В пустошах далеко к югу от Проклятых Земель перед главным оборонительным укреплением Леди Винд, одной из Четырёх Генералов Повелителя Демонов, появилась одинокая девочка.
Половину её маленького тела покрывали стянутые рубцы, похожие на следы ожогов. Одежда будто нарочно была скроена так, чтобы выставлять эти страшные шрамы напоказ. И словно этого было мало, в одном глазу проступал магический круг — его можно было разглядеть, хотя девочка и опустила голову. Но главное, девочка источала густую, ничем не прикрытую тьму, и эта тьма кричала: перед вами не обычный ребёнок.
Луна освещала окрестности, но полночь уже миновала. Когда девочка, которой здесь совершенно нечего было делать, словно призрак возникла на её территории, генерал Леди Винд на миг оторопела. Однако тут же взяла себя в руки и принялась за оборону.
Буревой генерал Леди Винд была единственной женщиной среди генералов Армии Повелителя Демонов. Её бледную кожу оттенял светло-зелёный наряд танцовщицы. Разумом она, разумеется, значительно превосходила рядовых демонов. Быстро отдав приказы самым сообразительным из подчинённых чудовищ, она в считаные мгновения окружила девочку.
Девочку звали Кария Эльфур.
— Ах ты ж моя негодница! Ты вообще знаешь, куда забрела? Это владения Повелителя Демонов, и охраняет их Буревой генерал Леди Винд. М-м?
Девочка не ответила. Кажется, что-то бормотала себе под нос, но с такого расстояния Леди Винд не могла разобрать слов. Недоумевая, она неспешно подошла прямо к Карии и встала перед ней.
Чудовища Леди Винд, превосходно видевшие в темноте, уже заняли боевые позиции. Даже крохотная мышь не нашла бы лазейки в кольце, сомкнувшемся вокруг девочки. Ради покорения мира сюда призвали лишь лучших из лучших. Уверенность в собственном превосходстве была так сильна, что все существа, не принадлежавшие к её народу, казались Леди Винд ничтожнее мошки. Для осторожности и тревоги перед возможной угрозой в этой уверенности просто не оставалось места.
— Э-эх, — вздохнула она. — Из какой щели ты выползла, м-м? Ты из той деревни? Надо же, какая храбрая мышка: пришла сюда совсем одна.
— Почему Кари и сестрёнка должны всё это терпеть? Почему всегда случается плохое? Почему мир причиняет столько боли? Почему?
Вместо ответа Кария лишь бормотала слова, полные горечи и ненависти.
Леди Винд не знала, что произошло в жизни ребёнка, но без труда могла предположить: девочка так или иначе пострадала от их рук и теперь оплакивала свою участь.
— О чём ты там бормочешь, м-м? Тебя сюда силой притащили? Ах, какая жалость! Бедная, бедная крошка! Мне так тебя жаль, что, прежде чем оборвать твою жалкую жизнь, я подарю тебе совершенно особые пытки!
Слова Леди Винд всё-таки нашли отклик? Или её голос был слишком громким? Кария медленно подняла голову и внимательно вгляделась в лицо Леди Винд, будто только сейчас заметила, что стоит посреди Армии Повелителя Демонов.
— У тебя... такое живое лицо, — наконец произнесла Кария. — Лицо того, кто слишком в себе уверен. Кто ни на миг не сомневается в себе. Кто гордится тем, что лучше всех остальных.
Лишь теперь Леди Винд поняла — слишком поздно: разговаривать с этой девочкой бессмысленно. В глазу, где светились искривлённые письмена магического круга, не было ничего, кроме безумия. В тот же миг до неё дошло: перед нею враг, требующий предельной осторожности.
— ...Не теряйте бдительности, — приказала Леди Винд своим войскам. — Мышка-то, кажется, бешеная.
Леди Винд щёлкнула хлыстом, готовясь к бою. Вокруг взревели чудовища.
