До того как началось событие — вторжение Армии Повелителя Демонов, две маленькие девочки сидели на вершине исполинского дерева и смотрели в ночное небо.
— Какая большу-у-ущая луна!
— Мы её будто целую вечность не видели, правда?
Под действием особых свойств Миногры её лес превратился в проклятую местность. Узловатые деревья выворачивали ветви под немыслимыми углами: взобраться на них было нелегко, да и надёжную опору для ног попробуй отыщи. Но для Детей Леса — эльфов и их близких родичей, тёмных эльфов — это было сущим пустяком. Подняться на самое высокое дерево у городской окраины им было не труднее, чем прогуляться по соседним улицам.
...И всё же с учётом возраста девочек и их положения при дворе сидеть без дела на древесной макушке в столь поздний час было серьёзным проступком. Прознай об этом герой Исла, заменившая им мать и от вечного беспокойства опекавшая их сверх всякой меры, — хорошей выволочки не миновать. Поэтому тайная вылазка казалась сёстрам маленьким, но захватывающим приключением. Мирная, счастливая жизнь, которой они наслаждались в последнее время, прибавила им храбрости — и совсем чуточку дерзости.
С вершины открывался совсем иной вид, чем с земли. Во все стороны, укрывая землю, простиралось ядовитое на вид море деревьев, а безоблачное ночное небо сверкало и переливалось, словно ребёнок высыпал на чёрный ковёр целый ларец драгоценностей.
Но прекраснее всего была огромная луна. Она озаряла округу почти как солнце, омывая девочек милосердным, нежным светом. Ради этого света они и покинули Дворец Миногры, отправившись в своё маленькое ночное приключение.
— Луна сегодня прекрасна, правда?
Кария любовалась луной, которой так давно не видела, когда старшая сестра произнесла эти странные слова. Да, луна словно ободряюще улыбалась им, яркая и прекрасная. И всё-таки в словах Марии прозвучало нечто большее, чем простое замечание: будто она повторила особую, уже готовую фразу.
— Она и правда прекрасная... Только что ты хотела сказать, сестрёнка? — спросила Кария.
— М-м? Его Величество рассказал мне, что слова «Луна сегодня прекрасна, правда?» могут означать «Я тебя люблю». — Мария повернулась к сестре с редкой для неё ласковой улыбкой.
Когда же состоялся этот разговор? Однажды король поднял глаза к луне и с любопытством пробормотал: «Надо же, здесь тоже есть луна». К тому времени Мария уже подружилась с королём Такуто и, не удержавшись от любопытства, спросила, что он имеет в виду. Вместо ответа он и рассказал ей эту историю.
«Ушёл от ответа», — по-своему поняла Мария. Но рассказ оказался таким интересным и занятным, что оставил после себя приятное впечатление, а вовсе не досаду. Вот почему теперь, при виде такой дивной луны, эти слова сами сорвались с её губ.
— Ух ты! А я и не знала! — воскликнула Кария. — Его Величество — прямо ходячий словарь!
— Ага. Я тоже впервые от него услышала. Его Величество знает всё.
Тайным мгновением, которое она разделила с дорогим ей королём, Мария теперь поделилась с не менее дорогой сестрёнкой. Глаза Карии засияли тем же восторгом, что когда-то вспыхнул в её собственных, и на обычно непроницаемом лице Марии расцвела настоящая улыбка. Невинная, светлая — так улыбаются самые обыкновенные девочки её лет. И эта улыбка словно заставила близняшек забыть, что до нынешнего дня они дожили, неся в себе столько боли и печали.
Став подданными Миногры и прислужницами короля, близняшки понемногу оправлялись от пережитого... Но залечить рану, оставленную тем, что ради выживания они съели собственную мать, было нелегко. Это случилось во время бесконечного бегства: другие народы изгнали тёмных эльфов с их же земель.
Мать сама предложила это, чтобы спасти свой народ от голодной смерти. В её поступке было и самопожертвование ради соплеменников, и своего рода сделка: она хотела обеспечить изуродованным болезнью дочерям место в клане, чтобы их не бросили умирать как обузу, замедляющую путь.
