— Имя?
— Имя?
— Хуай Ши.
— Хуай Ши.
— Возраст?
— Возраст?
— Семнадцать... Погодите, неужели в ваше Астрономическое общество теперь и хостов набирают?
— Семнадцать... Погодите, неужели в ваше Астрономическое общество теперь и хостов набирают?
В тишине кабинета юноша, сидевший по другую сторону стола, озадаченно почесал подбородок и уставился на невозмутимого следователя:
В тишине кабинета юноша, сидевший по другую сторону стола, озадаченно почесал подбородок и уставился на невозмутимого следователя:
— Послушайте, дяденька, вы меня уже который день допрашиваете и проверяете вдоль и поперёк. Я ведь, как-никак, помог вашему Обществу избавиться от опасного паразита. Так почему со мной обращаются как с предателем?
— Послушайте, дяденька, вы меня уже который день допрашиваете и проверяете вдоль и поперёк. Я ведь, как-никак, помог вашему Обществу избавиться от опасного паразита. Так почему со мной обращаются как с предателем?
— Обычная процедура. Пожалуйста, сотрудничайте со следствием.
— Обычная процедура. Пожалуйста, сотрудничайте со следствием.
В сотый раз за эти дни следователь повторил заученную фразу, после чего безучастно спросил:
В сотый раз за эти дни следователь повторил заученную фразу, после чего безучастно спросил:
— Не могли бы вы ещё раз описать вашу схватку с Красной Перчаткой?
— Не могли бы вы ещё раз описать вашу схватку с Красной Перчаткой?
— Забыл, ничего не помню, — Хуай Ши закатил глаза. — Наверное, мимо проходил Лысый Плащ Свинка Пеппа и прихлопнул его одним ударом? Честное слово, я только вошёл, а он уже мутузит Красную Перчатку...
— Забыл, ничего не помню, — Хуай Ши закатил глаза. — Наверное, мимо проходил Лысый Плащ Свинка Пеппа и прихлопнул его одним ударом? Честное слово, я только вошёл, а он уже мутузит Красную Перчатку...
— Хм, Лысый Плащ Свинка Пеппа... Почему ваши сегодняшние показания расходятся с прошлыми?
— Хм, Лысый Плащ Свинка Пеппа... Почему ваши сегодняшние показания расходятся с прошлыми?
— Говорю же, память отшибло!
— Говорю же, память отшибло!
— В таком случае, как вы объясните, что новоиспечённый Возвышенный сумел одолеть противника третьего ранга, коим являлся Красная Перчатка? Согласно нашим архивам, вы всегда были простым учеником по классу музыки и ни разу в жизни не участвовали в драках.
— В таком случае, как вы объясните, что новоиспечённый Возвышенный сумел одолеть противника третьего ранга, коим являлся Красная Перчатка? Согласно нашим архивам, вы всегда были простым учеником по классу музыки и ни разу в жизни не участвовали в драках.
— У меня врождённая суперсила! — огрызнулся Хуай Ши.
— У меня врождённая суперсила! — огрызнулся Хуай Ши.
— Хорошо, следующий вопрос...
— Хорошо, следующий вопрос...
***
***
Спустя два часа следователь спокойно сложил внушительную стопку бумаг и, словно выполняя опостылевший ритуал, поднялся для прощания:
Спустя два часа следователь спокойно сложил внушительную стопку бумаг и, словно выполняя опостылевший ритуал, поднялся для прощания:
— Благодарю за содействие. И спасибо за ваш вклад в защиту этого мира.
— Благодарю за содействие. И спасибо за ваш вклад в защиту этого мира.
После сухого, чисто формального рукопожатия он развернулся и ушёл.
После сухого, чисто формального рукопожатия он развернулся и ушёл.
Хуай Ши остался стоять у порога, растерянно хлопая глазами.
Хуай Ши остался стоять у порога, растерянно хлопая глазами.
