резную дверь.
— Сестрица Цзян наслаждается трапезой? — почтительно улыбнулся Чэнь Чжиань, толкая резную дверь.
Цзян Байху как раз подцепила палочками кусочек нежного мяса и отправила его в рот. Рядом с ней Чжу Лу'эр — первая красавица из Списка Румян Зеленого Терема — изящно щипцами добавляла кубики льда, чтобы охладить вино.
Цзян Байху как раз подцепила палочками кусочек нежного мяса и отправила его в рот. Рядом с ней Чжу Лу'эр — первая красавица из Списка Румян Зеленого Терема — изящно щипцами добавляла кубики льда, чтобы охладить вино.
Восемнадцатилетняя Чжу Лу'эр была законной дочерью бывшего старшего цензора Чжу Чжи. За то, что Чжу Чжи, будучи при должности, якобы устранял инакомыслящих и казнил невиновных во время регентства наследного принца, его бросили в тюрьму и сослали за три тысячи ли. Сама же девушка вместе с младшим братом Чжу Аньлу была низведена до статуса презренной черни и отправлена в Музыкальную Палату, откуда ее впоследствии и выкупил Лю Ци.
Восемнадцатилетняя Чжу Лу'эр была законной дочерью бывшего старшего цензора Чжу Чжи. За то, что Чжу Чжи, будучи при должности, якобы устранял инакомыслящих и казнил невиновных во время регентства наследного принца, его бросили в тюрьму и сослали за три тысячи ли. Сама же девушка вместе с младшим братом Чжу Аньлу была низведена до статуса презренной черни и отправлена в Музыкальную Палату, откуда ее впоследствии и выкупил Лю Ци.
Если судить исключительно по внешности, она, конечно, уступала Ли Ланьцин. Но в ней сквозило утонченное благородство, та самая книжная аура, благодаря которой она когда-то прославилась на весь Чанъань, написав знаменитую поэму «Няньаньну». Чэнь Чжиань, отмахнувшись от всех возражений, самолично посадил эту известную интеллектуалку на вершину рейтинга.
Если судить исключительно по внешности, она, конечно, уступала Ли Ланьцин. Но в ней сквозило утонченное благородство, та самая книжная аура, благодаря которой она когда-то прославилась на весь Чанъань, написав знаменитую поэму «Няньаньну». Чэнь Чжиань, отмахнувшись от всех возражений, самолично посадил эту известную интеллектуалку на вершину рейтинга.
И вот почему-то она не блистала на сцене в башне «Успешных Экзаменов», а оказалась здесь, разливая вино для Цзян Байху. Увидев вошедших боссов, Чжу Лу'эр тут же встала, держа в руках кувшин, и почтительно склонилась в глубоком реверансе.
И вот почему-то она не блистала на сцене в башне «Успешных Экзаменов», а оказалась здесь, разливая вино для Цзян Байху. Увидев вошедших боссов, Чжу Лу'эр тут же встала, держа в руках кувшин, и почтительно склонилась в глубоком реверансе.
Она была искренне, до глубины души благодарна этим двоим. В Музыкальной Палате ее уже готовили к тому, чтобы бросить на растерзание клиентам, а ее маленького брата собирались кастрировать для службы во дворце. В тот миг, когда она окончательно погрузилась в пучину отчаяния, появился господин Лю. Он не просто выкупил ее, но и подписал контракт с настолько мягкими условиями, что в это было трудно поверить. Более того, он принял Чжу Аньлу в ученики, открыв ему путь к самосовершенствованию.
Она была искренне, до глубины души благодарна этим двоим. В Музыкальной Палате ее уже готовили к тому, чтобы бросить на растерзание клиентам, а ее маленького брата собирались кастрировать для службы во дворце. В тот миг, когда она окончательно погрузилась в пучину отчаяния, появился господин Лю. Он не просто выкупил ее, но и подписал контракт с настолько мягкими условиями, что в это было трудно поверить. Более того, он принял Чжу Аньлу в ученики, открыв ему путь к самосовершенствованию.
Да, она все еще варилась в котле индустрии развлечений, но разница между Зеленым Теремом и казенной Музыкальной Палатой была как между небом и землей. Поэтому, когда Цзян Байху изъявила желание увидеть первую красавицу Списка Румян, Чжу Лу'эр вызвалась не раздумывая.
Да, она все еще варилась в котле индустрии развлечений, но разница между Зеленым Теремом и казенной Музыкальной Палатой была как между небом и землей. Поэтому, когда Цзян Байху изъявила желание увидеть первую красавицу Списка Румян, Чжу Лу'эр вызвалась не раздумывая.
— Сегодня малышка Лу'эр принадлежит мне. Надеюсь, ты не против, Чжиань? — Цзян Байху совершенно не заботилась о манерах. Она уплетала хого, запивала его ледяным желтым вином и лукаво улыбалась.
— Сегодня малышка Лу'эр принадлежит мне. Надеюсь, ты не против, Чжиань? — Цзян Байху совершенно не заботилась о манерах. Она уплетала хого, запивала его ледяным желтым вином и лукаво улыбалась.
— Какие могут быть возражения? — весело отозвался Чэнь Чжиань. — Если сама Лу'эр согласна, то и твой младший брат только за. Ну как, сестрица Цзян, пришелся ли тебе по вкусу хого в башне «Тысячи Золотых»?
— Какие могут быть возражения? — весело отозвался Чэнь Чжиань. — Если сама Лу'эр согласна, то и твой младший брат только за. Ну как, сестрица Цзян, пришелся ли тебе по вкусу хого в башне «Тысячи Золотых»?
