Увидев эту пару глаз, похожих на маш, кровь мгновенно ударила мне в голову, ноги сразу ослабели, и я рухнул на землю. Услышав мой крик, Лао Май резко развернулся и бросился в сторону зелёных глаз, сходу проведя борцовский захват за шею и опрокинув противника на землю.
— Черт побери! Живой? Мертвый? Подай голос! — заорал Лао Май.
В этот момент обладатель глаз-маш неуклюже забормотал на ломаном путунхуа:
— Лаобан! Лаобан! Это я, А Були, пощадите... пощадите... быстрее... отпустите... отпустите...
Лао Май медленно разжал руки. Тот жадно задыхался, лежа на земле, а придя в себя спустя пару минут, поднялся на ноги и принялся шарить руками по стене. С щелчком загорелся висевший под крышей дворовый фонарь. В тусклом свете я разглядел А Були: на нем была одежда из лохмотьев, сам он был тощ как щепка, а две маленькие бусинки глаз бегали из стороны в сторону. Наклонившись, он с усмешкой произвел:
— Меня зовут А Були, у меня от природы ночное зрение, поэтому обычно я не включаю свет. Поглядев на машины снаружи, я сразу понял, что оба босса ведут серьезные дела. Зачем пожаловали?
Лао Май протянул А Були сигарету, затем сам закурил, глубоко затянулся и сказал:
— Меня привел Тун Дапао. Я собираюсь в Запретную зону Ушная Раковина, и говорят, ты там бывал!
Зеленоглазый тут же замахал руками и затряс головой:
— Босс, вы ошиблись человеком, я не тот А Були, о котором говорил Старый Тун.
Лао Май, словно предвидя такой ответ, вытащил из кармана кусочек зеленоватой ржавой меди и, покачав им перед лицом А Були, произнес:
— Это ты проиграл в казино в Шацяочжэне. Я выкупил ее за тебя, а теперь возвращаю.
С этими словами он швырнул кусок меди А Були, и тот, поймав его, принялся судорожно тереть в руках.
Тут же Лао Май потащил меня к выходу, но перед самым уходом обернулся и бросил:
— Неужели ты не хочешь выяснить правду о гибели своего брата? Если надумаешь, завтра жди нас у западного въезда в Шацяочжэнь. С нас сто тысяч за услуги проводника: и заработаешь, и попутно сможешь расследовать смерть брата в Запретной зоне Ушная Раковина. Хорошенько всё обдумай!
С этими словами Лао Май затащил меня в машину, и мы уехали из деревни. Сидя на сиденье, я закурил и сделал несколько жадных затяжек, чтобы унять остаточный страх, а затем повернулся к Лао Май и спросил:
— Откуда ты знаешь этого А Були с глазами-маш?
— Пару дней назад играл в пайцзю с Тун Дапао, вот он в разговоре и обмолвился, — ответил Лао Май, продолжая курить. — Тогда Тун Дапаo так загадочно всё расписал, что этот А Були мне запомнился. И надо же, этот малый и правда оказался чертовски мутным!
Дорога прошла в молчании, и через полчаса мы вернулись в Шацяочжэнь. В десять часов вечера поселок все еще был ярко освещен. Лао Май загнал машину во двор постоялого двора семьи Ма, прикурил сигарету и, откинувшись на спинку кресла, молча затянулся. Я еще никогда не видел Лао Мая таким серьезным и тихо спросил:
— Лао Май, о чем думаешь?
Потушив окурков, Лао Май медленно произвел:
— Мы с тобой безоружны, нужно раздобыть снаряжение!
Заведя мотор, он плавно вывел машину со двора. Лао Май подкатил к магазину товаров для взрослых, заглушил двигатель и вытащил меня наружу. На неоновой вывеске над входом красовались крупные иероглифы: Любовь требует 999.
Я озадаченно глянул на Лао Май и спросил:
— Май Е, неужели то, о чем ты говорил, — это вот всё?
Лао Май ничего не ответил, с улыбкой кивнул на дверь и решительно шагнул внутрь.
Стоило открыть дверь, как датчик на звонком устройстве слащаво пропел:
— Добро пожаловать! Любовь требует 999!