Девочки были умны не по годам и разгадали эту мрачную, горькую подоплёку материнской жертвы. В конце концов Мария замкнула сердце, а Кария стала нарочито выставлять напоказ глубокие шрамы, оставленные чумой, — вечное наказание самой себе.
Неудивительно, что старейшина Мольтар и другие члены совета Миногры так неохотно предложили Такуто близняшек в качестве прислужниц. Маленькие сёстры были живым свидетельством чудовищного греха тёмных эльфов, пожиравших собственных соплеменников. Вина не позволяла им выставить этот грех перед королём, познакомив его с девочками. И главное — тогда обе были сломлены до основания.
Но теперь все эти муки остались в прошлом.
Под защитой короля близняшки наконец обрели покой. Мало-помалу они примирялись с прошлым и учились жить настоящим. Разумеется, в этом была заслуга и короля Такуто Иры, и всех его советников.
Но по-настоящему исцелиться двум девочкам, которые прежде желали лишь одного — умереть, искупив то, что считали собственным грехом, — помогло появление героя Ислы.
— Эй! Сестрёнка! Когда это ты успела услышать от Его Величества такую чудесную историю без меня?! — возмутилась Кария.
— М-м? Когда же это было? А вот это мой секрет!
— А-а! Не скажешь? Ах ты вредина!
Посмеиваясь над милым негодованием сестры, Мария снова посмотрела на луну. Как же здорово — одними словами сказать и о красоте луны, и о своей любви. И какой же у них добрый, замечательный король: взял и открыл ей этот секрет.
Казалось, один взгляд на огромную луну наполняет близняшек неведомой силой. На губах сами собой появлялись улыбки, в душе бурлила радость. Они ни капли не сомневались: дальше будет ещё счастливее. Мир непременно улыбнётся им за все перенесённые страдания. Разве можно думать иначе, когда луна так прекрасна?
Наверняка это знак: сам мир говорит им, что любит их. Они будут жить долго-долго и счастливо — рядом с теми, кто им дорог: с королём Такуто, с мамой Ислой, с тёмными эльфами, в любимой Миногре. Будут жить полной жизнью за всех погибших и за родную маму, которая велела им выжить.
И будут жить долго и счастливо — точь-в-точь как в конце каждой сказки, что когда-то рассказывала им мама...
От этих мыслей сердце Марии, замёрзшее после всего пережитого, понемногу оттаивало. Впервые в жизни ей казалось, будто она на седьмом небе от счастья.
— Кария, луна сегодня прекрасна, правда?
Она взяла младшую сестру за руку и произнесла те особенные слова. От неожиданности Кария чуть растерялась, но, едва поняв их второй смысл, расцвела улыбкой, словно подсолнух. Щёки её зарделись, а пальцы крепче стиснули руку старшей сестры.
— Хи-хи, луна очень-очень прекрасная, сестрёнка!
— Хи-хи-хи.
— Хе-хе.
Обе рассмеялись.
Обычно скрытый смысл этой фразы предназначался для влюблённых мужчины и женщины, но девочки их возраста такие тонкости понимают далеко не сразу. Впрочем, виноват тут главным образом Такуто: смутился и не объяснил всё как следует...
Как бы то ни было, пусть сёстры и употребили фразу не совсем так, как полагалось, она прекрасно передавала их любовь друг к другу. А сравнивать красоту луны с любовью к родному человеку здесь, где их могли услышать только звёздное небо и море деревьев, было как нельзя уместно.
— Придумала! — Кария хлопнула в ладоши: нежный лунный свет подарил ей замечательную мысль. — Давай в следующий раз возьмём с собой маму Ислу! А потом! А потом скажем ей: «Луна сегодня прекрасна, правда?!»
— О-о-о! Давай! Давай!
Глаза у них сияли так, будто лучше этой затеи ничего и быть не могло. По одним только лицам было видно, как много для них значит сказать Исле эти слова. Исла стала им второй матерью. Конечно, родную они никогда не забывали: выжить и обрести такое счастье им удалось лишь потому, что первая мама отдала за них жизнь.
