В воздухе повисло нечто странное, неописуемое. Чуждое присутствие, которому Исла не могла дать названия. Если всё же попытаться подобрать слова — словно всю органическую материю мира смешали воедино и оставили гнить. Эта омерзительная скверна веяла отовсюду.
«Происходит что-то ужасное». Смертельное предчувствие непрерывно вопило из самых глубин её существа, но, не зная, что именно происходит, она ничего не могла предпринять.
Что же... здесь творится?
Царила тишина. Поблизости не было ничего странного. И всё же с той минуты, как Исла одолела Фламина и лишилась связи с Такуто, в голове не смолкал тревожный набат. Она тонула в такой панике, какой ещё никогда не испытывала.
— ...А?
— Эм... А где мы?
Тишину внезапно нарушили два милых голоса, которым здесь было не место.
— ...Девочки! Зачем вы сюда пришли?! — воскликнула Исла.
— Не знаем.
— Ещё секунду назад мы были с Его Величеством... К-как мы здесь оказались?
Там, где их никак не должно было быть, стояли сёстры Эльфур. Близняшки из тёмных эльфов, присматривавшие за Такуто. Девочки с трагическим прошлым, столь дорогие Исле. Им полагалось эвакуироваться вместе с остальными мирными жителями. Здесь им было не место.
На миг Исла заподозрила иллюзию или подмену, однако нечеловеческие чувства безошибочно сообщали: перед ней настоящие сёстры Эльфур.
Какая-то игровая механика насильно перенесла их сюда. У Ислы не осталось сомнений: они оказались внутри ещё не завершившегося смертельно опасного события. Едва придя к этому выводу, она тут же начала действовать.
— Детки мои, все ко мне! Защитите близняшек!
Исла призвала всех личинок и резервных Жуков-Долгоногов, находившихся поблизости. Она также попыталась принудительно пробудить ещё не вылупившихся детёнышей в яйцах, уцелевших после недавнего боя.
Но ничего не произошло.
— Мозгоеды! Если слышите меня — немедленно ко мне!
Исла запрокинула голову и воззвала к небу, требуя явиться лекарей. Она пыталась вернуть их из леса, где они расправлялись с другими вражескими отрядами.
Но ничего не произошло.
«Великий, могучий король! О мудрый правитель, ведущий наши войска, Такуто Ира! Прошу, ответьте! Отзовитесь на мой зов!»
Исла звала и мысленно, и вслух — того, кому доверяла больше всех на свете, единственного, кто мог вырвать их из беды.
Но ничего не произошло.
— П-почему?! Почему я ни с кем не могу связаться?!
— Тебе больно? — спросила Мария.
— Ой, нет... Что же Кари и сестрёнке делать?.. — спросила Кария.
Любое действие Ислы оказывалось тщетным, будто место, где они стояли, вырвали из пространства и времени. Она попыталась притянуть близняшек к себе, чтобы бежать вместе с ними, но стоило шевельнуть лапой, как невидимая сила отменила движение — словно его никогда не было.
Тревога разрасталась. Исла не понимала, что происходит, но знала наверняка: если пустить всё на самотёк, придётся горько пожалеть.
Попросту говоря, действовать она не могла. Её принудительно удерживали в состоянии ожидания, пока событие не продолжится.
Близняшки тревожно смотрели на неё снизу вверх. Исла как раз протянула передние лапы, желая успокоить их и погладить по головам, когда...
— Ку-хе-хе! Ку-ха-ха! ГЬЯ-ХА-ХА-ХА!
Режущий слух хохот заставил застывшее время вновь потечь. Обладатель этого скрежещущего голоса находился прямо перед ней. Того самого докучливого голоса, с которым она совсем недавно вела разговор. Мгновенно оценив происходящее, Исла пронзила смеющегося — пронзила Фламина. Она бросилась с проворством богомола, настигающего добычу; движения были поразительно плавными для столь громадного тела.
— Да-а-а, извини уж, эта штука умереть не может.
Человек, которому полагалось быть мёртвым, ответил ей.
Его туловище было начисто рассечено пополам, а новый удар Ислы вдребезги размозжил череп. И всё же, несмотря ни на что, Фламин говорил как прежде. Исла инстинктивно отступила от невозможного зрелища.
— Как?.. Я ведь точно тебя убила!
Потрясение в один миг лишило её привычного хладнокровия. Получить указания Такуто она не могла. Без ясного плана действий время лишь утекало впустую, доводя её до отчаяния.
Именно теперь стало очевидно, насколько беспомощны юниты «Вечных Наций», оказавшиеся в полной изоляции от своего правителя.