Внутри магазина царил слабый красноватый свет, а на витринах красовались всевозможные игрушки, пробуждающие самые бурные фантазии. Каждая упаковка пестрела вызывающими картинками и пикантными надписями. Стены были увешаны смущающими рекламными плакатами, пестрящими названиями вроде Сяояовань или Далифа. За прилавком сидела девчушка лет семнадцати-восемнадцати в откровенном наряде и вовсю залипала в телефон. Даже не подняв головы, она проговорила:
— Что нужно боссу? Выбирайте сами! На каждой вещице есть ценник.
— Маленький Молоточек, я твой братец Май. Ишь ты, прошло всего несколько дней, а твой магазинчик цветет и пахнет, всё краше и краше становишься! — с этими словами Лао Май ущипнул девушку за щеку.
Девушка изящной ручкой отбила его волосатую руку, вскинула голову, являя миру юное личико с ярко накрашенными губами и легким румянцем на щеках. Смерив Лао Мая косым взглядом, она вытаращила глаза и выпалила:
— Опять пришел с моим батей в азартные игры резаться? Его нет дома!
Лао Май с сальным выражением лица подобострастно улыбнулся:
— Я не к твоему отцу, я пришел отовариться здесь. Ого! Какая вещица!
Он подхватил с центрального подиума манекен в кружевном платьице и выдал:
— Это же ваша главная гордость, сокровище магазина? Твой отец вечно про нее мне уши прожужжал! Рассказывал, мол, умеет вращаться! Тьфу ты... ну и вещица, то что надо, беру!
— Руки прочь от моей жены! Май Е... Май Е... давайте поговорим по душам... по-хорошему... — заорал выбежавший из подсобки дородный мужчина в зеленых шортах и красной майке-алкашке.
— Тун Дапаo! А ты наконец выполз! Когда вернешь долг за проигрыш в пайцзю трехдневной давности? — Лао Май продолжал прижимать к себе надувную жену Тун Дапаo.
— Май Е! Май Е! Только отпустите мою жену, обо всем договоримся! Сейчас у меня нет наличных, берите из лавки всё, что приглянется, кроме жены! — запричитал Тун Дапао, подбегая и пытаясь отбить свою благоверную.
— А как же твой Молоточек?.. — прищурившись, с хулиганской улыбкой протянул Лао Май, глядя на девушку у прилавка.
— Молоточек?.. Молоточек! Нет, Май Е! Дайте еще пару дней отсрочки! Еще пару дней! — взмолился Тун Дапаo.
— Ладно, пожалуй, отсрочку можно дать, — оценив обстановку, Лао Май водрузил надувную жену обратно на прилавок. — Знаю я, что лавка у тебя непростая. Водимости у тебя тут много всякого добра, дай брату поиграть. Не боись, я заплачу по рыночной цене!
— Май Е, вы о мне слишком высокого мнения. Мне и под страхом смерти не хватит духу торговать запрещенкой, — с кислым видом протянул Тун Дапаo.
— Ну ладно, раз у тебя язык такой крепкий, я после зайду в уездный отдел полиции и помогу тебе оформить особое внимание, — Лао Май повернулся ко мне. — Сяо Сянь, пошли, прогуляемся в уездный центр.
— Май Е! Май Е, постойте... подождите... — зашлепал себя по бедрам Тун Дапао. — Эх... Чего изволите? Отдам всё, что у меня есть!
Уже дошедший до выхода Лао Май обернулся:
— Просить у тебя огнестрел и пушки твой барыжный ларек наверняка не потянет. Слыхал я от Лайцзы, что водится у тебя пиво, которое вспыхивает от малейшей искры?
— Тьфу... Май Е, так вам это нужно! Сказали бы сразу, погодите! — Тун Дапаo вернулся в подсобку и зашуршал там чем-то. Минут через пять он вытащил ящик с крупными пивными банками. Достав одну, он повертел ее перед Лао Маем: — Май Е, это моя собственная разработка, гляньте, разве не отличишь от настоящего?
Я зажал в зубах сигарету, взял банку, потряс ее:
— Да это же обычное пиво!
И уже потянулся за кольцо, чтобы открыть, как Тун Дапаo с криком выхватил ее у меня из рук, тщательно осмотрел чеку с помощью фонарика, шумно выдохнул и, указывая на пиво, произнес:
— Браток, хорошо, что ты зазевался. Дерни ты кольцо чуть быстрее, и весь мой бизнес пошел бы прахом вместе с тобой.