Ни на миг они не забудут её тепло и любовь. Но и не замечать, сколько нежности и заботы Исла отдавала им, их израненным, замкнутым сердцам, они тоже не могли. Девочки не знали, почему столь могущественный герой так дорожит ими. И всё же тепло, которое они чувствовали в бережных объятиях её чудовищных передних лап, было несомненным — хотя, казалось бы, эти лапы должны были нести лишь смерть и разрушение.
— Хи-хи! Вот увидишь, тот день будет ещё лучше, чем сегодня!
Когда же следующее полнолуние? Скорее бы оно настало.
Насколько прекраснее станет луна, если смотреть на неё втроём? От одной этой мысли Кария пришла в такой восторг, что больше не могла усидеть и вскочила.
— Только до тех пор никому ни слова, ладно?
— Ладно, сестрёнка!
— ...Хи-хи.
— ...Хе-хе.
Девочки снова захихикали.
В следующее полнолуние они приведут сюда любимую маму. Возможно, их отругают за то, что не спят допоздна, но это же мама Исла: сколько бы ни ворчала, всё равно простит.
Они вместе с мамой будут любоваться луной. А потом скажут ей, такой дорогой, такой любимой, самые важные слова.
— Я тебя люблю.
Девочки верили: тот день станет самым особенным в их жизни.
◇◇◇
Когда сёстры-близняшки вновь открыли глаза... вокруг было море крови.
— НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!
— МАМА!!
Чудовищный взрыв, которым Фламин завершил своё существование, смёл всё — даже саму землю. И всё-таки близняшки и их мать остались живы.
Нет, не совсем так. То, что Исла ещё дышала, было чудом — горьким, мучительным чудом: спасти её было уже невозможно. Панцирь, превосходивший прочностью сталь, обгорел так страшно, что плавился и стекал с тела, словно воск с горящей свечи. Примерно половина исполинского тела, ещё недавно исполненного силы, способной разорвать оковы события, была изувечена до неузнаваемости.
Зрелище было слишком страшным, чтобы говорить об удаче. Но хотя бы голова уцелела, и из дрожащих челюстей вырывался слабый скрежещущий стон. Кажется, сознание наконец вернулось к Исле. Она подняла голову — мучительно медленно по сравнению с прежними движениями — и опустила взгляд на девочек, проверяя, целы ли они. Всё это время Исла держала их в своих объятиях, как мать, заслоняющая детей от взрывной волны.
— М-мама... ты... в порядке?..
В ответ она услышала только этот вопрос, утонувший в рыданиях. Лица дочерей почернели от копоти, черты исказили слёзы — но обе были целы и невредимы. Одного этого оказалось довольно, чтобы Исла испытала величайшее облегчение, какое только ведомо матери.
Она знала: этих двух девочек нужно спасти, чего бы это ни стоило. Потому что для неё... они были дочерьми во всём, что действительно имеет значение.
Почему? Ведь прежде у Ислы никогда не было детей.
Исла существовала внутри игры «Вечные Нации». Да, порождённые ею личинки считались её детьми, но это была лишь часть игровой системы. Такая связь задавалась настройками — до настоящих детей здесь было далеко.
Даже личинки, которых Исла породила уже после призыва в этот мир, больше напоминали бесчувственных роботов, чем детей. По сути, это были исполнители воли роя, а вовсе не мыслящие и чувствующие существа. Если говорить языком человеческих чувств, с живым ребёнком, способным дышать и переживать, их ничто не роднило.
...Исла прекрасно понимала, что она — всего лишь игровые данные. Пусть ей и дали внушительное имя — Исла, Царица Насекомых, — она оставалась вымышленным существом, созданным из нулей и единиц.
Не потому ли с самого появления в этом мире она, наделённая качествами и царицы, и матери, так настойчиво искала того, кому могла бы стать матерью по-настоящему? Слабое существо, которое можно защищать и любить. Которое отзовётся на её заботу.
Неудивительно, что девочки-близняшки, доверявшиеся ей и любившие её как родную мать, стали для Ислы незаменимым сокровищем. Таким драгоценным, что ради его спасения она без колебаний отдала бы собственную жизнь.
— Вы целы, малышки?.. Как хорошо... как же хорошо... А теперь... пожалуйста... послушайте... ч-что я вам... скажу...
— Потом поговоришь! У тебя же кровь...
