Сейчас ситуацию едва удавалось удерживать лишь двоим: Паомяню и Волунсяо. Хотя стрельба не утихала, все прекрасно понимали, что боеприпасы на исходе.
Увернувшись от обезумевшего раненого мутанта-бизона, Линь Цзя с размаху ударил его по коленному суставу. Как только зверь потерял равновесие и рухнул на землю, Линь Цзя вцепился в его рога. Раздался яростный рык, руки парня резко дернулись в разные стороны, и послышался хруст — мощная шейная кость мутанта была сломана. Огромный бизон, захлебываясь кровавой пеной, с глухим стоном повалился на землю, подняв облако пыли.
Окружавшие их бандиты застыли в немом изумлении перед чудовищной силой Линь Цзя, и этот момент невольно придал им храбрости.
Линь Цзя был с ног до головы забрызган кровью — как звериной, так и человеческой. Небо стремительно темнело. Он посмотрел на пролом в стене и на едва различимые в пыли очертания бесконечного стада мутантов. Дыра становилась все больше, а конца зверью не было видно. На лице Линь Цзя впервые промелькнула тень тревоги.
У Волунсяо закончились патроны в пистолетах. Убрав их, он снял с плеч пулемет Вулкан, медленно взвел затвор и пробормотал: — Детка, сегодня моя жизнь зависит только от тебя.
— Черт возьми, Волунсяо, я же говорил, что ты псих! Твоя пукалка хороша только для того, чтобы пугать людей. Ты серьезно собрался перебить ими стадо? Сколько у тебя патронов? — выкрикнул Паомянь и бросил Волунсяо тяжелый тесак.
Волунсяо оставил затею с пулеметом, подхватил тесак и, срубив на бегу очередного быка, усмехнулся: — А ведь удобно. Спасибо.
Паомянь, самопровозглашенный король городка Желтых Песков, совсем не походил на себя прежнего: чистенького и опрятного. Теперь он был серым от пыли, одежда превратилась в лохмотья, а рукав был оторван. Прислонившись спиной к стене, он набивал патронами двустволку и не унимался: — Слушай, псих, похоже, сегодня мы оба здесь и ляжем. У меня вопрос... если бы ты сошелся в схватке с тем пареньком, кто бы победил?
Волунсяо опешил: — С чего это ты спрашиваешь?
Телохранитель Паомяня, Чжа-гэ, с лицом, залитым кровью и грязью, вклинился в разговор: — Босс Во, наш шеф... то есть наш мэр, только что бился об заклад с парнями. Ставил на то, что тот крутой паренек тебя обязательно прикончит. Я не поверил и даже поставил на тебя десять монет.
Волунсяо взревел: — Проваливай! Паомянь, если я сегодня не сдохну, берегись...
— Бах! — Паомянь выстрелил в сторону стада, даже не обернувшись. — Прибереги свои угрозы на тот случай, если выживешь. Чжа, еще хоть слово — и пожалеешь.
Чжа-гэ испуганно втянул голову в плечи и, не смея больше спорить, бросился к остальным, чтобы вместе с ними рубить мутантов.
В разгар схватки вдруг раздался крик: — Все, кто у пролома, убирайтесь к черту! — Линь Цзя, с трудом удерживая тяжелую бочку, швырнул ее прямо в дыру в стене.
Бочка с грохотом разбилась о землю. Жидкость внутри разлилась, и воздух наполнил густой аромат крепкого алкоголя. Это был фирменный самогон из бара Буйный гость.
Паомянь взвыл: — Моя выпивка! Ты... — он не договорил, потому что понял, что задумал Линь Цзя.
Линь Цзя чиркнул спичкой, небрежно прикурил сигарету и бросил огонек на землю. Высокоградусный самогон мгновенно вспыхнул.
— Бум! — Синее пламя взметнулось вдоль стены на несколько футов. В наступивших сумерках огненная преграда ярко осветила пространство. Животные инстинктивно боялись огня, и это эффективно остановило натиск стада.
Запах крепкого спиртного, повсеместная вонь крови и гарь от горящих трупов слились в один невыносимый аромат.
Звуки за стеной постепенно стихли, и больше ни один бык не прорвался в город. Желтые Пески временно оказались в безопасности.
***
Огненная стена принесла передышку, и все смогли перевести дух. Бандиты обессиленно оседали на землю.
Чжа-гэ был ранен и выжат до капли; от перенапряжения его пальцы окостенели, и он не мог разжать руку, сжимавшую тесак.