Да, она недооценила противницу, приняв её за маленькую девочку. Но пусть та не так проста, как кажется, — она всё равно одна. Что она может сделать в окружении целой армии чудовищ?
Леди Винд нахмурилась: ей почему-то становилось не по себе.
— Ноют... — всё говорила девочка сама с собой. — Мои шрамы... И та прежняя я, которая так наивно верила, что всё будет хорошо... кричат.
Изменилось только одно: теперь девочка медленно шла к Леди Винд.
— Что-то ты слишком разошлась, мышка! — невольно повысила голос Леди Винд: полное отсутствие страха и тревоги у девочки выводило её из себя. — Может, зашить тебе пасть раз и навсегда, м-м? Взять её!
По приказу Леди Винд чудовища бросились на Карию. Сама генерал не напала: осторожность, о существовании которой она прежде и не подозревала, теперь заставляла её быть начеку. Противница была слишком непонятной. Впрочем, для физически слабейшей из Четырёх Генералов такой подход был ещё и способом выживания.
В атаку ринулось столько чудовищ, сколько позволяла система. Маленькое тело скрылось под их массой. Послышались глухие удары, хруст и чавканье... Леди Винд уверилась в победе.
— А-а, мама. Прости, мамочка. Всё потому, что Кари была бессильной... потому что Кари снова стала надеяться...
Но... Леди Винд всё ещё слышала безумное бормотание девочки.
— Ч-что за чертовщина?..
Ошеломлённый возглас вырвался у Леди Винд, едва она увидела противницу.
Тело девочки, несомненно... пострадало от нападения чудовищ. Из ран, оставленных когтями, клыками, копьями и дубинами, которыми пытались её убить, лилась алая кровь. Но сами напавшие чудовища начали гнить прямо на месте. Орки, гоблины, холмовые великаны и даже демоны, стоявшие на самой вершине иерархии чудовищ, — всех постигла одна участь...
Их с головы до ног покрыли чёрные нарывы, сочившиеся кровью и гноем, словно все они заразились чумой, не щадящей никого. Когда до Леди Винд донеслись смрад гниющих тел и предсмертные вопли, её жалкие подчинённые уже рассыпались грудами золотых монет.
— Я знала... Знала, что будет только боль, если положиться на мир... на других. Знала, что нельзя надеяться. Мир ненавидит Кари. Мир терпеть не может Кари...
Девочка продолжала говорить, будто исповедуясь в грехах. В её остекленевших глазах ничто не отражалось; казалось, она обращается к себе самой и ещё к кому-то, кого здесь не было.
А потом Леди Винд заметила... все раны девочки уже затянулись.
«Что происходит?! — лихорадочно думала Леди Винд. — Все мои чудовища мертвы?! Проклятье! Как она это сделала? Ядовитая магия? Нет... Я никогда не слышала о настолько сильной и действенной магии! И... как она исцеляет себя?!»
Леди Винд инстинктивно отступила подальше, пытаясь разобраться в происходящем. Единственное, что она понимала: это была смертельная контратака.
Меньше секунды... Меньше секунды понадобилось, чтобы армия — её гордость и отрада — разлетелась прахом на ветру. Сила девочки не поддавалась осмыслению.
— Ты... Зачем ты всё время смотришь на Кари?
Леди Винд поняла, что девочка перевела взгляд на неё. Пылающий глаз Карии пробирал холодом даже демонического генерала. Казалось, на неё смотрит сам ад, облачённый в человеческую кожу.
Не ответив, Леди Винд вскинула оружие. Она уже собиралась хлестнуть обезумевшую девчонку, как...
— Распухни, как все остальные...
— А! Что?
Всё перед глазами исказилось.
