С чего начать объяснение? Дайте-ка подумать. Дракула со скрещенными ногами сидел на земле, изо всех сил пытаясь изобразить задумчивый вид. Ах, придумал. Начну с того момента, когда я понял, что вы можете за мной следить.
С того самого мига, как я допустил, что ты не отпустишь меня, я начал обдумывать план. Отправиться в путь посреди ночи с одной стороны можно было принять за попытку сбежать под покровом луны, а с другой — это был способ выманить вас, пользуясь вашей неподготовленностью. Понимаете, я всего лишь простой простолюдин, дай я вам как следует подготовиться — и от меня даже пылинки не останется.
Услышав это, падший рыцарь помрачнел, погрузившись в раздумья.
Затем, опасаясь разоблачения со стороны лорда, вы явились без лошадей и без доспехов, что полностью укладывалось в мои расчеты. Надо полагать, солдаты лорда до сих пор сторожат вашу гостиницу. Дракула усмехнулся. Я сам об этом попросил.
Если бы вы не пришли, все старые обиды были бы забыты. Но раз уж заявились — значит, битва насмерть. Я не позволю таким людям, как вы, угрожавшим мне, продолжать жить. Говоря об этом, он состроил свирепствующую гримасу.
Раз уж на вас нет лат, ловушки должны стать смертельными. Сначала я спровоцировал твоего товарища, заставив его броситься на меня. В тот момент за моей спиной было три направления с ямами-ловушками — все зависело от того, откуда именно вы выскочите, чтобы я мог поддразнить вас. Когда кто-то проваливается в яму, люди неизбежно колеблются. Поэтому я намеренно сказал вам, что кругом расставлены ловушки.
Как такое возможно? — в голосе падшего рыцаря звучало неподдельное изумление.
Ну, в нормальных обстоятельствах принято говорить наоборот, — он развел руками и пожал плечами. Скажи я так, вы бы решили, что я лгу, и с огромной вероятностью остались бы продолжать бой.
После этого ты стал бы предельно осторожен, высматривая опасность вокруг, а это помогло бы сократить разницу в нашей силе. Кроме того, ты неизбежно следил бы за моими ногами, обращая внимание на то, куда я наступаю. Затем, после нескольких столкновений, ты убедился, что я не солгал и вокруг сплошные ловушки. И тогда ты при любом раскладе загнал бы меня в лес. Кто сказал, что в лесу безопасно? Ха-ха, отступая под твоим натиском, я специально приблизился к этому месту.
Дракула слегка перевел дыхание и продолжил: С того самого момента, как мы вошли в лес, ты подсознательно решил, что здесь безопасно, и перестал следить за моими ногами. На самом деле в тот момент я ступал исключительно на цыпочках. Раз уж зашла речь об этом, теперь-то ты понимаешь?
Взгляд, которым падший рыцарь смотрел на Дракулу, был невероятно сложным — пожалуй, в нем смешались и досада, и страх.
Но со вчерашнего утреннего боя с тобой я скрывал свою истинную силу, — словно боясь, что этот бедолага-рыцарь пострадал недостаточно сильно, Дракула продолжил выкладывать козыри. — Моей силы хватило бы, чтобы без малейшего напряжения кружить вокруг тебя какое-то время, но я не стал этого делать, утаив половину своих возможностей. Я задействовал всю мощь лишь тогда, когда касался земли одними носками, чтобы ты не заподозрил неладное по силе моих ударов мечом. И что еще важнее, это позволило мне сберечь силы для истощения твоей выносливости. От твоего изначального пренебрежения до полной сосредоточенности — сил было потрачено изрядно, и именно это гарантировало, что тебе не уйти из ловушки.
За... зачем тебе было все это делать? — на лице рыцаря застыло полнейшее недоумение. — Ты же тогда понятия не имел, что я приду тебя убить.
Ну, знаете ли, живу с постоянным чувством тревожности, наверное, — Дракула продемонстрировал на редкость одинокое выражение лица. — Отправляйся с миром, я обеспечу тебе смерть, подобающую твоему статусу, — утешил он его.