Привалившись к стене, он тяжело дышал: — Твою мать, как же я устал. Сейчас бы глотнуть чего-нибудь покрепче. Жаль только, столько выпивки перевели.
Паомянь плюхнулся рядом и рассмеялся: — Мой бар, мой алкоголь — чего ты жалеешь? А парень молодец, красиво сработал. Слово даю: если выберемся, в моем баре для тебя всегда будет бесплатно.
Линь Цзя, не отрывая взгляда от стены огня, холодно ответил: — Оставь себе свое пойло, оно слишком грубое, мне не интересно. И не радуйся раньше времени. Это была только первая волна. Кто знает, что будет дальше? Еще неизвестно, доживу ли я до твоей бесплатной выпивки.
Слова Линь Цзя заставили всех замолчать.
Паомянь бегло пересчитал людей: около десятка его парней погибло, остальные почти все были ранены. У Волунсяо тоже были потери: трое убитых и шестеро раненых.
Впрочем, обе банды состояли из отчаянных людей, привыкших к смерти. В эти времена каждый день мог стать последним. Для тех, кто привык ходить по лезвию ножа, гибель товарищей была обычным делом.
Чтобы поддерживать огонь, Паомянь приказал тащить все, что горит. Столы и стулья из бара, мебель из домов — все шло в костер.
Пламя поднялось выше, и стадо окончательно отступило. Топот копыт за стенами стих — миграция зверей подходила к концу.
В городской церкви местные жители, собравшись вместе, не могли сдержать ужаса и молились, напевая псалмы. Аллилуйя... Торжественные и святые звуки псалмов, разносившиеся над залитым кровью темным городком, создавали пугающий контраст.
Чжа-гэ, слушая пение, покачал головой: — Знаешь, босс, я всегда считал себя отъявленным мерзавцем. Другие, впрочем, тоже. Так почему мы сейчас защищаем этих горожан? Собираемся сменить имидж и стать героями, которые любят бога и несут мир во всем мире?
Паомянь, терпеть не мог его самодовольный тон, пнул его ногой: — Чушь! Ты работаешь на меня. Я мэр, я здесь бог. Я приказал защищать их, потому что они — собственность Желтых Песков, а ты просто охраняешь мою собственность. Ты все еще мерзавец, в лучшем случае — мой телохранитель.
Чжа-гэ опешил: — Собственность?
Паомянь вздохнул: — У тебя мозги куриные? Если жители передохнут, кто будет мэром? Кто будет покупать мою воду? Как я буду вести бизнес? Что будут есть и пить наши парни? Снова станут обычными грабителями?
Чжа-гэ вдруг просветлел: — Хе-хе, босс, как всегда, мыслишь наперед.
Линь Цзя едва сдержал улыбку, услышав теорию Паомяня. Забавно, но в условиях постапокалипсиса, где ресурсы на вес золота, люди действительно стали ценным ресурсом.
Может, на этом все и закончится? Хотелось бы верить. Каждый в городке продолжал молиться.
Но пронзительный вой оборвал все иллюзии. Волчий вой. Лицо Паомяня мгновенно побелело, и он судорожно вцепился в оружие.
Стаи волков — самое страшное, что есть в пустыне. Несколько взрослых особей могут за считанные минуты разорвать быка. Но самое ужасное — это их природная жестокость и хитрость. Они куда умнее мутировавших бизонов.
Телохранитель, наблюдавший с крыши, направил прожектор за стену. В темноте вспыхнули десятки пар глаз, отражающих свет холодным синеватым блеском.
Чтобы рассмотреть лучше, он бросил вниз факел. Увидев, что там происходит, он в ужасе рухнул на крышу и закричал: — Волки! Их здесь тьма! Они повсюду, прямо за стеной! Господи, они везде!
Мелькнула черная тень. — А-а-а... Помогите! — одного из работорговцев Волунсяо сбили с ног. — Волки! — Они прорвались внутрь! — Они перепрыгнули через стену! — Паника охватила толпу.
Волунсяо с яростным криком бросился вперед, взмахнув тесаком, и разрубил волка пополам. Но было поздно: горло работорговца было разодрано в клочья, белая трахея обнажилась, а кровь била фонтаном. Было ясно, что он не жилец.
Паомянь изменился в лице и зарычал: — Всем быть начеку! Кто хочет жить, сбивайтесь в кучу!