— Наконец-то отвязался! Слушай, у вас в Астрономическом обществе все с приветом? Подослать зануду, который несколько дней кряду талдычит одно и то же...
— Наконец-то отвязался! Слушай, у вас в Астрономическом обществе все с приветом? Подослать зануду, который несколько дней кряду талдычит одно и то же...
Ай Цин, не отрываясь от книги, ответила своим обычным бесстрастным тоном:
Ай Цин, не отрываясь от книги, ответила своим обычным бесстрастным тоном:
— Вполне нормальная практика. Всё, что связано с «Зелёным Днем», требует подробнейшего отчёта. Это просто стенографисты. Их работа — дословно записывать любую чушь, которую ты несёшь, и отправлять в архив.
— Вполне нормальная практика. Всё, что связано с «Зелёным Днем», требует подробнейшего отчёта. Это просто стенографисты. Их работа — дословно записывать любую чушь, которую ты несёшь, и отправлять в архив.
— И кому сдался этот фарс на бумаге?
— И кому сдался этот фарс на бумаге?
— Обычная бюрократия, — спокойно обронила Ай Цин. — Если никто не решит воспользоваться моментом и подгадить нам, то на этом всё и закончится.
— Обычная бюрократия, — спокойно обронила Ай Цин. — Если никто не решит воспользоваться моментом и подгадить нам, то на этом всё и закончится.
— А? — Хуай Ши насторожился. — Подгадить?
— А? — Хуай Ши насторожился. — Подгадить?
— Обычное дело. Присаживайся.
— Обычное дело. Присаживайся.
Она неторопливо отпила кофе, который только что принесла её помощница.
Она неторопливо отпила кофе, который только что принесла её помощница.
— Там, где сталкиваются интересы людей, интриги неизбежны. Должность инспектора — слишком лакомый кусок. Желающих полно, а кресло одно. И то, что его заняла калека, которой до двадцати лет ещё несколько месяцев расти, у многих костью в горле сидит. Если бы пара интриг могла освободить такое тёпленькое местечко, я бы и сама с удовольствием вставила палки в колёса.
— Там, где сталкиваются интересы людей, интриги неизбежны. Должность инспектора — слишком лакомый кусок. Желающих полно, а кресло одно. И то, что его заняла калека, которой до двадцати лет ещё несколько месяцев расти, у многих костью в горле сидит. Если бы пара интриг могла освободить такое тёпленькое местечко, я бы и сама с удовольствием вставила палки в колёса.
Хуай Ши шумно выдохнул сквозь зубы:
Хуай Ши шумно выдохнул сквозь зубы:
— Да уж, ну и змеючник у вас в этом Обществе.
— Да уж, ну и змеючник у вас в этом Обществе.
— Предупреждаю в последний раз. — Ай Цин наконец оторвала взгляд от страниц и скользнула глазами по значку на груди Хуай Ши. — Не «у вас», а «у нас». И дело тут не в корпоративной солидарности. Просто если подставят меня, то и тебе не поздоровится.
— Предупреждаю в последний раз. — Ай Цин наконец оторвала взгляд от страниц и скользнула глазами по значку на груди Хуай Ши. — Не «у вас», а «у нас». И дело тут не в корпоративной солидарности. Просто если подставят меня, то и тебе не поздоровится.
— Да понял я, понял. Мы в одной лодке, — со вздохом протянул Хуай Ши.
— Да понял я, понял. Мы в одной лодке, — со вздохом протянул Хуай Ши.
За последнее время он более-менее притерпелся к манере общения Ай Цин. Но почему, чёрт возьми, из её уст никогда не услышишь ни одного доброго слова?
За последнее время он более-менее притерпелся к манере общения Ай Цин. Но почему, чёрт возьми, из её уст никогда не услышишь ни одного доброго слова?