— Да, я умер. Мертвее не бывает. Мёртв окончательно, тут и спорить не о чем, овод, — произнёс труп Фламина. Из расколотого черепа вытекали мозги, выпученные глаза смотрели в пустоту.
Смерть неизбежна для всего живого. Даже нежить в конце концов застывает навеки.
И всё же этот несомненный мертвец рассуждал о своём необычном положении с таким спокойствием, словно обсуждал погоду.
— Но чёрт побери-и-и... всё точь-в-точь, как оно и сказало. Дерьмовый мир. До невозможности дерьмовый. Комки дерьма воображают, будто живут, и проживают свои дерьмовые жизни.
Не обращая внимания на его монолог, Исла вновь нанесла трупу Фламина решительный колющий удар, который должен был окончательно его добить.
[!]Автоматическая защита включена
Ключевые персонажи защищены для продолжения события.
Но возникло невидимое силовое поле и пресекло удар, словно дальнейшее разрушение трупа запрещалось.
— Бу-а-ха-ха! Ты меня не убьёшь... Я ведь уже мёртв! ХА-ХА-ХА!
Фламин хохотал. Изуродованный труп хохотал.
Впервые с прихода в этот мир — нет, впервые за всё своё существование, включая опыт «Вечных Наций», — Исла не могла постичь природу происходящего. Быть может, Такуто сумел бы выдвинуть обоснованную догадку, однако без связи с правителем её возможности были ограниченны.
— Мама...
— Ч-что нам делать? Эм... мы можем чем-нибудь помочь?..
Близняшки испуганно прижались к Исле. Обе были обычными мирными жительницами, не бойцами. У них не было ни её невероятной защиты, ни чудовищной способности восстанавливаться. Хрупкие маленькие жизни, которые можно ранить и оборвать самой ничтожной случайностью. Никогда ещё Исла не тревожилась так сильно.
Но для них она была матерью, а потому скрыла все страхи за ласковой улыбкой и нежно заговорила с девочками:
— Ах вы мои драгоценные, до чего же тревожные малышки! — проворковала она. — Всё будет хорошо, родные. Со мной вы в безопасности. Ваша мама Исла никогда не даст вас в обиду...
Но мы не в силах полностью оградить своих детей от жестокости действительности. Тем более когда твоя действительность — лишь материал для истории, а история вечно жаждет трагедий и страданий, чтобы стать ещё увлекательнее...
Мучительная ситуация — и это ещё мягко сказано.
— Дайте кто-нибудь платок! У меня сейчас гниющий труп расплачется! — заглумился Фламин. — Как трогательно! Вот она, любовь! Ладно, решено! Эти двое! Так ведь больнее всего заденет, да? Что скажешь, чудовище?
Сначала Исла не поняла, о чём он. Но следующие мгновения всё прояснили. Почему-то близняшки неуверенно отошли от её груди и направились к трупу Фламина. Поначалу это выглядело столь естественно, что даже Исла, настороженно следившая за каждой странностью, на миг упустила опасность происходящего.
— Девочки, что вы делаете?! — закричала она. — Спрячьтесь за мной! Почему вы идёте туда?!
— А... Что? Я не хотела... — растерянно произнесла Мария.
— А? П-почему?! Ноги меня не слушаются! — вскрикнула Кария.
Исла потянулась к ним. Девочки упирались ногами в землю, пытаясь вернуться к ней.
Но все попытки остановиться были тщетны.
Раздробленная челюсть Фламина затрещала в уродливом смешке; пустые глазницы уставились на приближающихся девочек.
— Не поборешься, да? Не пойдёшь наперекор, да? Сейчас я тебе кое-что хорошее скажу — слушай, пока есть время. Твои драгоценные умрут. Непременно, безо всяких сомнений умрут. Будь они хоть сильнейшими, могущественнейшими, важнейшими — всё равно умрут. Да-да, не ослышалась. УМРУТ. Усекла? Улыбнись, когда твои букашечьи мозги с горошину это переварят.
В этот миг Исла окончательно убедилась: перед ней принудительное игровое событие. Персонажи Миногры подчинялись механикам «Вечных Наций», и те же механики могли влиять на существ, не принадлежавших игре. Это уже доказал Такуто: он принял тёмных эльфов в Миногру как беженцев, наделил гражданством и сменил их нейтральное мировоззрение на злое.
Значит, в этом мире то же должно быть справедливо и для других игр.
Очевидно, нечто позволило механикам «Отважных искателей», откуда пришёл Фламин, полностью подчинить себе происходящее. Но даже поняв это, Исла...
— Невозможно! Как такое может быть?! В этом нет смысла! Никакого смысла! Такого не может быть!
...не могла смириться с чудовищной несправедливостью.