— ГЬЯ-А-А-А-А-А! МОЁ ЛИЦО-О-О!!! МОЁ ПРЕКРАСНОЕ ЛИЦО!!! — завизжала Леди Винд. Ей не нужно было смотреть, чтобы знать: лицо раздувается, словно зачумлённый пузырь. Лицо, которым она втайне гордилась, уродуют, превращая в подобие лица этой девочки.
Невидимая атака обрушилась внезапно — без подготовки, без малейшего признака активации.
— Ах ты дрянь! Сметите её: Проклятые Чёрные Ветры!!
Леди Винд была не настолько глупа, чтобы вот так сдаться. Прикрывая рукой воспалённое лицо, она пустила в ход свою предельную атаку. Козырь, припрятанный до решающего мига, — смертельный навык, доступный лишь ей одной.
Проклятые Чёрные Ветры — могущественное и беспощадное заклинание, наносящее урон с течением времени. Леди Винд создала его, сплетя тёмную магию с проклятиями: в бою оно уменьшало все характеристики противника вдвое. Поскольку действие охватывало каждую характеристику, общая сила врага падала в геометрической прогрессии — поистине несправедливое преимущество. Кроме того, система её игры задавала ещё одно условие: стоило применить этот неповторимый навык, и ни спастись бегством, ни уклониться уже было нельзя.
Но у этой предельной атаки был один недостаток. Именно из-за него Леди Винд всегда мирилась с положением слабейшей среди Четырёх Генералов Повелителя Демонов.
И заключался он в том, что...
[!]Героя окутывает Свет Божественной Защиты.
Кария нейтрализует проклятие!
— ...Что? Это что, дурацкая шутка?
...на пробудившегося Героя заклинание не действует.
Истина, открывшаяся одновременно с истерическим возгласом Леди Винд, была главным и единственным изъяном её заклинания.
После определённого события в «Отважных искателях» Герой получает особое благословение. Эта божественная защита снимает с него любые проклятия и нейтрализует все отрицательные состояния, мешающие сражаться в полную силу. Одно дело — если жертвой подобного заклинания станут его спутники. Но сам Герой ни в коем случае не должен проводить бой с боссом, лишившись половины всех характеристик.
В конце концов, в их мире Герой — существо, стоящее над всем.
Мне конец! Конец! Мне точно конец!
Оглянувшись, Леди Винд увидела, как ещё недавно полная сил армия чудовищ гибнет от чумы. Чем выше был уровень чудовища, тем медленнее распространялась зараза, но итог оставался один. Столь же неотвратимо было и то, что вскоре она последует за ними, если не найдёт выход. Немедленно.
Лишь теперь, слишком поздно, Леди Винд поняла: жуткое предчувствие было тревожным набатом инстинктов. Она не помнила множества прохождений игры. А потому впервые сталкивалась с тем, что её предельную атаку нейтрализовали. О Герое она знала лишь по смутным слухам — но даже так между ним и девочкой перед нею не должно было быть ничего общего.
К тому же Леди Винд всегда царила, подобно неодолимой стихии. Ей никогда не доводилось становиться добычей... до этого мгновения.
Что здесь, буря подери, происходит?! Из какого ада выползла эта мерзость?! Мне никто ничего не говорил! Никто не говорил, что существует такое ЧУДОВИЩЕ!
Вот почему происходящее потрясло её до глубины души. Ведь по праву именно Леди Винд, гордая представительница Четырёх Генералов Повелителя Демонов, должна была олицетворять страх.
— А-а-а-А-А-А-А-А-А-А!!!
[!]Леди Винд обратилась в бегство.
С истерическим воплем она призвала магию ветра и взмыла прочь могучим порывом. Глупее и безнадёжнее хода придумать было нельзя.
Неужели она не знала правил? Не знала, что всем боссам, включая Четырёх Генералов Повелителя Демонов, после начала боя запрещено бежать? Возможно, ей не была известна эта механика: ведь прежде она никогда не спасалась бегством. А возможно, страх заставил её бежать, даже понимая всю безнадёжность попытки.