— Д-да! Надо скорее позвать Его Величество и этих птичьих дурней, пусть тебя вылечат!
— Со мной... в-всё хорошо...
Исла собирала последние силы, чтобы говорить с девочками, пока призрак смерти подступал всё ближе. Холодная, жестокая правда состояла в том, что Исла могла выжить — стоило лишь бросить девочек на верную гибель. Благодаря своим необычайным способностям ей достаточно было мгновенно отскочить подальше и перейти в режим обороны. Тогда вступила бы в силу система «Вечных Наций»: какой бы чудовищной и беспощадной мощью ни обладало событие Фламина в «Отважных искателях», урон, полученный Ислой, не превысил бы определённого предела.
Но мало какая мать согласится жить ценой смерти собственных детей.
Разве лишь кровь доказывает родство матери и ребёнка? Или его можно измерить временем, прожитым вместе? Нет. Пусть их не связывали кровные узы, пусть совсем недолго они были рядом... эти девочки были дочерьми Ислы, а Исла — их настоящей матерью.
— Вы достаточно умны, чтобы понять... мне уже... п-поздно помогать. Поэтому... я хочу кое-что... вам доверить...
Времени почти не осталось. И выбора тоже. Исла подавила желание кричать и плакать: нет, всё должно было кончиться иначе! Изо всех сил она цеплялась за сознание — лишь бы успеть передать дочерям то, что поможет им выжить без неё.
— Нет, нет, НЕТ!! Мы будем хорошими! Будем делать всё, что ты скажешь! Только... только, пожалуйста, мама! Мама!!
— Н-неужели совсем ничего нельзя...
— Увы... в-время не на нашей стороне... м-милые мои.
— Всё потому, что Кари и сестрёнка слишком слабые! Потому что мы захотели стать счастливыми! Нас опять наказывают за то, что мы хотели счастья!
— Почему? Почему все умирают? Мы же только хотим быть вместе. Разве это плохо — хотеть быть со своими мамами? Мы сделали что-то плохое? Мы плохие девочки?
Исле хотелось крикнуть так, чтобы услышали небеса: нет, неправда! Но сил не осталось даже на это. Её жизнь уже трепетала огоньком перед порывом ветра, а до того, как он погаснет, нужно было успеть кое-что сделать.
— Позволь нам умереть с тобой, мама. Мы больше не можем... Больше не можем терпеть эту боль...
— Жить незачем. В жизни нет ничего хорошего. Только боль, и ещё боль, и ещё бо...
— Пожалуйста... выслушайте мои... п-последние слова...
— ...
Больше всего на свете Исла хотела, чтобы дочери жили. Нужно было любой ценой отправить их туда, где безопасно, — вырвать из этой безнадёжной ловушки. Сейчас все трое находились на самом переднем крае войны между Армией Повелителя Демонов и войском Миногры.
Пусть Фламин своим взрывом и смёл всё вокруг — это ещё не значило, что мозгоеды и тёмные эльфы появятся раньше сил из «Отважных искателей». Скорее наоборот: куда вероятнее было, что кто-нибудь из бесконечно возрождающихся чудовищ той игры первым придёт выяснить, что здесь случилось.
Поэтому у Ислы оставался лишь один рискованный ход.
— Я хочу попросить вас об одном...
— А-а-а!
Девочки закричали во весь голос: мать внезапно вонзила оставшуюся хватательную лапу себе в грудь и вырвала собственное сердце. Они сразу поняли, чего она от них хочет...
— УЭ-Э-Э-Э-Э!!
— Хи-и... ха-а-ах... хи-и... ха-а-ах...
Карию затрясло в рвотных спазмах, а Мария задышала часто-часто, судорожно хватая воздух. Просьба Ислы пробудила их самую глубокую рану, вернула самые страшные воспоминания, которые никогда не отпускали их до конца.
Однажды они слышали: среди множества навыков, доступных Исле, есть тот, что позволяет передать свою силу другому... Но для этого наследнику нужно съесть её сердце...
В «Вечных Нациях» это был всего лишь неприметный вспомогательный навык: после поражения Ислы он мог сделать героем другой юнит поблизости. Но в действительности душевную муку того, кому достанется наследство, не передать словами. И чем сильнее любовь к Исле, тем невыносимее эта мука...