Волчья стая — это не бизоны. Те просто перли напролом и боялись огня. Волки же были коварны; они окружали жертву, и северная стена огня не могла их остановить. К тому же, запах крови быков и людей, пропитавший землю, окончательно свел их с ума.
Волунсяо посмотрел на умирающего работорговца, опустил тесак и присел рядом. Похлопав того по плечу, он тихо улыбнулся и прошептал: — Брат, спокойной тебе дороги. — Он резко нажал на шею, и взгляд бедолаги навсегда погас.
Люди вокруг замерли в подавленном молчании. Раненый был обречен, и лучше было избавить его от мук.
Огненная стена не могла сдержать волков, и они просачивались в город со всех сторон. Видя, что люди сбились в кучу, волки не спешили нападать — они медленно окружали их, дожидаясь подкрепления.
Волунсяо хладнокровно скомандовал: — Идем в церковь! Здесь слишком открыто, мы не удержимся. Еще немного — и мы все трупы.
— Бах! Бах! — Паомянь застрелил двух волков, но остальные не отступили, их становилось все больше. Поняв, что оборону не удержать, он топнул ногой: — Отходим к церкви!
Остатки группы, человек пятнадцать, медленно отступали к зданию. Заметив движение, десятки огромных волков, скалясь, двинулись следом.
— Бегом! — рявкнул Паомянь. Люди рванули к церкви. Волки больше не сдерживались и бросились в атаку со всех сторон.
Линь Цзя увернулся от прыжка волка и точным ударом ножа пронзил его череп. Кровь брызнула ему в лицо, но перевести дух не дали — еще двое хищников прыгнули на него.
Земля была скользкой от крови, ноги разъезжались. Один из волков повалил его и вцепился в горло, другой впился в ногу. В критический момент Линь Цзя вложил в сопротивление всю свою силу, удерживая челюсти монстра руками. Резким рывком он поднялся и, используя инерцию, швырнул волка, вцепившегося в ногу, об землю, а второго с размаху бросил в горящий костер. Нога была сильно разодрана, кровь лилась ручьем.
Волунсяо, размахивая тесаком, прорубил путь к дверям церкви.
Паомянь добежал до ступеней и обернулся, чтобы подозвать своих, но его оттолкнул Чжа-гэ: — Босс, берегись! — Серый волк вцепился Чжа-гэ в шею.
— Старик Чжа! — Паомянь, с глазами, налитыми кровью, приставил двустволку прямо к животу хищника и выстрелил. — Бах! — Живот волка превратился в кровавое месиво, и он, скуля, отлетел в сторону.
Линь Цзя и Паомянь подхватили окровавленного Чжа-гэ и затащили его на ступени.
Бандиты колотили в тяжелую дверь церкви: — Открывай, мать твою, открывай! Чжа-гэ ранен, пустите нас!
Молитвы и псалмы внутри не смолкли, но дверь не открылась. Никто не отвечал на мольбы и проклятия снаружи.
Паомянь скрежетал зубами: — Черт, если вы не впустите нас, я убью вас... я правда убью вас!
— Аллилуйя... — торжественное пение продолжало звучать под сводами церкви, словно говоря всем, что врата рая для них закрыты.
Глядя на приближающуюся стаю, люди у дверей почувствовали полное бессилие.
***
Волунсяо пнул дверь церкви: — Если сейчас же не откроете, все, кто внутри, сдохнут! — Паомянь, поддерживая умирающего Чжа-гэ, молчал.
Линь Цзя постучал по двери — она была наглухо забаррикадирована изнутри. Он посмотрел на Волунсяо и горько проронил: — Похоже, это конец. — Волков становилось все больше.
— Конец? Не факт! — усмехнулся Волунсяо и наконец снял с плеч пулемет Вулкан. Щелчок, и длинная лента патронов заняла свое место.
Он оглянулся на выживших и указал на четырехэтажный особняк мэра неподалеку: — Патронов мало, я смогу прикрывать вас секунд тридцать. Кто успеет добежать — выживет.
— Босс! Уходи первым, дай мне пулемет, я прикрою! — прохрипел раненый работорговец.
— Пошел ты, — оскалился Волунсяо, — пока я жив, я свое оружие никому не отдам. Эти щенки не смогут меня остановить.
Паомянь вдруг поднялся, передал Чжа-гэ Линь Цзя и холодно сказал: — Парень, дотащи его. Я помогу Волунсяо. — Он выбросил стреляные гильзы, зарядил последние два патрона, а самый последний зажал зубами.