Так или иначе, игровая система беспощадна. Она управляет миром по заранее заданным правилам.
[!]Боссы не могут бежать с поля боя.
Никто не может сбежать от Героя.
Никто не может сбежать от Ведьмы.
Леди Винд не удалось сбежать!
Леди Винд словно стянула невидимая верёвка: тело застыло в воздухе, а затем её рывком швырнуло обратно на землю. Оглушённая ударом, Леди Винд со стоном подняла лицо и встретилась взглядом с девочкой. Один её глаз пылал.
Буревой генерал Леди Винд... увидела воспоминания о том, чего сама никогда не переживала. Отчаяние поглотило её перед существом, не принадлежавшим ни Свету, ни Тьме.
— А-ах! П-погоди... КХА! Кх-х, у-ух...
Она гнила; из воспалённых нарывов на теле сочился гной.
Девочка молча смотрела на Леди Винд — так тихо, так спокойно. В её глазу Леди Винд виделась бездна преисподней.
— П-помоги мне...
Вскоре, тихо моля о пощаде, Леди Винд превратилась в золотую монету.
И всё это озаряла луна — своим прекрасным серебряным светом.
◇◇◇
Неподалёку от того ада, где силы тьмы обращались в ничто от гнили и гнойных нарывов, разворачивался другой ад. На ещё одном опорном пункте Армии Повелителя Демонов заканчивали сооружать громадный магический круг. Он пульсировал красновато-чёрным светом и, похоже, питался от огромных предметов в форме кристаллов, расставленных вокруг через равные промежутки.
Круг был, пожалуй, величиной с городскую площадь. И оборудование, и само устройство заклинания явно принадлежали иному миру. Но, судя по всему, источать густой смрад смерти, висевший теперь в воздухе, этот круг не предназначался.
Сюда направляли только отборных чудовищ. Вокруг кишели демоны и чудища, ещё могущественнее тех, что охраняли прежнее укрепление. Одного взгляда было довольно, чтобы понять: для Армии Повелителя Демонов это место чрезвычайно важно.
А происходило здесь нечто ещё более странное, чем на заставе, уничтоженной чумой.
— ...
— ...
— ...
— ...
— ...
— ...
Царило молчание.
Все чудовища, все демоны безмолвно стояли, уставившись в пустоту. В остекленевших глазах не теплилось ни искры жизни.
— А-ха-ха-ха-ха-ха! АХА! АХА! А-А-ХА-ХА-ХА-ХА!!
Между чудовищами резвилась одинокая девочка, кружась и вертясь так, будто играла под дождём.
Тёмную эльфийку с завораживающим магическим кругом, ярко горевшим в одном глазу, звали Мария Эльфур. Она хохотала и плясала, глаза сверкали безумием. Трудно было поверить, что прежде её знали как ребёнка с непроницаемым лицом.
Среди тишины и неподвижности она выделялась словно факел в ночном мраке. Но чудовища, хотя и видели её, не шевелились. Девочка кружилась в такт собственному смеху и наслаждалась каждым мгновением своего танца.
Лишь один не сводил с неё взгляда. Старый Механик — генерал, отвечавший за возведение сооружений Армии Повелителя Демонов и сражавшийся множеством смертоносных механических орудий, — смотрел на девочку, и глаза его горели ненавистью.
[!]Старый Механик забыл, как атаковать!
Он даже не понял, что с ним произошло.
Сооружение магического круга шло успешно. Готовность достигла девяноста процентов; круг уже можно было запустить и использовать. Довольный ходом работ, Старый Механик собирался приказать своему подчинённому, Каменному Рыцарю, активировать его, когда... все чудовища, до сих пор прилежно занятые делом, вдруг замерли и уставились в пустоту, словно забыв, что должны делать.
— Мир нас ненавидит! До смерти ненавидит!
А потом появилась девочка.