— Простите вашу мать за то, что уходит из этого мира раньше вас... И вот моя последняя просьба... Съешьте меня и живите. Живите долго, будьте сильными.
— Нет! Нет, нет, НЕТ, НЕТ, НЕ-Е-ЕТ!
— Почему?.. — вырывалось сквозь всхлипы и рыдания. — Почему-у-у?..
Исла понимала, какую глубокую рану наносит дочерям. Но иного выхода не было. Зная, что калечит их души, зная, что причиняет боль, она всё равно хотела, чтобы её драгоценные дети выжили.
— Всё будет хорошо... ведь вы мои любимые дочки...
Господин Такуто... простите. Пожалуйста, простите, что поступаю без вашего разрешения.
Исла приобрела навык без одобрения короля.
[!]
Исла, Царица Насекомых, повысила уровень и приобрела следующие навыки:
«Гибель Короны»
Гибель Короны — навык, позволяющий юниту в миг гибели передать свойство «Герой» другому юниту той же державы. Последний дар перед уходом из жизни.
— Гибель Короны... моим драгоценным дочерям, Марии и Карии. Вам я завещаю всю свою силу.
Исла протянула им ещё бьющееся сердце. Бледное, трепещущее магическое сияние стало ярче, едва оно оказалось в руках девочек. Но вскоре свет начал меркнуть — словно свеча перед тем, как погаснуть...
— ...Живите свободно, милые мои дочери.
...И с последними словами погас огонёк жизни героя Ислы.
— ...Я вас люблю.
— МАМА-А-А-А-А-А!! — завыли обе девочки.
Близняшки знали, как мучительно и горько жить ценой жизни матери. Они уже испытали это однажды — выстрадали на целую жизнь вперёд. И всё-таки теперь им предстояло пройти через то же самое вновь.
Но любимые мамы просили, желали, велели им жить. Жить дальше — потому что их любят.
И две маленькие девочки...
...снова принялись пожирать свою мать...
◇◇◇
...По существу, событие из «Отважных искателей» всё ещё продолжалось.
У этой истории было продолжение, которого Фламин не мог знать: ведь Герой неизменно побеждал его, и он погибал. В игре жертвой подлого замысла Фламина становится наставник Героя, вырастивший его как родного сына. Этот отважный и благородный человек с самого начала приключений то присоединяется к отряду Героя, то покидает его, и порой именно благодаря его могучим способностям Герой одерживает, казалось бы, невозможные победы.
И он же отдаёт жизнь, защищая Героя, которого любит как сына.
Герой скорбит о потере, погружается в отчаяние. Но предсмертные слова наставника помогают ему вновь подняться. Он наследует волю и силу учителя, и решимость спасти мир вспыхивает в нём ещё ярче. Сила, обретённая в этот миг, готовит его к тому, чтобы в конце концов одолеть Повелителя Демонов и вернуть миру покой.
Это история о любви, отваге и исполнении желаний тех, кто погиб на пути.
Но что будет, если на месте Героя окажется кто-то злой?
Если он уже отчаялся в своей судьбе, а покой и мир, которые наконец удалось обрести, у него безжалостно отняли?
Если в миг бессилия и отчаяния его заставили не единожды, а дважды съесть собственную мать?
Если это маленькие девочки, благословлённые Королём Руин и унаследовавшие волю и чаяния царицы чудовищ?
Событие нельзя было остановить.
И если никому не было позволено спасти их, разве мог вдруг найтись удобный способ спасти мир от рождения чего-то столь... смертоносного?
Мысли и чувства сплелись в хаос, поднялись неодолимой громадной волной и заполнили мир.
На месте, где всё закончилось, сидели две маленькие тени. Они медленно поднялись и взглянули на ночное небо. Оно благословляло их перерождение: беспомощные создания, которых всегда приходилось защищать, стали существами, способными воплотить свои желания и разнести свою ненависть по всему миру.
В первый раз, вкусив бездонное отчаяние, эти девочки сломались.
Во второй раз, вкусив горечь отчаяния...
Продолжение следует...
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод: KucJloTa
Редактура и работа с изображениями: Исекайный Сомелье

Комментарии

Загрузка...