Услышав эти слова, рыцарь наконец медленно закрыл померкшие глаза. Дракула не шевелился, пока не прошло добрых десять минут — когда этот тип уже окончательно и бесповоротно отдал концы, он лишь тогда шагнул вперед и вытащил свой короткий меч. После этого, заметая следы своего пребывания здесь, он вновь пустился в путь.
Ближе к вечеру охотник, пришедший проверить ловушки, обнаружил два трупа. Один из них полусидел в яме-ловушке: его ноги были насквозь пробиты, а лицо искажено от боли, к тому же деревянный кол вонзился прямо из заднего прохода в живот. Второй был подвешен вверх тормашками на дереве, и в его тело вонзилось никак не меньше двух десятков деревянных стрел; странно было то, что раны оказались неглубокими, и умер этот человек от потери крови — хотя, как ни крути, он вполне мог бы перерезать веревки, ведь на его поясе по-прежнему висел рыцарский меч.
Уладив дела и избавившись от потенциальной угрозы в будущем, Дракула отправился в свое первое дальнее странствие.
Встретить человека в столь простолюдском убранстве да еще и с оружием удавалось крайне редко, поэтому многие принимали его за закоренелого разбойника, промышляющего грабежами. По дороге он повстречал немало людей и повидал множество вещей. Жизнь в очередной раз доказала, что уродливое лицо феодального деспотизма можно наблюдать повсюду. Случалось, что его нежелание мириться с несправедливостью и попытки вмешаться не находили никакого понимания у окружающих — ох уж эта укоренившаяся феодальная психология.
Впрочем, он не придавал этому особого значения, а в последнее время и вовсе был занят размышлениями о том, что же за подарок вручил ему Мерлин. В тот день, расправляясь с теми двумя головорезами, Дракула чувствовал, что ведет себя несколько ненормально. Видимо, слишком долго находился под прессом: с самого момента осознания эпохи, в которой очутился, он только и делал, что изнурял себя тренировками да пытался угождать другим, не имея возможности выплеснуть то, что на душе. Долгое подавление эмоций вполне могло привести к легкой психологической деформации. И убийство, возможно, просто позволило ему сбросить пар, но если так пойдет и дальше, ситуация станет только хуже.
Прикинув все это, Дракула решил впредь без нужды никого не убивать. (Правда, рассуждал он при этом так, будто был старым и опытным головорезом).
В этот день он преследовал раненого дикого оленя, мчась за ним по густым зарослям леса. Постепенно впереди стала клубиться легкая дымка, заставившая Дракулу насторожиться. Медленно пробираясь сквозь туман десяток-другой минут, он внезапно вышел к озеру. Гладкая водная гладь была похожа на зеркало.
Созерцая эту картину, Дракула вспомнил строчку: Это омут отчаянной, мертвой воды. Хм, весьма точно описывает текущую ситуацию, — проговорил он вслух, заметив у кромки воды того самого оленя, и уже собрался прикончить зверя.
Не мог бы ты пощадить это бедное дитя? — неожиданно раздался мягкий голос. Источник звука определить было невозможно — казалось, он доносится со всех сторон разом.
Дракула от неожиданности вздрогнул. — Эм-м, матушка-олениха, раз уж ты хочешь спасти своего детеныша, так пожертвуй лучше собственным телом! (Какое-то у меня на редкость зловещее амплуа получается).
......
Млчание. Дракула почувствовал, как воздух вокруг заметно потяжелел.
Я — богиня, что хранит эти воды. Надеюсь, ты смилостивишься и отпустишь малыша, — голос оставался все таким же мягким, хотя в нем проскальзывала какая-то неестественная натянутость.
Ладно, — Дракула согласился с поразительной легкостью. — Но у меня есть пара вопросов, буду признателен, если ответишь.
Хорошо, благодарю тебя за милосердие.
Вопрос первый: ты богиня? Богиня оленей? Или ты олениха?
...Нет, я Владычица Озера, — по интонации голоса стало ясно, что собеседница закипает от жажды убийства.
