— Я пришёл за госпожой Ли, — Чэнь Чжибай слегка наклонился вперёд и, посмотрев на куртизанку мягким, успокаивающим взглядом, произнёс: — Мой глупый младший брат Чжиань заставил вас сегодня изрядно пострадать. Прошу простить его дерзость.
— Я пришёл за госпожой Ли, — Чэнь Чжибай слегка наклонился вперёд и, посмотрев на куртизанку мягким, успокаивающим взглядом, произнёс: — Мой глупый младший брат Чжиань заставил вас сегодня изрядно пострадать. Прошу простить его дерзость.
Ли Цин'эр обомлела. Она, не мигая, уставилась на незваного гостя, словно громом поражённая. На какую-то долю секунды в её голове тоже мелькнула сумасшедшая мысль, что этот невероятный человек спустился с небес ради неё, но она задавила её в зародыше даже быстрее, чем хозяйка. Она не достойна! И всё же... он действительно пришёл за ней?!
Ли Цин'эр обомлела. Она, не мигая, уставилась на незваного гостя, словно громом поражённая. На какую-то долю секунды в её голове тоже мелькнула сумасшедшая мысль, что этот невероятный человек спустился с небес ради неё, но она задавила её в зародыше даже быстрее, чем хозяйка. Она не достойна! И всё же... он действительно пришёл за ней?!
Цзян Байху тут же состроила жалобную, обиженную гримасу, словно невинная овечка:
Цзян Байху тут же состроила жалобную, обиженную гримасу, словно невинная овечка:
— Господин, малышка Цин'эр — хуакуй нашего Цинлэфан. Чэнь Чжиань избил моих людей, а затем на глазах у всей почтенной публики силой похитил девочку. Если бы я, ваша покорная слуга, проглотила это оскорбление, то моя репутация, которую я зарабатывала в Чанъане тяжким трудом больше десяти лет, рухнула бы в одночасье. Поставьте себя на моё место: неужели вы бы отдали её просто так?
— Господин, малышка Цин'эр — хуакуй нашего Цинлэфан. Чэнь Чжиань избил моих людей, а затем на глазах у всей почтенной публики силой похитил девочку. Если бы я, ваша покорная слуга, проглотила это оскорбление, то моя репутация, которую я зарабатывала в Чанъане тяжким трудом больше десяти лет, рухнула бы в одночасье. Поставьте себя на моё место: неужели вы бы отдали её просто так?
Пока Цзян Байху не знала, с кем имеет дело, она не смела и пикнуть. Но теперь, выяснив, что этот могущественный мастер явился за девкой, её хитрый ум мгновенно состряпал план. Благородного мужа всегда можно поймать в ловушку его же собственных высоких принципов. Окажись на месте брата Чэнь Чжиань, он бы лишь философски вздохнул о том, что с бабами спорить бесполезно, отвесил бы ей звонкую оплеуху, закинул бы Ли Цин'эр на плечо и дал дёру.
Пока Цзян Байху не знала, с кем имеет дело, она не смела и пикнуть. Но теперь, выяснив, что этот могущественный мастер явился за девкой, её хитрый ум мгновенно состряпал план. Благородного мужа всегда можно поймать в ловушку его же собственных высоких принципов. Окажись на месте брата Чэнь Чжиань, он бы лишь философски вздохнул о том, что с бабами спорить бесполезно, отвесил бы ей звонкую оплеуху, закинул бы Ли Цин'эр на плечо и дал дёру.
К несчастью, Чэнь Чжибай был слеплен из совершенно иного теста. Он всерьёз, на несколько долгих мгновений, задумался над её словами, а затем мягко, но непреклонно ответил:
К несчастью, Чэнь Чжибай был слеплен из совершенно иного теста. Он всерьёз, на несколько долгих мгновений, задумался над её словами, а затем мягко, но непреклонно ответил:
— Насколько мне известно, Чжиань заплатил за свободу госпожи Ли сорок лян серебра. Согласно законам Великой Тан, с этого момента она является свободной гражданкой. А раз так, то у вас, госпожа Цзян, нет ни малейшего права насильно удерживать её в стенах башни «Пьяный гость».
