Директору Государственной школы Святого Ловуда госпоже Скарлетт было на вид около сорока лет. Одета она была скромно, но со вкусом. На ее ухоженном лице виднелись лишь тонкие сеточки мимических морщин, а серебряная оправа очков придавала ей вид благородный и утонченный. Едва Лоннинг и Лингер переступили порог кабинета, госпожа Скарлетт тут же отложила перьевую ручку, прервав работу над документами, и радушно поприветствовала гостей. Коснувшись мизинцем переносицы, она очертила в воздухе аккуратный круг – этот жест выдавал в ней последовательницу Изначальной секты, почитавшую великого Наставника, олицетворение знаний и мудрости.
Круг символизировал вечный круговорот познания – от неведомого к известному. На лоб же его наносили потому, что в древности люди верили: именно там сосредоточена духовность, служащая первоосновой всего сущего. Тот, кто подчинил себе духовность, овладевал Таинством превращения материи и мог узреть сокровенные истины мироздания. Таких мудрецов именовали философами.
Разумеется, госпожа Скарлетт философом не была. Она оставалась простой верующей и вместе с тем – весьма ответственным руководителем. Покончив с приветствиями в адрес Лоннинга, она сразу обратилась к Лингеру:
— Я с нетерпением ждала вашего прихода, господин Лингер. Для нашей школы ваше появление – событие исключительной важности.
Решив, что это обычная вежливость, Лингер учтиво отозвался:
— Для меня большая честь преподавать в столь почтенном и старейшем заведении, директор Скарлетт.
Обращение «директор» вместо привычного «госпожа» заставило женщину улыбнуться еще теплее:
— Хоть мы едва знакомы, я уже вижу перед собой прекрасного юношу, господин Лингер. Вероятно, у всех историков есть общие черты: они рассудительны, проницательны, уравновешены, а главное – наделены безупречными манерами. Нынешней молодежи этого порой очень не хватает.
— Не только молодежи, — вставил Лоннинг. — Насколько мне известно, для большинства вежливость ограничивается дежурными расспросами о погоде. Да и те быстро теряют силу, скажем, во время затяжных туманов. Подобная изменчивость – вопрос отнюдь не философии, а скорее социального устройства.
Госпожа Скарлетт негромко рассмеялась, прикрыв рот ладонью:
— О, вы, как всегда, остры на язык.
Она жестом пригласила их в гостевую зону. Вскоре служанка принесла свежезаваренный чай, имбирное печенье и галеты. По заведенной привычке беседа началась с общих тем. Они заговорили о внутренних делах Объединения Церквей, в частности – о бюджете школы на грядущий квартал. Часть средств выделялась Министерством общественных работ королевства, а остальное должен был одобрить епархиальный комитет, что как раз входило в обязанности господина Лоннинга.
Они беседовали свободно, не таясь от Лингера, и даже временами интересовались его мнением. Хоть эти вопросы и не представляли государственной тайны, такое доверие показалось юноше странным. И дело было вовсе не в том, что он привык держаться особняком. Лингер прекрасно знал: порой чужое радушие таит в себе гораздо большую опасность, нежели отчужденность.
Через несколько минут деловое обсуждение завершилось, и разговор наконец коснулся его назначения.
Госпожа Скарлетт попросила служанку принести с письменного стола договор о найме и стопку учебников, после чего передала их Лингеру:
— Уверена, господин Лоннинг уже ввел вас в курс дела касательно оплаты труда. Я же сосредоточусь на ваших обязанностях. Возможно, в гимназиях или обычных муниципальных школах дела обстоят иначе, но в наших учебных заведениях история всегда считалась обязательной дисциплиной и занимала ключевое место во всех восьми классах базового образования.
— К несчастью, найти хороших преподавателей невероятно трудно. Выпускники престижных исторических факультетов предпочитают научную карьеру или идут на службу к аристократам и крупным промышленникам. Сейчас у нас всего пять учителей истории. На каждого приходится целый учебный поток – в общей сложности четыреста двенадцать учеников. Нагрузка колоссальная. Преподаватель пятых классов господин Мэттью уже не раз сетовал на непосильный труд и умолял о помощнике. Должно быть, великий Наставник внял его молитвам и послал нам столь одаренного молодого человека.
«Вот оно что», – подумал Лингер.
Значит, давешние похвалы директора были вызваны не простой вежливостью, а суровой необходимостью.
Лингер кивнул и, убрав договор, принялся разглядывать обложки книг. Перед ним лежали «Древняя история королевства», «Новая история королевства», «Краткая история Западного континента» и «История заморской колонизации». Последняя книга явно выбивалась из привычного школьного курса – сам Лингер подробно изучал события на далеких берегах лишь на университетских лекциях.
Для большинства людей эти земли оставались не более чем туманным Восточным континентом, мало кто помнил его истинное название – континент Восточный Дивант. Точно так же, как и Западный континент на самом деле звался континентом Сиглия. Но если учитель сам не до конца разбирается в предмете, как он сможет увлечь учеников?