В их мирах прав был сильный. Сила решала всё. Ею могли быть и самые очевидные вещи — военная мощь, физическое превосходство, — и косвенные: знания, богатство. Единственный истинный закон гласил: обладающий силой получает всё и в конце концов добивается своего; бессильный мучается, когда у него отнимают всё, что было. Простота делала этот закон непреложным.
И именно поэтому она не могла принять происходящее.
Исла сразу поняла: событие запустила смерть Фламина. Но ведь победила в бою она! Если победа обрекает её на такую беду, зачем вообще нужна сила? Зачем побеждать, если судьба уже решена и никакие поступки ничего не меняют?
— Да-а-а, понимаю, что ты чувствуешь. Есть вещи, которых не изменить, сколько ни бейся. Но я не особо расстроен: под конец хоть посмотрю, как твою мерзкую морду корёжит от страданий.
Исла пропускала мимо ушей злорадство, исходившее из разбитого лица Фламина. Сейчас его издевательства волновали её меньше всего. Лишь она одна могла спасти двух девочек на краю гибели: все они оказались отрезаны от своего правителя и короля Такуто.
Исла боролась с невидимой силой, удерживавшей её на месте, вкладывала в сопротивление всё, что имела, — и больше. Напрасно.
— ГУ-У-У! ГА-А! ГРА-А-А-А-А!! Не думай, что удержишь меня этой дря-а-а-анью!!
— Ладно, овод, дам тебе последнюю подсказку. Только слушай хорошенько. Видишь ли... эту дерьмовую механику я называю...
В этом мире есть вещи, которых не отменить и не изменить, как ни старайся. Они называются...
— ...принудительными сюжетными событиями, — закончил Фламин.
Такова была истинная природа безнадёжной ситуации, которая неумолимо развивалась вопреки их воле.
— ...Не знаю, из какого мира ты пришла, но вижу: он был свободнее моего.
Фламин говорил почти философски. Несмотря на нестерпимое нетерпение и бушевавшие чувства, Исла невольно прислушалась: в его голосе явственно прозвучало сочувствие.
— Но знаешь что? Бывают события, которые по сценарию не обойти, как ни пытайся. Таким куклам, как мы, от этой судьбы не сбежать. Нам остаётся одно — сдаться.
Исла не знала, что он видел и пережил прежде. Как боролся и почему в конце концов вовсе отказался от сопротивления. Но она никогда не примет ту же судьбу, навязанную ей. Не кивнёт покорно и не сдастся только потому, что кто-то объявил: так предначертано.
— Мама... Ч-что нам делать?
— Мама Исла! С-спаси нас!..
Ни за что на свете она не сдастся на глазах у своих девочек.
Потому что Исла — мать. А её любимым дочерям нужна помощь.
— А-а-а-а-а-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
Мышцы гремели, как барабаны. В теле буйствовала чудовищная мощь, не находившая выхода; панцирь, прочнее стали, трескался, из щелей лилась зелёная кровь. Но Исла не прекращала борьбу с невидимой силой.
— Да! Так и надо! Они же тебе дороги, верно? Хочешь их защитить, да?! Не можешь этого допустить, а?! Удачи! Сопротивляйся! Вдруг случится чудо! Хотя раньше ни разу не случалось!
Расстояние между близняшками и трупом Фламина таяло, точно песок в часах, отсчитывающих мгновения до падения ножа гильотины. С каждым шагом девочек обречённость становилась всё ощутимее.
— Бесполезно. Это, мать его, не остановить... Раз уж дошло до такого — конец игры. Бах, и ты готов. Обычно я достаю Героя, когда тот расслабляется, решив, что я сдох. Но, похоже, этот мир не заморачивается по мелочам.
Девочки повернули к Исле только головы, и их взгляды встретились. Этого тоже требовало игровое событие? Или они поняли, что верхняя часть тела ещё слушается, и воспользовались последним способом сопротивления?
Исла подарила испуганным девочкам самую нежную, самую материнскую улыбку на свете.
— Всё хорошо, милые... Я вас спасу. Чего бы это ни стоило. Спасу.
Она напрягла все силы в обездвиженном теле, испробовала каждый доступный навык. Лихорадочно искала выход, но ни одной мысли так и не приходило — только отчаяние всё сильнее стискивало её.
— А-а-а, все они до единого чёртовы идиоты! — неистовствовал Фламин. — Всё воображают, будто у них есть своя воля, убеждения, за которые надо сражаться, будто делают то, чего сами хотят!
Девочки сделали ещё шаг.
— И Герой, и Повелитель Демонов, и все прочие так думают! Даже не понимают, что их обманывают! Ни черта не знают, что они всего лишь пешки на доске, которых вышвырнут в мусор, едва те перестанут делать что положено!
Ещё на шаг ближе.