Волунсяо взглянул на него, глубоко вдохнул и скомандовал: — Приготовились... Пошли!
Стволы пулемета с шипением начали вращаться, изрыгая длинные языки пламени. — Та-та-та... — В ночи замелькали красные трассеры, врезаясь в волчью стаю.
Пулемет, словно острая коса, безжалостно косил ряды хищников. Кровь летела во все стороны.
Линь Цзя, не обращая внимания на кровоточащую ногу, рванул вперед. По технике, которой его учил дядя Циша, в моменты предельного напряжения кровь в теле разгонялась, давая невероятную скорость. Но рана на ноге открылась сильнее, и за ним тянулся кровавый след.
Добравшись до особняка, он понял, что до него было не больше двухсот метров. Потеря крови вызвала головокружение.
Двоим другим работорговцам повезло меньше. Не успели они сделать и пары шагов, как волки сбили их с ног. Сначала слышались крики, но вскоре они стихли.
— Та-та-та... — Волунсяо, поливая стаю огнем, отступал к особняку. Паомянь, с ружьем в одной руке и тесаком в другой, прикрывал его фланг.
Пулемет был мощным, но патроны таяли на глазах. Прошло всего пятнадцать секунд, как раздался щелчок — боезапас был исчерпан.
Волунсяо и Паомянь почти одновременно развернулись и бросились к четырехэтажке. Из темноты улицы внезапно выскочил волк, но Волунсяо, не сбавляя бега, ударил его стволом пулемета: — Ау... — огромный зверь отлетел в сторону.
Паомянь на полном ходу обернулся и выстрелил — голова преследовавшего его волка взорвалась кровавым туманом. Он бежал, на ходу перезаряжая ружье.
Они буквально ввалились в здание.
— Бах! — В окно вломился волк, весь в крови от разбитого стекла, но все еще свирепый.
Волунсяо, выбившийся из сил, с отчаянием смотрел, как острые клыки приближаются к его горлу.
Сверкнул холодный блеск — это нож Линь Цзя. — У-у... — волк с визгом отлетел назад. Бросок был настолько сильным, что нож не только пробил шею зверя, но и пригвоздил его к стене.
Линь Цзя закричал: — Наверх! Первый этаж весь в окнах, его не удержать!
Паомянь и Волунсяо, спотыкаясь, полезли по лестнице. Волунсяо тяжело дышал: — Паомянь, какого черта ты построил дом в четыре этажа? И зачем столько окон?!
Паомянь, опираясь на двустволку, бледный как смерть, прохрипел: — Я тогда не думал... Я только стал мэром, хотел, чтобы было красиво и солидно... Знал бы я — в жизни бы не делал столько окон.
— Эй, боссы, хватит болтать, лучше поберегите силы для подъема, — Линь Цзя, все еще тащивший окровавленного Чжа-гэ, хромая, поднимался следом.
Добравшись до четвертого этажа, все четверо рухнули на пол без сил.
Паомянь похлопал Чжа-гэ по щеке: — Старик Чжа... Старик Чжа, ты еще жив?
Чжа-гэ едва приоткрыл глаза и прошептал: — Босс... мэр... плохая сделка вышла... не стоило быть хорошим парнем... Герой... видимо, я был рожден, чтобы быть мерзавцем...
Паомянь, с покрасневшими глазами, сквозь слезы ругался: — Твою мать, зачем ты полез в герои?.. Я что, просил меня спасать? Я же говорил тебе, в этом мире каждый сам за себя... Ты что, оглох?!
Чжа-гэ закашлялся, кровь из раны на шее хлынула сильнее: — Босс, мы с детства вместе... вместе играли, вместе хулиганили... нам было по двенадцать, когда случилась катастрофа... Потом все говорили, что я стал плохим из-за тебя... Только я знал... без тебя я бы давно сдох... Мы же братья.
Слезы Паомяня лились ручьем: — Я плохой старший брат... я погубил всех наших парней...
Чжа-гэ с окровавленным лицом вдруг улыбнулся: — И еще... я никогда не платил за выпивку в твоем баре... — Его рука, которую он пытался поднять, безвольно упала, а улыбка застыла на лице навсегда.
— Старик Чжа, не умирай... ты же еще должен мне за выпивку... — Никто не мог подумать, что Паомянь, этот самозваный король Желтых Песков, будет рыдать, как ребенок, прижимая к себе остывающее тело своего друга.

Комментарии

Загрузка...