Старый Механик понимал, что она не союзник. Понимал и то, что перед ним враг, которого необходимо уничтожить. Армию Повелителя Демонов не связывали никакие правила войны: врагов можно было убивать как угодно, не опасаясь осуждения.
Беда в том... что они не могли вспомнить, КАК убивать.
«Вероятность того, что это атака... высока, — подумал он. — Необходима защита. Но тип атаки... неизвестен!»
Разумеется, как один из Четырёх Генералов Повелителя Демонов, Старый Механик был устойчив к множеству воздействий на разум. Он обладал полным иммунитетом не только к простым заклинаниям вроде Сна и Смятения, но и к более сложным — Ослеплению и Ярости. Однако то, что поразило его сейчас, не относилось ни к одному из них.
Он не знал, какое заклинание или какую атаку применяет враг, но оставаться в оцепенении было нельзя. Потому что иначе...
— Мир нас ненавидит, и потому нам нужна любовь!
Девочка широко открыла рот, клацнула зубами и принялась жевать. Долю секунды спустя пустота откусила верхнюю половину ближайшего к ней чудовища. Одно за другим чудища исчезали в животе девочки, словно поданные ей на тарелке угощения.
— Мы живы. Едим, едим, едим... Мы живём, потому что едим тех, кого любим!
Чудовища стремительно исчезали в её чреве.
Старый Механик пытался придумать, как остановить её, — тщетно. Казалось, именно нужные знания кто-то вырвал из его разума. Убежать он не мог. И времени, чтобы позвать... помощь, тоже не было. На служивших ему чудовищ и демонов надеяться не приходилось. Он должен справиться сам.
Но... он уже утратил такую способность.
— Слышишь?! Все они шепчут мне. Каждый кусочек мяса! Каждая капелька крови! Шепчут, чтобы я жила! Все они внутри меня! Мама и мамочка внутри меня! Я больше не одинока! Мне больше не страшно!
ХРУМ. Ещё один огромный укус — и очередной демон исчез в пустоте.
— Спасибо вам, ребята! Спасибо тебе, мама! Я счастлива! Я так, так счастлива!
ХРУМ. Словно ребёнок, который откусывает пряничному человечку только голову, пустота лишала чудовищ одних лишь голов.
— Всё так сияет! Любовь существует, потому что мир такой ужасно жестокий!
Любое чувство рождается в тот миг, когда человек признаёт его существование. У чувств нет формы: это лишь понятие, которым разумные существа обозначают отклик на внутреннее или внешнее воздействие.
Так что же означало противоречие, заставлявшее девочку проповедовать существование любви — и одновременно насылать на всех Забвение? Старый Механик уже не мог об этом размышлять: его сознание стремительно угасало. Способность мыслить покидала его, словно воздух из сдувающегося шарика.
Но что, если уничтожать врагов можно, не думая? Если у него как раз есть такая способность?
Чрезвычайная ситуация: подтверждена. Применение первоочередных мер. Переключение механической брони в режим автоматической атаки.
Тихий щелчок — и со Старым Механиком произошла перемена.
Земляной генерал Старый Механик выглядел так, словно тело крохотного старичка соединили с деталями паровой машины. В стальные доспехи, служившие ему чем-то вроде внешнего скелета, было встроено устройство: питаясь магической силой, оно могло автоматически атаковать врагов. Предельная атака Старого Механика заключалась в том, что он предоставлял сражаться механической броне, а сам усиливал и исцелял себя.
Даже если сам он не способен двигаться, подавляющей мощи механической брони должно хватить, чтобы уничтожить девчонку. Переключение режима атакой не считалось. Старый Механик ещё не знал, что последует дальше. Гигантская рука механической брони с резким рёвом двигателя обрушилась на девочку.
— Так нельзя.
[!]Механическая броня забыла, как работать.
Но надежды Старого Механика рассыпались вместе с доспехами: броня развалилась и исчезла, словно забыла, как существовать. Лишь теперь он понял, что невидимые атаки ребёнка одинаково действуют и на живое, и на неживое.