— Мы бы хотели доверить вам класс Плюща в четвертом потоке, а также классы Белой Инеевой Травы и Глицинии в пятом. Все ребята прилежные и, несмотря на юный возраст, тянутся к знаниям, — госпожа Скарлетт заглянула ему в глаза:
— Что скажете, господин Лингер?
Разумеется, возражений у него не нашлось. Скарлетт удовлетворенно кивнула:
— И когда же вы будете готовы приступить? Понимаю, для вас это совершенно новое поприще, и мы с радостью дадим вам время осмотреться. Можете сперва привыкнуть к школе, познакомиться с коллегами – у нас подобрался замечательный, дружный коллектив.
— В этом нет нужды.
— В студенческие годы мне доводилось заменять своего профессора на лекциях, так что я просто вернусь к привычному делу, — возразил он. — Никакой подготовки мне не требуется. Я готов начать хоть сейчас.
— Чудесно, просто чудесно, — госпожа Скарлетт перевела взгляд на замершую у дверей служанку. Та понимающе склонила голову. — Через десять минут в классе Белой Инеевой Травы как раз начнется история. Сейчас они проходят период Столетней войны. Урок должен был вести господин Мэттью.
— Будь добра, ступай и предупреди его, что с этой минуты его ноша полегчала на треть.
— Будет исполнено, госпожа, — присела в реверансе служанка и скрылась за дверью.
Директор Скарлетт вновь повернулась к юноше:
— Мы все с нетерпением ждем вашего дебюта, господин Лингер.
Лоннинг также одобрительно кивнул:
— Ваш путь к светлому будущему берет свое начало именно здесь, господин Лингер.
Юноша поджал губы, оставив их слова без ответа. На мгновение ему почудилось, будто в их взглядах и речах сквозит какой-то тайный подтекст. Была ли то радость от встречи с единомышленником или молчаливое одобрение соратника? Огромный первозданный зверь медленно поднимал голову из тумана грядущего. Жизнь являла слишком много совпадений, невольно заставляя задуматься: уж не кукловод ли дергает за невидимые нити Судьбы?
В залитом мягким светом кабинете, под нежный аромат заваренного чая, он тихо произнес:
— Для меня это великая честь.
...
Спустя десять минут Лингер с томом «Древней истории королевства» под мышкой уже стоял за кафедрой класса Белой Инеевой Травы. Глядя на устремленные на него ясные детские глаза, полные любопытства, он начал с короткого приветствия: «Меня зовут Лингер. С сегодняшнего дня я буду вести у вас уроки истории вместо господина Мэттью».
— Если вопросов нет, откройте, пожалуйста, тридцать вторую страницу. Тема сегодняшнего занятия: «Столетняя война двух королевств», первый подраздел – «Война философов».
— Именно это событие послужило искрой, из которой разгорелась Столетняя война, и привело к расколу Старого королевства Британия. Позже вспыхнет Война за возрождение, на обломках прежней державы заложившая основы Второго королевства Британия. А затем последует Война за основание государства, которая окончательно оформит земли британцев в то Объединенное Королевство, в котором мы живем сегодня.
— Три великих конфликта, три эпохи государственности сплетаются в единую историческую канву нашей родины, тесно переплетенную с судьбами десятков соседних стран. Вот почему изучение древней истории нашего королевства во многом равноценно изучению прошлого всего Западного континента. Именно такое место занимает эта веха в современных научных исследованиях.
— Разумеется, подобные выводы могут показаться вам излишне сложными. Поэтому сегодня мы сосредоточимся на более простых вопросах. В чем крылись причины войны? Каковы были ее цели? И влияли ли на ход и исход боевых действий иные силы, помимо чистой политики? Надеюсь, к концу урока каждый из вас сможет сам ответить на эти вопросы.
Его ровный, глубокий голос разносился по классу. За партами кто-то слушал с озадаченным видом, кто-то погрузился в размышления, но безразличных не осталось.
В коридоре за закрытой дверью Лоннинг вполуха прислушивался к уроку.
— Похоже, он на своем месте, — обратился он к госпоже Скарлетт. — Надеюсь, эта поразительная приспособляемость сослужит ему хорошую службу, когда придет время ступить на неизведанные тропы.
— Но сперва ему предстоит пройти нашу проверку, — заметила директриса. — Вы действительно так сильно верите в него, господин Лоннинг?
— Нет.
Он проводил взглядом стоявшего за кафедрой юношу:
— Как я уже говорил, я верю в будущее каждого.
Ведь цель, к которой они стремились, определяла судьбу не отдельного человека, а всего человечества.
Только вернулся с волонтерства, ловите главу. Подкиньте копеечку, мяу!
(Конец главы)

Комментарии

Загрузка...