Если сам Хуай Ши сейчас подрабатывал ходячим генератором уныния и тоски, то Ай Цин тянула на целый промышленный конгломерат по производству чистейшего негатива. Масштабы и близко не стояли.
Если сам Хуай Ши сейчас подрабатывал ходячим генератором уныния и тоски, то Ай Цин тянула на целый промышленный конгломерат по производству чистейшего негатива. Масштабы и близко не стояли.
«И как только эта девица до сих пор жива?»
«И как только эта девица до сих пор жива?»
— Исключительно благодаря собственным способностям, — бросила Ай Цин, даже не подняв головы.
— Исключительно благодаря собственным способностям, — бросила Ай Цин, даже не подняв головы.
Хуай Ши замер. Внутри у него всё похолодело. Неужели она ещё и мысли читать умеет?
Хуай Ши замер. Внутри у него всё похолодело. Неужели она ещё и мысли читать умеет?
— Я не из Возвышенных, так что подобными фокусами не владею. Но на твоём месте я бы поучилась не выставлять все свои думы напоказ.
— Я не из Возвышенных, так что подобными фокусами не владею. Но на твоём месте я бы поучилась не выставлять все свои думы напоказ.
— Э-э... — Хуай Ши невольно коснулся щеки. — А что там такого написано?
— Э-э... — Хуай Ши невольно коснулся щеки. — А что там такого написано?
— О, много чего, — Ай Цин вновь взглянула на него с неприкрытой жалостью. — Живая иллюстрация человеческой глупости.
— О, много чего, — Ай Цин вновь взглянула на него с неприкрытой жалостью. — Живая иллюстрация человеческой глупости.
— Да ну? И что там? Свинья-повторюшка или ленивый ленивец? — с искренним любопытством уточнил Хуай Ши.
— Да ну? И что там? Свинья-повторюшка или ленивый ленивец? — с искренним любопытством уточнил Хуай Ши.
Ай Цин лишь промолчала, решив проигнорировать этот бред.
Ай Цин лишь промолчала, решив проигнорировать этот бред.
Допекаемая его бесконечной болтовнёй, она наконец потеряла терпение. С грохотом захлопнув книгу, Ай Цин в душе искренне засомневалась, не затмило ли ей разум, когда она решила нанять этого придурка своим секретарём.
Допекаемая его бесконечной болтовнёй, она наконец потеряла терпение. С грохотом захлопнув книгу, Ай Цин в душе искренне засомневалась, не затмило ли ей разум, когда она решила нанять этого придурка своим секретарём.
— Чего тебе вообще нужно?
— Чего тебе вообще нужно?
Она устало потёрла переносицу и прищурилась:
Она устало потёрла переносицу и прищурилась:
— Если отчёты сданы и тебе совершенно нечем заняться, иди лучше проверь этот дурацкий список «Десяти самых жутких призрачных домов Синьхая», который сейчас вовсю обсуждают в сети. А то опять какие-нибудь искатели приключений вроде тебя полезут туда за адреналином и сойдут с ума.
— Если отчёты сданы и тебе совершенно нечем заняться, иди лучше проверь этот дурацкий список «Десяти самых жутких призрачных домов Синьхая», который сейчас вовсю обсуждают в сети. А то опять какие-нибудь искатели приключений вроде тебя полезут туда за адреналином и сойдут с ума.
— Даже не заикайся! — взорвался Хуай Ши, с досадой хлопнув ладонью по столу. — Этот рейтинг — полная чушь собачья! Знаешь, кто там на первом месте? Мой собственный дом! Ну с какого перепугу он призрачный? Да, он запущенный, да, я на мели. Были бы у меня деньги, я бы хоть ворота починил! За последние пару дней я уже четыре компании ненормальных с фотоаппаратами отвадил!