— Насколько мне известно, Чжиань заплатил за свободу госпожи Ли сорок лян серебра. Согласно законам Великой Тан, с этого момента она является свободной гражданкой. А раз так, то у вас, госпожа Цзян, нет ни малейшего права насильно удерживать её в стенах башни «Пьяный гость».
— Это был сущий грабёж среди бела дня! — Цзян Байху надула губки, изображая смертельно оскорблённую невестку. — Малышка Цин'эр — главная звезда Цинлэфан, она за один вечер приносит в разы больше этих жалких сорока лян! Разве мы стали бы её продавать за такие гроши? Но если вы, господин, настаиваете, что этой суммы достаточно... что ж. Я всего лишь слабая женщина. Одинокая, беззащитная вдова. Разве я могу вам противостоять?
— Это был сущий грабёж среди бела дня! — Цзян Байху надула губки, изображая смертельно оскорблённую невестку. — Малышка Цин'эр — главная звезда Цинлэфан, она за один вечер приносит в разы больше этих жалких сорока лян! Разве мы стали бы её продавать за такие гроши? Но если вы, господин, настаиваете, что этой суммы достаточно... что ж. Я всего лишь слабая женщина. Одинокая, беззащитная вдова. Разве я могу вам противостоять?
— В конечном итоге всё решает исключительно воля самой госпожи Ли, — невозмутимо парировал Чэнь Чжибай. — Если бы она отказалась покинуть бордель, каким бы негодяем ни был Чжиань, он не стал бы уводить её силой. Поэтому... — Мужчина перевёл спокойный взгляд на девушку. — Госпожа Ли, вы пойдёте со мной или предпочтёте остаться в башне?
— В конечном итоге всё решает исключительно воля самой госпожи Ли, — невозмутимо парировал Чэнь Чжибай. — Если бы она отказалась покинуть бордель, каким бы негодяем ни был Чжиань, он не стал бы уводить её силой. Поэтому... — Мужчина перевёл спокойный взгляд на девушку. — Госпожа Ли, вы пойдёте со мной или предпочтёте остаться в башне?
Ли Цин'эр робко взглянула на грозную хозяйку. Затем перевела глаза на загадочного спасителя. В её груди леденящий страх странным образом смешался с тёплой каплей девичьей гордости. Два невероятных существа, стоящие на вершине этого мира, напряжённо ждут решения от неё, простой блудницы. Пожалуй, в истории кварталов красных фонарей такого ещё не случалось.
Ли Цин'эр робко взглянула на грозную хозяйку. Затем перевела глаза на загадочного спасителя. В её груди леденящий страх странным образом смешался с тёплой каплей девичьей гордости. Два невероятных существа, стоящие на вершине этого мира, напряжённо ждут решения от неё, простой блудницы. Пожалуй, в истории кварталов красных фонарей такого ещё не случалось.
— Не тревожьтесь о своей безопасности, госпожа Ли, — размеренно добавил Чэнь Чжибай. — Ни Чжиань, ни госпожа Цзян не посмеют причинить вам вред из-за вашего выбора.
— Не тревожьтесь о своей безопасности, госпожа Ли, — размеренно добавил Чэнь Чжибай. — Ни Чжиань, ни госпожа Цзян не посмеют причинить вам вред из-за вашего выбора.
Эти негромкие слова прозвучали для Ли Цин'эр подобно ласковому весеннему ветру. Но в ушах Цзян Байху они громыхнули как императорский указ, не терпящий возражений. Хозяйка башни почувствовала, как её воля парализована; она не то что воспротивиться — рта открыть не посмела.
Эти негромкие слова прозвучали для Ли Цин'эр подобно ласковому весеннему ветру. Но в ушах Цзян Байху они громыхнули как императорский указ, не терпящий возражений. Хозяйка башни почувствовала, как её воля парализована; она не то что воспротивиться — рта открыть не посмела.
Это было слово Гроссмейстера. Имея за спиной такое обещание, Ли Цин'эр могла не просто уйти от Цзян Байху, но и навсегда порвать с миром порока, обретя истинную свободу.
Это было слово Гроссмейстера. Имея за спиной такое обещание, Ли Цин'эр могла не просто уйти от Цзян Байху, но и навсегда порвать с миром порока, обретя истинную свободу.