— Разве я мало сделал? — продолжал он, и теперь в голосе проступила мольба. — Может, уже дадите мне упокоиться? Я старался. Я сделал достаточно. Исполнил свою проклятую роль!
Ещё на шаг ближе.
— Да катитесь вы все в ад! Хватит выставлять меня посмешищем! Вся моя жизнь — только кочка на пути Героя в его истории? Да это же чёрт знает что!
Каждый шаг приближал их к концу пути.
Монолог Фламина больше никто не слушал. Исла, сёстры Эльфур и даже Такуто Ира, заметивший неладное, изо всех сил пытались предотвратить надвигавшуюся трагедию.
Понимал ли Фламин, что его никто не слушает? Или гнев уже не давал ему здраво мыслить? Как бы то ни было, теперь он шипел проклятия в адрес чего-то, чего здесь не было.
— И ты тоже! Знаю, ты слушаешь, проклятье! Смотришь, да?! На кой чёрт было говорить: «Покоришь мир — станешь свободным», если и в мыслях не было держать своё проклятое обещание?! А-а-а-а?!
Поблизости не было никого, кто мог бы уделить внимание Фламину и его словам. Или, быть может... один такой слушатель всё же нашёлся, но знать наверняка было нельзя. По крайней мере, участники этого события знать не могли.
— Вот и всё! Заключительный акт! — снова закричал им Фламин. — Я всех вас утащу за собой в ад. И ваших драгоценных детишек тоже! Ты ведь слышишь меня, король Такуто Ира? Ты тоже чёртов игрок, да? Как и тот человек, где-то вычитал всю нашу историю? Весело было смотреть, как я из последних сил дерусь с проклятым Героем, и думать: «Так, убью этого босса — надо бы смастерить новое снаряжение»?
Никто не ответил.
— Да пошёл ты! Я существую! Я здесь живу! Я, мать твою, живой! И потому заставлю тебя расплатиться самым страшным способом! Убью тех, кто тебе дороже всего! Потому что такое это поганое собы-ы-ы-ытие!
Фламин смеялся. Хохотал во всё горло, как безумный. От того, кто славился коварной жестокостью, не осталось даже оболочки — лишь горе жалкого существа, проклинавшего свою судьбу и ненавидевшего собственную жизнь. Он уже и сам не знал, так ли ему на самом деле хочется себя вести. Знал лишь одно: событие разворачивалось именно так, как он надеялся.
Наконец обе девочки подошли к гогочущему трупу. Страх смерти смял их лица, из больших глаз ручьями лились слёзы. Не только Кария, но и Мария, редко выдававшая хоть какие-нибудь чувства, теперь всхлипывала от ужаса.
Сёстры, проклинавшие свою долю и всегда мечтавшие о смерти, оцепенели от страха, когда наконец встретили её лицом к лицу. Вернее, умирать стало страшно теперь, когда они узнали тепло и ласку новой семьи, новой матери. Как разительно это отличалось от судьбы человека перед ними: он тоже проклинал свою долю, но так и не нашёл никого, кто его понял бы. Ни единого раза.
Щёлкнуло: сработал флаг события. Никто не услышал этого звука, никто не понял его смысла. Он лишь возвестил, что пришёл конец и судьба их решена.
Смерть приходит ко всем одинаково.
Отчаяние приходит ко всем одинаково.
Даже чудовища за пределами воображения подвержены им наравне со всеми. От этих двух бед не убежать.
— Подожди! Прошу! Не надо! — во всё горло закричала Исла, цепляясь за слабую надежду, что это хоть что-то изменит.
— Не-а! Не стану ждать! Ради тебя — ни за что! Ненавижу тебя! Вас всех ненавижу! Так что вот мой прощальный подарок! Наслаждайтесь! Гья-ха-ХА-ХА-ХА-ХА!!
Как бы мы ни надеялись, действительность беспощадна.
— Мама Ис... — позвали девочки свою мать.
Труп Фламина на миг просиял — и взрывное пламя неописуемого жара и разрушительной силы поглотило всё. Окрестности обратились в пепел, раскалённый ветер стал бурей, сметавшей всё на пути. По уже опустошённой земле прокатилась новая волна разрушения, словно в том же месте во второй раз взорвалась бомба. Грибовидное облако пыли заслонило солнце, превратив день в ночь.
С неба посыпались обугленные щепы и обломки древесины. Выжженный воздух тихо дрожал.
Наконец воцарился подлинный покой, и никто не объявил о своей победе...
Сюжетное событие завершилось. Всё произошло в точности по сценарию, без малейшего отклонения.
Продолжение следует...
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод: KucJloTa
Редактура и работа с изображениями: Исекайный Сомелье

Комментарии

Загрузка...