— Даже не заикайся! — взорвался Хуай Ши, с досадой хлопнув ладонью по столу. — Этот рейтинг — полная чушь собачья! Знаешь, кто там на первом месте? Мой собственный дом! Ну с какого перепугу он призрачный? Да, он запущенный, да, я на мели. Были бы у меня деньги, я бы хоть ворота починил! За последние пару дней я уже четыре компании ненормальных с фотоаппаратами отвадил!
Ай Цин лишь обречённо вздохнула:
Ай Цин лишь обречённо вздохнула:
— И к чему весь этот плач? Чего ты хочешь?
— И к чему весь этот плач? Чего ты хочешь?
— Ну... понимаешь... — Хуай Ши внезапно замялся, подобострастно заулыбался и принялся тереть ладони. — Босс, а нельзя ли... выдать мне жалованье авансом?
— Ну... понимаешь... — Хуай Ши внезапно замялся, подобострастно заулыбался и принялся тереть ладони. — Босс, а нельзя ли... выдать мне жалованье авансом?
Ай Цин медленно, глубоко вдохнула, изо всех сил сдерживая порыв запустить увесистым томом прямо в эту ухмыляющуюся физиономию.
Ай Цин медленно, глубоко вдохнула, изо всех сил сдерживая порыв запустить увесистым томом прямо в эту ухмыляющуюся физиономию.
— Я ведь совсем недавно перевела тебе больше двадцати тысяч?
— Я ведь совсем недавно перевела тебе больше двадцати тысяч?
— Кончились, — Хуай Ши с трудом сдержал скупую слезу и тоскливо посмотрел в окно, где на ветке восседала ворона. — В общем, долгая и печальная история... Учёба вот-вот начнётся, а у меня на кредитке долг больше четырёх тысяч. Мне не то что за семестр платить нечем — жрать нечего! Босс, будь человеком, подкинь деньжат на бедность.
— Кончились, — Хуай Ши с трудом сдержал скупую слезу и тоскливо посмотрел в окно, где на ветке восседала ворона. — В общем, долгая и печальная история... Учёба вот-вот начнётся, а у меня на кредитке долг больше четырёх тысяч. Мне не то что за семестр платить нечем — жрать нечего! Босс, будь человеком, подкинь деньжат на бедность.
— Сейчас конец сентября. До Нового года ещё полгода жить, — Ай Цин окинула его мертвенным взглядом. Промолчав несколько секунд, она всё же достала телефон. — Сколько?
— Сейчас конец сентября. До Нового года ещё полгода жить, — Ай Цин окинула его мертвенным взглядом. Промолчав несколько секунд, она всё же достала телефон. — Сколько?
Глаза Хуай Ши мгновенно вспыхнули. Он так и подался вперёд:
Глаза Хуай Ши мгновенно вспыхнули. Он так и подался вперёд:
— Да хотя бы тысяч пять-шесть! Как получу первую зарплату — сразу верну!
— Да хотя бы тысяч пять-шесть! Как получу первую зарплату — сразу верну!
Пилик!
Пилик!
Раздался механический голос уведомления: «На ваш счёт зачислено четыре тысячи юаней».
Раздался механический голос уведомления: «На ваш счёт зачислено четыре тысячи юаней».
Ай Цин безучастно спрятала телефон в карман.
Ай Цин безучастно спрятала телефон в карман.
— Это твой базовый оклад за текущий месяц. Держи. И учти: если не подвернётся никаких внеурочных заданий, тебе придётся тянуть на эти крохи до пятнадцатого числа следующего месяца.
— Это твой базовый оклад за текущий месяц. Держи. И учти: если не подвернётся никаких внеурочных заданий, тебе придётся тянуть на эти крохи до пятнадцатого числа следующего месяца.
— Ого, целых четыре тысячи в месяц! — Хуай Ши едва не запрыгал от радости. В прежние времена, когда он мотался по барам и играл на виолончели за гроши на благотворительных вечерах, о таких суммах он и мечтать не смел. — Отлично! Как раз Лао Лю завтра из больницы выписывают, хоть в ресторан его свожу, отпразднуем.