Я взял другую банку и снова потряс:
— Какое еще прахом? Разве это не обычное пиво?
Тун Дапаo молниеносно отобрал и ее, а затем быстро упаковал и запечатал весь ящик со словами:
— Никакое это не пиво! Тут всё устроено в два слоя: снаружи пусковой механизм, а внутри баллон с бутаном. Там заправлена целая банка смеси бутана и бензина, аж четыреста миллилитров. Про бутан слыхал? Он горючий и взрывоопасный!
От слов Тун Дапаo меня прошиб холодный пот. Я поспешно стряхнул с губ только что зажженную сигарету и яростно растоптал ее ботинком.
— В Гоби жара страшная, как бы эта дрянь сама по себе не рванула! — испуганно бросил я.
— Браток, будь спокоен, это моя личная разработка, отличить от оригинала невозможно! Видишь кольцо? Пока ты его не дернешь, до восемьдесят пяти градусов по Цельсию никаких проблем не будет. А после того как сорвешь чеку, через шесть-восемь секунд происходит взрыв. Я проверял: если рванет и полыхнет, двух быков-производителей разнесет в клочья! — гордо заявил Тун Дапаo.
— Хорош трепаться, всю физиономию мне слюной забрызгал! Называй цену! — сердито бросил Лао Май, вытирая лицо рукой.
— Цена честная, без обмана, тысяча за банку, — Тун Дапаo здвоился взглядом между мной и Лао Маем, а затем добавил: — Слыхал я, вы в Ушную Раковину собрались. Если и правда попадете в переделку, эта штука спасет жизнь! Что останется — можете вернуть за полцены...
Лао Май едва заметно кивнул мне, и я достал из рюкзака пачку купюр, пересчитал и отдал Лао Маю. Тот подошел с деньгами к девчушке и протянул их ей:
— Молоточек, возьми деньги сама, а то Тун Дапаo до них доберется — он до азартных игр падок. Тьфу ты, глянь-ка на твои наряды, ветерок нынче холодный, простудишься еще, беги купи себе нормальной одежды.
Увидев деньги, та просияла от радости, вытащила из-под прилавка какую-то склянку и сунула Лао Маю в руку со словами:
— Братец, это тебе подарок. Точно с такой же японской звездочкой, как её там...
Лао Май окинул взглядом подарок, перевел глаза на девчушку и с неловкой улыбкой ответил:
— Спасибо... сестренка...
Затем он повернулся к Тун Дапаo и ехидно бросил:
— Береги свою жену, разве можно выставлять ее напоказ кому попало?
Вернувшись на постоялый двор, Лао Май принялся проверять припасы, а я сбегал в соседнюю лавчонку за сигаретами и выпивкой. Продавцом там оказался слепой на один глаз старик. Говаривали, что глаз он потерял еще в молодости, когда водил караваны по Черной пустыне — тогда на них напало какое-то зверье, и из шести человек живым выбрался только он. Я взял две пачки твердого Цзюньюаня и положил на стеклянную витрину двухсоткулевую куптуру. Старик, откинувшись на спинку стула, скосил на меня единственный глаз:
— Сигареты забирай, а деньги с мертвецов я не беру...
— С мертвецов?! — возмутился я. — Дед, ты что, оба глаза ослеп? Живехонький человек перед тобой стоит, а ты говоришь — мертвец!
— Парень, скажи-ка, вы ведь в Ушную Раковину собрались? — старик подался вперед, навалился грудью на прилавок и зашептал мне прямо на ухо. От его рта разило табачной гарью и такой застарелой гнилью, что у меня слезились глаза.
— Откуда знаешь? — я попятился на пару шагов и зажал нос.
— Тун Дапао... — протянул старик, выдержал паузу, оценивая мое выражение лица, а затем тихо добавил: — Ты уже одной ногой в вратах ада стоишь!
— В каких еще вратах ада?! Тьфу, накаркал! — я схватил сигареты и злобно бросил: — Я тебе не фальшивки подсунул! Бери, раз дают!

Комментарии

Загрузка...