— Господин, я пойду с вами! — поколебавшись лишь мгновение, девушка смело шагнула к Чэнь Чжибаю.
— Господин, я пойду с вами! — поколебавшись лишь мгновение, девушка смело шагнула к Чэнь Чжибаю.
Пусть она и выросла в борделе, не знала грамоты и не понимала философских истин, но умом она не была обделена. Не вырви её молодой хоу из цепких лап Цинлэфан, она бы до конца своих дней гнила в шелках, никогда бы не встретив таких людей, как Цзян Байху или этот великий мастер. К тому же... молодой господин обещал ей жалованье в триста лян серебра в месяц и целых семь дней выходных!
Пусть она и выросла в борделе, не знала грамоты и не понимала философских истин, но умом она не была обделена. Не вырви её молодой хоу из цепких лап Цинлэфан, она бы до конца своих дней гнила в шелках, никогда бы не встретив таких людей, как Цзян Байху или этот великий мастер. К тому же... молодой господин обещал ей жалованье в триста лян серебра в месяц и целых семь дней выходных!
— Госпожа Цзян, мы уходим. Прошу простить за ночное вторжение! — слегка склонил голову Чэнь Чжибай в прощальном жесте.
— Госпожа Цзян, мы уходим. Прошу простить за ночное вторжение! — слегка склонил голову Чэнь Чжибай в прощальном жесте.
Он аккуратно положил свой скромный книжный свиток на порог разбитой двери и, развернувшись, покинул комнату вместе с девушкой.
Он аккуратно положил свой скромный книжный свиток на порог разбитой двери и, развернувшись, покинул комнату вместе с девушкой.
Цзян Байху лишь ядовито фыркнула и гордо отвернулась. Но как только шаги стихли на лестнице, она пулей метнулась к обломкам двери и жадно схватила брошенную книгу. Её зрачки сузились до крошечных точек, а дыхание перехватило:
Цзян Байху лишь ядовито фыркнула и гордо отвернулась. Но как только шаги стихли на лестнице, она пулей метнулась к обломкам двери и жадно схватила брошенную книгу. Её зрачки сузились до крошечных точек, а дыхание перехватило:
— Общий свод «Канона Белого Тигра»?!
— Общий свод «Канона Белого Тигра»?!
«Канон Белого Тигра» был величайшей, сокрытой за семью печатями тайной клана Цзян. Десять тысяч лет назад их пращур, наблюдая за божественным зверем, Белым Тигром, достиг просветления, вступил на путь Дао и одним прыжком вознёсся к рангу Святого, подавив всех мастеров своей эпохи. Так и зародился великий клан Цзян из Ланъя.
«Канон Белого Тигра» был величайшей, сокрытой за семью печатями тайной клана Цзян. Десять тысяч лет назад их пращур, наблюдая за божественным зверем, Белым Тигром, достиг просветления, вступил на путь Дао и одним прыжком вознёсся к рангу Святого, подавив всех мастеров своей эпохи. Так и зародился великий клан Цзян из Ланъя.
Но более пяти тысяч лет назад, когда Святой предок в медитации покинул этот мир, Общий свод таинственным образом исчез. Все эти долгие тысячелетия потомки продолжали практиковать осколки техник, но без основополагающего Свода их система культивации была неполноценной. Никто не то что не мог достичь уровня Святого — даже в стадию Возвращения к Истине вот уже много веков не мог прорваться ни один гений.
Но более пяти тысяч лет назад, когда Святой предок в медитации покинул этот мир, Общий свод таинственным образом исчез. Все эти долгие тысячелетия потомки продолжали практиковать осколки техник, но без основополагающего Свода их система культивации была неполноценной. Никто не то что не мог достичь уровня Святого — даже в стадию Возвращения к Истине вот уже много веков не мог прорваться ни один гений.
И вот сейчас... Утраченная святыня была небрежно брошена на пороге её спальни. И всё это... ради выкупа обыкновенной девки из борделя? Как бы глубоко и изощрённо ни работал блестящий ум Цзян Байху, эта ситуация казалась ей до истерики абсурдной.