— Ого, целых четыре тысячи в месяц! — Хуай Ши едва не запрыгал от радости. В прежние времена, когда он мотался по барам и играл на виолончели за гроши на благотворительных вечерах, о таких суммах он и мечтать не смел. — Отлично! Как раз Лао Лю завтра из больницы выписывают, хоть в ресторан его свожу, отпразднуем.
— С каких это пор вы стали лучшими друзьями? — приподняла бровь Ай Цин.
— С каких это пор вы стали лучшими друзьями? — приподняла бровь Ай Цин.
— Ха, завидуй молча! — Хуай Ши тут же расплылся в самодовольной ухмылке. — Мужская дружба — штука простая и крепкая.
— Ха, завидуй молча! — Хуай Ши тут же расплылся в самодовольной ухмылке. — Мужская дружба — штука простая и крепкая.
— Неужели? — Ай Цин сделала ещё один неторопливый глоток. — И ты уже придумал, как объяснишь ему, почему сжёг дотла его новенькую машину, за которую он ещё миллионный кредит не выплатил?
— Неужели? — Ай Цин сделала ещё один неторопливый глоток. — И ты уже придумал, как объяснишь ему, почему сжёг дотла его новенькую машину, за которую он ещё миллионный кредит не выплатил?
—...
—...
Проводив взглядом поникшего Хуай Ши, который на негнущихся ногах побрёл к выходу, Ай Цин наконец выдохнула. В кабинете воцарилась блаженная тишина.
Проводив взглядом поникшего Хуай Ши, который на негнущихся ногах побрёл к выходу, Ай Цин наконец выдохнула. В кабинете воцарилась блаженная тишина.
Она тихо вздохнула и повернулась к монитору компьютера. На экране светилась открытая вкладка интернет-банка, где красовалась весьма внушительная сумма только что поступившего перевода — три миллиона четыреста тысяч долларов.
Она тихо вздохнула и повернулась к монитору компьютера. На экране светилась открытая вкладка интернет-банка, где красовалась весьма внушительная сумма только что поступившего перевода — три миллиона четыреста тысяч долларов.
«Ладно... Пожалуй, пока не стоит говорить ему, что за голову Красной Перчатки была назначена награда».
«Ладно... Пожалуй, пока не стоит говорить ему, что за голову Красной Перчатки была назначена награда».
***
***
— Ну вот скажите мне, с чего вдруг нормальное приличное жильё окрестили домом с привидениями?
— Ну вот скажите мне, с чего вдруг нормальное приличное жильё окрестили домом с привидениями?
Хуай Ши стоял у собственных ворот, подперев бока руками, и задумчиво разглядывал свои владения. Кругом высились вековые деревья, стены были густо усыпаны изумрудным мхом и диким плющом.
Хуай Ши стоял у собственных ворот, подперев бока руками, и задумчиво разглядывал свои владения. Кругом высились вековые деревья, стены были густо усыпаны изумрудным мхом и диким плющом.
За ржавой кованой оградой раскинулся заросший травой и сорняками сад, среди которых белели обломки старых мраморных статуй, мирно греющихся под лучами полуденного солнца.
За ржавой кованой оградой раскинулся заросший травой и сорняками сад, среди которых белели обломки старых мраморных статуй, мирно греющихся под лучами полуденного солнца.
— Как ни посмотри — тихий, живописный уголок! И погода чудесная.
— Как ни посмотри — тихий, живописный уголок! И погода чудесная.
Мысленно обругав сетевых бездельников, составляющих дурацкие хит-парады, Хуай Ши предпочёл напрочь забыть о том, насколько зловеще его родовое гнездо выглядит по ночам. Напевая под нос, он толкнул заскрипевшую створку ворот.
Мысленно обругав сетевых бездельников, составляющих дурацкие хит-парады, Хуай Ши предпочёл напрочь забыть о том, насколько зловеще его родовое гнездо выглядит по ночам. Напевая под нос, он толкнул заскрипевшую створку ворот.