— Ох... — Цзян Байху со вздохом отложила длинные палочки. В ее ленивых глазах начал сгущаться лед. — Чжиань, если уж ты решил открыть бордель, то и занимался бы им. Зачем тебе понадобилось лезть в ресторанный и игорный бизнес? Перекрыть чужой источник дохода — все равно что убить чужих родителей. Ты же толкаешь свою старшую сестру в самую настоящую пропасть!
— Ох... — Цзян Байху со вздохом отложила длинные палочки. В ее ленивых глазах начал сгущаться лед. — Чжиань, если уж ты решил открыть бордель, то и занимался бы им. Зачем тебе понадобилось лезть в ресторанный и игорный бизнес? Перекрыть чужой источник дохода — все равно что убить чужих родителей. Ты же толкаешь свою старшую сестру в самую настоящую пропасть!
Придвинув стул, Чэнь Чжиань уселся напротив и непринужденно рассмеялся:
Придвинув стул, Чэнь Чжиань уселся напротив и непринужденно рассмеялся:
— Сестрица Цзян, в Поднебесной места хватит всем. Разве не слишком деспотично с твоей стороны открыть свой ресторан и казино, а мне запрещать?
— Сестрица Цзян, в Поднебесной места хватит всем. Разве не слишком деспотично с твоей стороны открыть свой ресторан и казино, а мне запрещать?
— Ищешь смерти! — одновременно рявкнули два мечника, неподвижно стоявшие за спиной Цзян Байху.
— Ищешь смерти! — одновременно рявкнули два мечника, неподвижно стоявшие за спиной Цзян Байху.
Они синхронно шагнули вперед. Длинные клинки за их спинами издали низкий, вибрирующий гул, и в сторону Чэнь Чжианя ударила ледяная волна невыносимо острой ци меча.
Они синхронно шагнули вперед. Длинные клинки за их спинами издали низкий, вибрирующий гул, и в сторону Чэнь Чжианя ударила ледяная волна невыносимо острой ци меча.
Но в тот самый миг, когда смертоносная энергия должна была обрушиться на него, раздался ледяной голос Цзян Байху:
Но в тот самый миг, когда смертоносная энергия должна была обрушиться на него, раздался ледяной голос Цзян Байху:
— Дерзость! Назад!
— Дерзость! Назад!
Ее силуэт размылся. В ту же секунду она оказалась прямо перед Чэнь Чжианем, легко, словно пушинку, зажав два острия мечей между своими изящными пальцами.
Ее силуэт размылся. В ту же секунду она оказалась прямо перед Чэнь Чжианем, легко, словно пушинку, зажав два острия мечей между своими изящными пальцами.
— Сестрица Цзян, это такой тонкий намек? — улыбка на лице Чжианя вмиг заледенела.
— Сестрица Цзян, это такой тонкий намек? — улыбка на лице Чжианя вмиг заледенела.
Цзян Байху с холодной яростью уставилась на своих мечников:
Цзян Байху с холодной яростью уставилась на своих мечников:
— Не желаете ли объясниться?
— Не желаете ли объясниться?
— Госпожа! — процедил один из мечников сквозь зубы. — Этот Чэнь Чжиань проявил к вам неуважение и должен понести наказание!
— Госпожа! — процедил один из мечников сквозь зубы. — Этот Чэнь Чжиань проявил к вам неуважение и должен понести наказание!
— Наглость! Кто дал вам право действовать по своему усмотрению?! — гневно изогнула бровь Цзян Байху. В воздухе отчетливо запахло кровью.
— Наглость! Кто дал вам право действовать по своему усмотрению?! — гневно изогнула бровь Цзян Байху. В воздухе отчетливо запахло кровью.
Она ведь давным-давно приказала держаться от людей из резиденции хоу Чэньлю подальше. А все эти ее разговоры про «перекрытие доходов» были не более чем прелюдией, хитрым предлогом, чтобы выторговать себе долю в Зеленом Тереме! Но ее собственные подчиненные посмели обнажить оружие без приказа...
Она ведь давным-давно приказала держаться от людей из резиденции хоу Чэньлю подальше. А все эти ее разговоры про «перекрытие доходов» были не более чем прелюдией, хитрым предлогом, чтобы выторговать себе долю в Зеленом Тереме! Но ее собственные подчиненные посмели обнажить оружие без приказа...
Пока Цзян Байху лихорадочно пыталась оценить истинные мотивы своей стражи, Чэнь Чжиань вдруг подал голос.
Пока Цзян Байху лихорадочно пыталась оценить истинные мотивы своей стражи, Чэнь Чжиань вдруг подал голос.
— Значит, это не приказ сестрицы Цзян? — Он издевательски изогнул губы. — А раз так, то держать при себе столь предательский мусор — себе дороже... Давай просто... убьем их!
— Значит, это не приказ сестрицы Цзян? — Он издевательски изогнул губы. — А раз так, то держать при себе столь предательский мусор — себе дороже... Давай просто... убьем их!
Едва последние звуки сорвались с его губ, Лю Ци, неподвижной тенью стоявший позади него, шагнул вперед.
Едва последние звуки сорвались с его губ, Лю Ци, неподвижной тенью стоявший позади него, шагнул вперед.
Мгновение — и он материализовался за спинами обоих мечников. Его ладони мягко, почти ласково легли им на шеи. Одно легкое скручивающее движение.
Мгновение — и он материализовался за спинами обоих мечников. Его ладони мягко, почти ласково легли им на шеи. Одно легкое скручивающее движение.
Хрясь!
Хрясь!
Шеи двух мастеров меча хрустнули и неестественно вывернулись. Мертвы!
Шеи двух мастеров меча хрустнули и неестественно вывернулись. Мертвы!

Комментарии

Загрузка...