И вот сейчас... Утраченная святыня была небрежно брошена на пороге её спальни. И всё это... ради выкупа обыкновенной девки из борделя? Как бы глубоко и изощрённо ни работал блестящий ум Цзян Байху, эта ситуация казалась ей до истерики абсурдной.
Глядя вслед давно исчезнувшим в ночи силуэтам, она протяжно и тоскливо вздохнула:
Глядя вслед давно исчезнувшим в ночи силуэтам, она протяжно и тоскливо вздохнула:
— Эх, достал бы ты эту книженцию сразу... Я бы не то что Цин'эр тебе отдала, я бы и сама за тобой пошла!
— Эх, достал бы ты эту книженцию сразу... Я бы не то что Цин'эр тебе отдала, я бы и сама за тобой пошла!
Простояв в оцепенении ещё довольно долго, Цзян Байху бережно спрятала бесценный свиток в пространственное кольцо. Она едва заметно щёлкнула пальцами, и в следующее мгновение в разбитую дверь влетели два мечника в белоснежных одеждах. Это были те самые бойцы, что днём штурмовали Дворец князя Аньяна. В их глазах полыхала скрытая ярость, а длинные клинки за спинами мелко дрожали, жаждая крови. Если бы не телепатический приказ госпожи, они бы уже давно обнажили оружие. Позор господина — это смерть слуги. То, что наглец бесцеремонно вломился в личные покои их хозяйки, они восприняли как откровенное унижение.
Простояв в оцепенении ещё довольно долго, Цзян Байху бережно спрятала бесценный свиток в пространственное кольцо. Она едва заметно щёлкнула пальцами, и в следующее мгновение в разбитую дверь влетели два мечника в белоснежных одеждах. Это были те самые бойцы, что днём штурмовали Дворец князя Аньяна. В их глазах полыхала скрытая ярость, а длинные клинки за спинами мелко дрожали, жаждая крови. Если бы не телепатический приказ госпожи, они бы уже давно обнажили оружие. Позор господина — это смерть слуги. То, что наглец бесцеремонно вломился в личные покои их хозяйки, они восприняли как откровенное унижение.
— О том, что здесь произошло сегодня ночью — молчать. Ни единой живой душе, — ледяным тоном приказала Цзян Байху, полностью проигнорировав их гнев, и задумчиво облизнула пухлые красные губы. — И ещё кое-что. Впредь, если встретите кого-либо из Дворца Чэньлю-хоу... отступайте и держитесь от них подальше!
— О том, что здесь произошло сегодня ночью — молчать. Ни единой живой душе, — ледяным тоном приказала Цзян Байху, полностью проигнорировав их гнев, и задумчиво облизнула пухлые красные губы. — И ещё кое-что. Впредь, если встретите кого-либо из Дворца Чэньлю-хоу... отступайте и держитесь от них подальше!
— Слушаемся! — сквозь зубы процедили мечники и неохотно растворились в тенях.
— Слушаемся! — сквозь зубы процедили мечники и неохотно растворились в тенях.
Следом за ними из темноты медленно проступил силуэт сгорбленного старика.
Следом за ними из темноты медленно проступил силуэт сгорбленного старика.
— Этот старый раб так и не смог разглядеть истинный уровень культивации Чэнь Чжибая, — хрипло произнёс он с мрачным лицом. — Кто бы мог подумать, что у этого никчёмного идиота Чэньлю-хоу родится такой невообразимый монстр... Поистине, новые поколения внушают ужас!
— Этот старый раб так и не смог разглядеть истинный уровень культивации Чэнь Чжибая, — хрипло произнёс он с мрачным лицом. — Кто бы мог подумать, что у этого никчёмного идиота Чэньлю-хоу родится такой невообразимый монстр... Поистине, новые поколения внушают ужас!
— Дядя Фу, чтобы я больше никогда не слышала подобных речей, — холодно отрезала Цзян Байху. — Тридцатилетний юнец, достигший как минимум уровня гроссмейстера! В скольких великих кланах Великой Тан найдутся такие гении? А теперь подумай: неужели Чэнь Амань, сумевший воспитать и скрыть такого сына, действительно тот пустоголовый дурак, каким его считает весь мир?