— Я дома!
— Я дома!
В ответ — ни звука. Лишь ворота за его спиной с протяжным металлическим стоном медленно затворились сами собой.
В ответ — ни звука. Лишь ворота за его спиной с протяжным металлическим стоном медленно затворились сами собой.
«Ну разве не прелесть? Полная автоматика! Где вы ещё такое увидите? То-то же! А те, кто распускает слухи про призраков, просто лопаются от зависти».
«Ну разве не прелесть? Полная автоматика! Где вы ещё такое увидите? То-то же! А те, кто распускает слухи про призраков, просто лопаются от зависти».
С этими мыслями он пересёк запылённую прихожую, поднялся по скрипучим ступеням в свою комнату и, наспех сделав пару глотков тёплой воды из чашки, принялся собирать вещи к началу учебного года.
С этими мыслями он пересёк запылённую прихожую, поднялся по скрипучим ступеням в свою комнату и, наспех сделав пару глотков тёплой воды из чашки, принялся собирать вещи к началу учебного года.
Впрочем, для парня вроде него, который сдавал школьные тесты исключительно методом научного тыка, программа выпускного класса мало что значила. Он давно мысленно распрощался с общеобразовательными предметами, сосредоточившись на подготовке к профессиональному экзамену по музыке, который должен был состояться в следующем месяце.
Впрочем, для парня вроде него, который сдавал школьные тесты исключительно методом научного тыка, программа выпускного класса мало что значила. Он давно мысленно распрощался с общеобразовательными предметами, сосредоточившись на подготовке к профессиональному экзамену по музыке, который должен был состояться в следующем месяце.
Диплом Королевских школ музыки ABRSM котировался почти во всём мире и запросто заменял полноценный диплом. С такой бумагой на руках Хуай Ши мог не беспокоиться о вступительных экзаменах: даже если он завалит школьные тесты, любой творческий вуз оторвёт его с руками.
Диплом Королевских школ музыки ABRSM котировался почти во всём мире и запросто заменял полноценный диплом. С такой бумагой на руках Хуай Ши мог не беспокоиться о вступительных экзаменах: даже если он завалит школьные тесты, любой творческий вуз оторвёт его с руками.
«И какой во всём этом смысл для тебя теперешнего?» — раздался в голове голос Вороны.
«И какой во всём этом смысл для тебя теперешнего?» — раздался в голове голос Вороны.
— То есть? — не понял Хуай Ши.
— То есть? — не понял Хуай Ши.
«Я спрашиваю, — терпеливо повторила Ворона, — зачем Возвышенному диплом музыканта? Какой в нём прок?»
«Я спрашиваю, — терпеливо повторила Ворона, — зачем Возвышенному диплом музыканта? Какой в нём прок?»
— А Возвышенным, по-твоему, святым духом питаться? — фыркнул Хуай Ши. — Им что, работать не нужно? Или деньги сами на меня с неба посыплются, пока я на диване валяюсь?
— А Возвышенным, по-твоему, святым духом питаться? — фыркнул Хуай Ши. — Им что, работать не нужно? Или деньги сами на меня с неба посыплются, пока я на диване валяюсь?
Ворона тяжело вздохнула:
Ворона тяжело вздохнула:
«Я клоню к тому, что большинство Возвышенных не знают нужды. Рокфеллерами они, конечно, не становятся, но на хлеб с маслом всегда хватает».
«Я клоню к тому, что большинство Возвышенных не знают нужды. Рокфеллерами они, конечно, не становятся, но на хлеб с маслом всегда хватает».
— И откуда у них берутся эти деньги? — Хуай Ши с подозрением прищурился. — Грабёж? Разбой? Да какая разница? Неужели нельзя просто жить мирной жизнью и зарабатывать честным трудом?