Уровень угрозы: максимальный. Для пресечения угрозы здесь допустима собственная гибель. Простите меня, Повелитель Демонов. ВЗОРВАТЬ: МАГИЧЕСКИЙ КРУГ!
— А так тем более нельзя.
[!]Магический круг забыл, как работать.
Магический круг уже выпускал магическую силу из-под контроля, готовясь произвести огромный взрыв, когда забыл, как работать. Действие оборвалось — без объяснений, без малейшего предвестия.
Каждый замысел, который Старый Механик выжимал из своего угасающего разума, уничтожало одно слово девочки. До чего же жалким и скорым оказался конец.
Для чего предназначался магический круг, осталось загадкой. Девочка, придя сюда, этого не знала, а Старый Механик уже забыл. Впрочем, размышления ничего бы не изменили. Ведь и сам круг уже забыл, зачем он нужен, и перестал действовать.
Старый Механик встретился взглядом с девочкой.
— Ты... веришь в любовь? — спросила она. — Знаешь, любовь ведь существует.
[!]Старый Механик забыл Атаку.
[!]Старый Механик забыл Ловкость.
[!]Старый Механик забыл Отвагу.
Внезапно Старого Механика заполнила безмерная пустота. Он терял рассудок, словно кто-то медленно пожирал его сознание. Как сражаться — и даже как бежать — он забыл уже давно. Теперь ему оставалось лишь выражать те чувства, которые ещё сохранились.
— И-и-и!..
О нём говорили, что он такой же бесчувственный механизм, как и многочисленные машины войны, которые он создавал... И первым чувством, которое он проявил, оказался страх. С губ сорвался жалкий писк. Дрожащие колени застучали друг о друга. Никто, глядя на него сейчас, не подумал бы, что перед ним некогда зловещий Земляной генерал, наводивший ужас на мир и погубивший несметное множество людей и их королевств.
Глаза девочки заблестели: она упивалась его страхом.
— Страшно? Тебе страшно? Ну, страшно ведь?! А-ха-ха! Видишь, тебе страшно! Очень-очень-о-о-очень СТРАШНО!!
Девочка вприпрыжку подбежала к нему, обхватила голову ладонями и заглянула в глаза. Казалось, она выпивает каждую каплю его страха — и оттого была страшнее всего на свете. Наконец Старый Механик, отбросив всякую гордость, завопил как младенец.
— У-УА-А-А-А-А!! Повелитель Демонов! Спасите меня, Повелитель Демонов!
Точнее, гордость его уже поглотила пустота.
— Не волнуйся. Если страшно, можно просто забыть.
[!]Старый Механик забыл Страх.
[!]Старый Механик забыл Повелителя Демонов.
[!]Старый Механик забыл, кто он.
Старый Механик один раз судорожно дёрнулся — и застыл в оцепенении. Глаза остекленели, как у тех его подчинённых, что ещё оставались. Он выглядел человеком, начисто забывшим, кто он и что он такое.
Девочка — Мария — смотрела на него с безумным подобием сострадания.
— Забудь. Забудь всё. Хорошее, плохое, мир, всё... Я всё это для тебя сотру.
— А, э-э... Что? А?
— Останется только любовь.
Старого Механика уже лишили всего. Если человека делает человеком разум, то и разум он потерял. От него осталась одна пустая оболочка. И всё же сердце наполнилось непонятным теплом. Возможно, таким было чувство, которое дарила та самая любовь, — единственное, что ему оставили.
К несчастью, прежде чем выяснить, так ли это, Земляной генерал Старый Механик забыл даже то, что он жив.
И всё это озаряла луна — своим прекрасным серебряным светом.
Продолжение следует...
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод: KucJloTa
Редактура и работа с изображениями: Исекайный Сомелье

Комментарии

Загрузка...