— Дядя Фу, чтобы я больше никогда не слышала подобных речей, — холодно отрезала Цзян Байху. — Тридцатилетний юнец, достигший как минимум уровня гроссмейстера! В скольких великих кланах Великой Тан найдутся такие гении? А теперь подумай: неужели Чэнь Амань, сумевший воспитать и скрыть такого сына, действительно тот пустоголовый дурак, каким его считает весь мир?
Лицо дяди Фу мгновенно побледнело:
Лицо дяди Фу мгновенно побледнело:
— Вы хотите сказать, что Чэнь Амань всё это время притворялся?! Если это так, то тогда, в прошлом, когда Цзян Хуаюй привёл Чжу Ваньэр разорвать помолвку, и когда Пятый Старейшина лично явился с угрозами... Проклятье! Мне нужно немедленно послать весточку летящим мечом в Секту Юйцзянь и в Ланъя! Они должны быть готовы к удару!
— Вы хотите сказать, что Чэнь Амань всё это время притворялся?! Если это так, то тогда, в прошлом, когда Цзян Хуаюй привёл Чжу Ваньэр разорвать помолвку, и когда Пятый Старейшина лично явился с угрозами... Проклятье! Мне нужно немедленно послать весточку летящим мечом в Секту Юйцзянь и в Ланъя! Они должны быть готовы к удару!
Дрожащими пальцами старик поспешно извлёк крошечный, изящно вырезанный из нефрита меч, намереваясь передать донесение о пугающей силе Чэнь Чжибая. Но внезапно тонкие белые пальцы мёртвой хваткой перехватили нефритовое лезвие.
Дрожащими пальцами старик поспешно извлёк крошечный, изящно вырезанный из нефрита меч, намереваясь передать донесение о пугающей силе Чэнь Чжибая. Но внезапно тонкие белые пальцы мёртвой хваткой перехватили нефритовое лезвие.
— Дядя Фу, — голос Цзян Байху сочился ядом. — Скажи мне на милость, какое дело мне, Цзян Байху, до проблем Пятого Старейшины и Секты Юйцзянь? И с каких это пор ты вдруг заделался верным псом Пятого?
— Дядя Фу, — голос Цзян Байху сочился ядом. — Скажи мне на милость, какое дело мне, Цзян Байху, до проблем Пятого Старейшины и Секты Юйцзянь? И с каких это пор ты вдруг заделался верным псом Пятого?
Старик резко изменился в лице и рухнул на колени, впечатав лоб в пол:
Старик резко изменился в лице и рухнул на колени, впечатав лоб в пол:
— Этот старый раб всегда был и останется слугой только вашего покойного отца! Но мы же все одна кровь, один клан Цзян...
— Этот старый раб всегда был и останется слугой только вашего покойного отца! Но мы же все одна кровь, один клан Цзян...
— Ищущего смерти не спасёт никто! — безжалостно отчеканила Цзян Байху, её губы сжались в тонкую, жестокую линию. — Именно эти слова Пятый бросил моему отцу, когда тот умирал. А сегодня я возвращаю их ему!
— Ищущего смерти не спасёт никто! — безжалостно отчеканила Цзян Байху, её губы сжались в тонкую, жестокую линию. — Именно эти слова Пятый бросил моему отцу, когда тот умирал. А сегодня я возвращаю их ему!
— Ищущего смерти... не спасёт никто... — отрешённо пробормотал старик Фу.
— Ищущего смерти... не спасёт никто... — отрешённо пробормотал старик Фу.
Вспышка воспоминаний пронзила его разум: окровавленное тело молодого господина, жестоко прибитое гвоздями к вратам родного поместья Цзян. Мутные старческие слёзы хлынули из его глаз. Он обречённо разжал пальцы, и нефритовый меч рассыпался серой пылью.
Вспышка воспоминаний пронзила его разум: окровавленное тело молодого господина, жестоко прибитое гвоздями к вратам родного поместья Цзян. Мутные старческие слёзы хлынули из его глаз. Он обречённо разжал пальцы, и нефритовый меч рассыпался серой пылью.
— Этот старый раб всё понял... — хрипло выдохнул он.
— Этот старый раб всё понял... — хрипло выдохнул он.

Комментарии

Загрузка...