— И откуда у них берутся эти деньги? — Хуай Ши с подозрением прищурился. — Грабёж? Разбой? Да какая разница? Неужели нельзя просто жить мирной жизнью и зарабатывать честным трудом?
Если говорить начистоту, Астрономическое общество действительно предложило ему щедрые условия. Четыре тысячи юаней оклада просто за то, чтобы числиться в штате — огромные деньги для старшеклассника. Но малейший намёк на реальную работу сулил смертельную опасность.
Если говорить начистоту, Астрономическое общество действительно предложило ему щедрые условия. Четыре тысячи юаней оклада просто за то, чтобы числиться в штате — огромные деньги для старшеклассника. Но малейший намёк на реальную работу сулил смертельную опасность.
Достаточно было вспомнить Лю Дунли.
Достаточно было вспомнить Лю Дунли.
Обычный хост, жил себе припеваючи, пока не ввязался в это дело и не нанялся к нему телохранителем. И до чего докатился? Мало того что его заставили плясать под дудку каких-то выживших из ума старух, так ещё и собственный подельник умудрился всадить ему нож в спину.
Обычный хост, жил себе припеваючи, пока не ввязался в это дело и не нанялся к нему телохранителем. И до чего докатился? Мало того что его заставили плясать под дудку каких-то выживших из ума старух, так ещё и собственный подельник умудрился всадить ему нож в спину.
Если Хуай Ши и вынес какой-то урок из своего недолгого знакомства с изнанкой мира, то этот урок умещался в одно слово: опасность.
Если Хуай Ши и вынес какой-то урок из своего недолгого знакомства с изнанкой мира, то этот урок умещался в одно слово: опасность.
Бесчисленные реликвии Пограничья, затерянные в реальном мире, — неизученные, непредсказуемые и смертоносные. Уникальные способности души каждого встречного Возвышенного, жуткие стигмы, вживленные в тела сильных мира сего...
Бесчисленные реликвии Пограничья, затерянные в реальном мире, — неизученные, непредсказуемые и смертоносные. Уникальные способности души каждого встречного Возвышенного, жуткие стигмы, вживленные в тела сильных мира сего...
Любая из этих вещей могла оборвать человеческую жизнь в мгновение ока.
Любая из этих вещей могла оборвать человеческую жизнь в мгновение ока.
Тот же Лю Дунли, торговавший смазливой мордашкой, обладал способностью (как он сам уверял, благодаря «неземной красоте») очаровывать людей настолько, что те забывали дышать и буквально задыхались насмерть.
Тот же Лю Дунли, торговавший смазливой мордашкой, обладал способностью (как он сам уверял, благодаря «неземной красоте») очаровывать людей настолько, что те забывали дышать и буквально задыхались насмерть.
А сам Хуай Ши? Он был всего лишь жалкой, слабой и абсолютно беспомощной ходячей депрессией.
А сам Хуай Ши? Он был всего лишь жалкой, слабой и абсолютно беспомощной ходячей депрессией.
Ему едва хватило сил, чтобы добить полумёртвую Красную Перчатку, и даже тогда он несколько раз оказывался на волосок от гибели.
Ему едва хватило сил, чтобы добить полумёртвую Красную Перчатку, и даже тогда он несколько раз оказывался на волосок от гибели.
Лезть на рожон?
Лезть на рожон?
Ну уж нет, увольте.
Ну уж нет, увольте.
Нужно как можно скорее встать на ноги, скопить денег, уволиться из этого чёртова Астрономического общества и спокойно двигаться к своей мечте — поехать в Вену и играть на виолончели на большой сцене. На худой конец, можно и простым учителем музыки устроиться!
Нужно как можно скорее встать на ноги, скопить денег, уволиться из этого чёртова Астрономического общества и спокойно двигаться к своей мечте — поехать в Вену и играть на виолончели на большой сцене. На худой конец, можно и простым учителем музыки устроиться!
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...