Уловив перемену в тоне невидимой собеседницы, Дракула решил пошутить: Вообще-то я дровосек с гор. Пришел сегодня нарубить дров, да по дороге не уберегся — уронил топор в воду. Без топора мне теперь ни дров не нарубить, ни копеечки не заработать. (К слову, до ближайших гор на лошади скакать больше суток).
Владычица Озера (теперь безо всякой дымки) явно не ожидала услышать подобный бред, особенно наблюдая, как он изо всех сил старается выдавить из себя слезу, изображая смертельное горе. В озере нет никаких топоров, и ты никакой не дровосек.
Услышав это, этот паршивец тут же прекратил ломать комедию и с удрученным видом пожал плечами: Ну ты и лишена чувства юмора! По сюжету сейчас ведь полагается вытащить золотой и серебряный топоры да спросить меня о них? До чего же ты прижимистая.
В тишине послышался какой-то едва уловимый хруст, будто что-то надломилось. Наверное, показалось.
Будучи богиней, я не нуждаюсь в мирской дряни, так что никаких топоров у меня нет. И с чего ты вообще взял эту нелепицу?
Из басен.
Не моргнув глазом, Дракула ответил с таким невозмутимым видом, будто на Земле об этом знал каждый встречный, после чего окинул гладь озера взглядом, в котором читалось откровенное презрение к чужому невежеству.
Похоже, выдержать подобный взгляд оказалось выше ее сил — поверхность озера заволновалась, взметнув вверх человекоподобную фигуру, сотканную из воды. Что еще за басни?
Ха, ты и впрямь никогда о них не слышала? (Странно было бы, услышь она их хоть раз). Дракула изобразил крайнюю степень изумления, словно услышал нечто совершенно невероятное. Ты что, и вправду богиня? Богиня, которая сроду не слыхала басен? До чего же жалко быть такой богиней, мне прямо-таки начинает тебя искренне жафть.
Пусть ее и проняло от такого обращения, Владычица Озера все же попыталась отстоять свой статус: Владычица Озера — должность чрезвычайно важная, и я горжусь тем, что ношу это звание.
Вот как? Ну ладно, раз уж ты подходишь к делу с такой ответственностью, я так уж и быть поведаю тебе одну басню. Что бы такого рассказать? О, пусть будет эта. Сенсация! Злая мать попыталась убить дочь, но чудом воскресший труп нашел свое счастье — Белоснежка! (Это же, вообще-то, сказка).
Название звучит как-то не очень, — только что обрадовавшаяся возможности послушать басню богиня при одном лишь заглавии интуитивно почуяла неладное.
Все басни такие — названия у них никудышные, зато содержание самое что ни на есть настоящее, — продолжал совращать невинных этот негодяй.
И вот запутанная семейно-любовная драма в жутко извращенной авторской переделке оставила глубокий след в эту эпоху — спустя много-много лет люди все еще будут пугать ею подрастающее поколение. (Следующее поколение было испорчено безвозвратно).
И хотя исторический антропогенный фон был совсем другим, а сюжет претерпел значительные сокращения, судя по тому, как мимика богини послушно менялась вслед за развитием повествования, переделка удалась на славу.
Потрясающая история. По тому, как искусно ты владеешь словом, чувствуется, что тебе доводилось нянчить детей.
Ага, было дело, повозиться тогда пришлось на славу — столько сил угробил, чтобы ее успокоить. Не ожидал, что ты так быстро это раскусишь, — поистине, то было прошлое, о котором не хотелось вспоминать.
У меня к тебе есть одна деликатная просьба. Вижу, ты странствуешь по свету, не мог бы ты остаться здесь на какое-то время? Я приютила сироту, но после встречи с тобой поняла, что сама не сумею дать ему достойное воспитание. Мне бы хотелось, чтобы он узнал побольше о внешнем мире. Так что, не сочти за труд, выручишь меня? — с умоляющей интонацией обратилась к Дракуле Владычица Озера.
Ну, мне сейчас все равно особо некуда идти. К тому же помочь прекрасной даме — для меня большая честь. И как же зовут этого ребенка?
Я назвала его Ланселот.

Комментарии

Загрузка...