Глава 29

Осторожность Малыша Толстяка, как и следовало ожидать, оказалась не напрасной: в этот самый момент в ущелье скрывались все засадные полки Союза Тринадцати Семей.

Получив донесение разведчиков о том, что добыча разбила лагерь у входа в долину, Хегель не спешил. Некоторое время назад, стараясь избежать обнаружения, Союз Тринадцати Семей отправлял на задание лишь самых элитных разведчиков. При малейшей возможности столкновения с вражьими дозорными те немедленно отступали, неотступно следуя за добычей на почтительном расстоянии. И лишь сегодня, когда добыча окончательно расположилась лагерем, разведчики смогли подойти чуть ближе и точно определить их местоположение.

— Что вы об этом думаете, уважаемый Ницше? — Хегель перевел взгляд на изворотливого Треугольника. Малыш Толстяк совершил налет именно на горную твердыню, принадлежавшую Треугольнику, так что тот наконец в полной мере прочувствовал всю ярость Хегеля, а потому с куда большим энтузиазмом включился в облаву на Малыша Толстяка. Изначально присутствие Треугольника здесь не требовалось — у этого войска мог быть лишь один главнокомандующий, Хегель, — однако, снедаемый жаждой мести и поклявшись не вмешиваться в командование Хегеля, Треугольник напросился остаться. Из вежливости Хегель задал ему этот вопрос, хотя на самом деле всё и так находилось под его полным контролем, и в чужих советах он вовсе не нуждался.

— У меня нет никаких возражений, хе-хе. Уважаемый Хегель уже держит победу в руках. Вошли ли те мерзавцы в каньон или остановились на ночлег у входа, вы, командир, в любом случае подготоили оба варианта. Прояви они беспечность и сунься в ущелье — уже оказались бы в нашем кольце, и гибель их была бы неминуема. Но они проявили осторожность и не стали спешить в каньон, предпочтя заночевать снаружи, — однако и это им не поможет. Вы заранее прорыли под входом в долину туннели и подготовили укрытия для разбойников, осталось лишь дождаться полуночного нападения. Эти подонки даже не подозревают, что смерть уже дышит им в затылок, ха-ха! Пользуясь случаем, заранее желаю уважаемому Хегелю увенчать поход триумфом.

Треугольник всегда завидовал Хегелю и считал, что его собственные хитроумные планы превосходят способности соперника. Но сегодня, воочию понаблюдав за полководческим искусством Хегеля, он понял, что дурная слава не берется из пустого места, и знатно пополнил свой багаж знаний. Сначала Хегель использовал учения войск, чтобы заставить тех подонков изменить маршрут, блестяще применив предложенную им самим стратегию, а затем искусно расставил засаду в каньоне, заранее прокопав туннели у входа и спрятав там разбойников. Все эти вещи казались простыми лишь на вид, но на деле представляли собой настоящее искусство. Знание местности, идеально выбранное под учения место, точный расчет ежедневных переходов этой сволочи — всё это стало результатом более чем десятидневной слежки. Причем горные тропы сильно отличаются от равнин, и погрешности в расстоянии были выверены и скрупулезно зафиксированы до мелочей. Опираясь на график передвижения противника, Хегель заранее определил места возможных стоянок, подготовился и вырыл туннели. При таком количестве взаимосвязанных звеньев любая ошибка на любом этапе могла пустить прахом все усилия, однако Хегель безупречно справился со всем этим, успешно заманив противника в ловушку. Как бы сильно Треугольник ни ненавидел Хегеля, он не мог не восхищаться его полководческим талантом.

При мысли о том, что посреди ночи всю эту шайку удастся полностью уничтожить, в груди Хегеля запылал яростный огонь. А когда он вспоминал о порядке выступлений в предстоящей засаде, его губы невольно кривились в усмешке: стремясь занять позиции как можно дальше в тылу, главари двенадцати семей переругались между собой, что успешно разрушило их хрупкий союз. И теперь никто не мог сказать ни слова против того, чтобы его кавалерия замыкала шествие. В конце концов, ночной бой на крутых горных тропах предъявляет слишком высокие требования к коням, и тем более лошади никак не смогли бы пролезть под землей. Хехе, впору даже поблагодарить тех мерзавцев за их осмотрительность! Если бы они сунулись в каньон среди бела дня, его коннице пришлось бы идти в авангарде и прорывать их боевые порядки, а это грозило слишком большими потерями. Как же не ликовать сердцу Хегеля при мысли о том, что эта битва позволит блестяще подорвать мощь остальных двенадцати семей и укрепить его собственный авторитет верховного атамана?

Тем временем Малыш Толстяк, разбив лагерь, отдал строжайшие распоряжения: часовых выставили парами, везде ввели смену караула, а скрытые дозоры расставили в каждом уголке, где только мог появиться противник. Охрана лагеря обозов была усилена втрое, а отдыхавшие воины делились на две сменяющие друг друга группы. Те, кому не спалось, не снимали доспехов и не выпускали из рук оружия, сохраняя полную боевую готовность перед лицом грозного врага.

Погода стояла прекрасная — воздух был свеж и прозрачен, холодное дыхание Ледяного Плато еще не докатилось сюда, а полная луна и яркие звезды освещали все ущелье. Хегель стоял на отвесной скале над долиной, приложив к правому глазу окуляр Околикого Глаза, и внимательно осматривал лагерь этой сволочи. Околикий Глаз представлял собой дорогой магический артефакт, изготовленный из ценного волшебного серебра и чистейшего хрусталя с наложенным заклинанием Околикого Глаза. Он обладал чудесным свойством приближать видимость на пятьсот метров, что было чрезвычайно удобно для командования. Само собой, подобным снаряжением мог обладать лишь верховный правитель Концерна Морган Крайслер. Ради их общего врага старик временно одолжил это сокровище Хегелю.

Видя, как отряды смертников высыпают из туннелей прямо посреди лагеря, а притаившиеся в укрытиях разбойники выползают наружу, достают горючее масло и поджигают всё вокруг, лагерь Малыша Толстяка мгновенно погрузился в хаос.

Малыш Толстяк, услышав доносившиеся из глубины лагеря крики, оглянулся и увидел море огня в лагере пушечного мяса. В остальных лагерях тоже вспыхивали очаги пламени, но там воины не бежали в панике, как пушечное мясо, а быстро организовывались и выстраивались в боевые порядки для обороны на месте.

Заметив это, Малыш Толстяк мысленно перекрестился: если бы не предупреждение доверенных людей Двуглавого Волка, царившая по пути тишина непременно усыпила бы бдительность отряда, и удар застал бы их врасплох. Единственным местом в лагере, где началась паника, оказался тот самый лагерь пушечного мяса численностью в восемьсот человек: солдаты наперегонки бросились бежать, напоминая снежную лавину, и с криками и гамом ринулись к ставкам главнокомандующего в поисках защиты.

— Передайте приказ: братьям из лагеря пушечного мяса занять оборону на флангах, опираясь на главный лагерь! Тех, кто попытается прорвать боевой порядок, без разбору на своих и чужих расстреливать из арбалетов! — Малыш Толстяк заметил, как в других лагерях кто-то тоже пользуется царившей суматохой, поджигает палатки и сеет смуту. Поняв, что враг забросил лазутчиков и действует изнутри и снаружи одновременно, он приказал телохранителям дублировать призыв.

Малыш Толстяк прекрасно знал, что в этот момент именно сплоченность является главным магическим оружием армии для победы над врагом, а сплоченность строится прежде всего на доверии к военачальнику. Будучи полководцем, он обязан был продемонстрировать непобедимый боевой дух, чтобы укрепить армейские сердца и поддержать воинскую дисциплину.

Стоя у барабана лицом к ветру, Малыш Толстяк почувствовал, как в груди вздымается молодецкая удаль. С силой застучав в барабан, он во весь голос затянул старую песню Лин Цзысяна Мужчина должен быть сильным. Эту песню Малыш Толстяк от нечего делать разучил со своей вольницей в часы досуга, и сейчас ничто не могло поднять боевой дух лучше нее. Услышав пение командира, сначала телохранители, затем братья из других лагерей, а под конец и выжившая часть бойцов из лагеря пушечного мяса — все дружно подхватили песню.

Горделивый смех вздымает мириады волн,

Горячая кровь пылает жарче лучей полуденного солнца.

Мужество твердо, как железо, а кости чисты и прочны, как закаленная сталь,

Широка душа, а взор устремлен за миры.

Клянемся проявить упорство и стать настоящими мужами!

Будь же добрым молодцем, что крепнет день ото дня.

Мужская кровь горячее лучей полуденного солнца,

Пусть море и небо соберут для меня всю силу!

Я пробью путь сквозь небеса и землю, чтобы исполнить свою заветную мечту!

(Высоко вздымаются лазоревые волны...)

Смотрю на бескрайнее синее небо, где ревеет могучий дух,

Раз уж ты мужчина — будь сильным!

Выпрямив спину и гордо подняв грудь, станем опорой страны, славными мужами!

Вложим все свои силы, чтобы вспыхнуть тысячей огней.

Будь же добрым молодцем —

Горячая кровь, горячее сердце, жаркая душа,

Пылающие жарче лучей полуденного солнца!