— На этот счёт существует сразу несколько вполне разумных объяснений, — Алиса свела указательный и средний пальцы и поправила воображаемую оправу очков, изо всех сил стараясь казаться зрелой и солидной. В мерцании свечей её жест выглядел почти убедительно. — Например, наши миры развивались по-разному, но имеют один и тот же исток. Поэтому эпоха пара, которая в моем мире наступила позже, в вашем повторилась на целых семь веков раньше, пусть и с таким небольшим нюансом, как двухсотлетняя Паровая священная война. Раз уж так вышло, то нет ничего странного в том, что у нас похожие языки и письменность, верно?
— Это очень странно.
Получивший высшее образование молодой Священник не спешил верить её словам. Он спокойно указал на очевидную брешь в рассуждениях:
— Язык по природе своей тесно связан с местом и временем. Даже внутри одной языковой семьи жители Ренвейтинга считают пригородные диалекты грубым варварским говором, а современные лингвисты, вернись они в прошлое, не смогли бы свободно изъясняться с предками, говорившими на древнеалдисском языке. Что уж говорить о разнице, которую ты описываешь? Ведь между нами – расстояние в целые миры.
— Ну... — Алиса лишилась дара речи. На фоне её путаных объяснений доводы Лингера звучали куда убедительнее.
Но не казалось ли в этой ситуации кое-что странным?
Лингер задумался. Разговор как-то незаметно свернул в другую сторону: изначально он собирался попросить Алису покинуть церковь, а в итоге они пустились в дискуссии о том, действительно ли она прибыла из другого мира.
А ведь человеком, который тихонько перевёл тему, был...
— Послушай, послушай! — Мэдиэн вдруг потянула Лингера за рукав. Её красивые глаза ярко блестели даже в тусклом свете свечи. — Лингер, а я знаю почему!
Лингер слегка приподнял бровь:
— Знаешь?
Алисе тоже стало любопытно:
— Ты знаешь?
Даже она, гостья из другого мира, понятия об этом не имела!
— Да! — Мэдиэн с энтузиазмом закивала и радостно объявила:
— Потому что сестрица Алиса – это знамение госпожи Богини!
Знамение... Богини?
Лингер и Алиса переглянулись. Юноша тут же покачал головой, посчитав это совершенно невозможным, а девушка повернулась к статуе Богини за алтарём.
Это была изящная женщина в длинном платье и легкой вуали. Она слегка склонила голову, её лицо скрывалось под полупрозрачной дымкой, и в колеблющемся свете свечей черты казались неясными. Тем не менее от всей её фигуры веяло милосердием и состраданием. Руки её были мягко сложены на груди, словно она молилась за всех страдающих в этом мире и безмолвно проливала слёзы.
Алиса понимала, что находится в церкви, но о здешней Богине не знала ровным счётом ничего.
— Всё случилось ещё днём, — воодушевленно принялась рассказывать брату Мэдиэн. — Ты ведь ходил в Городской приходской комитет к господину Лоннингу, чтобы выторговать условия получше при закрытии церкви, верно? Но я всё равно не хочу сдаваться, Лингер! Правда, совсем не хочу! Ведь эта церковь – последнее, что оставил нам отец. Если мы не сможем её защитить, разве его душа обретёт покой после возвращения в небесный океан?
Она слегка поджала губы, и в её глазах промелькнула грусть:
— Но ты прав, я совершенно не представляю, как бороться против «Религиозного указа» и стоящего за ним Объединения Церквей. Поэтому мне оставалось лишь молиться Богине. Я просила её сжалиться над нашими трудами по распространению веры в мире людей и указать путь в завтрашний день. И как раз в этот момент сестрица Алиса свалилась с дерева!
Голос девочки снова зазвучал радостно – к ней вернулась надежда:
— Лингер, Богиня ещё в «Каноне» поведала нам, что любая встреча в этом мире предопределена Судьбой. И когда я взмолилась о помощи, сестрица Алиса упала прямо с неба! А значит, это точно знамение Богини. Она послала нам небесную вестницу, которая поможет выстоять против «Религиозного указа» и защитить от Объединения Церквей наследие нашего отца!
С этими словами она перевела сияющий взгляд с брата на Алису, ожидая от них согласия:
— Разве вы сами так не думаете?
— Э-э, даже если ты так говоришь, я... — Алиса почесала затылок. Наконец-то до неё дошло, почему Мэдиэн была столь дружелюбна к незнакомке. Оказывается, дело вовсе не в её миловидности.
Из рассказа девочки она в общих чертах восстановила картину происходящего. Проще говоря, эту церковь вскоре должны были закрыть. Мэдиэн смириться с этим не желала и принялась умолять высшие силы о помощи. И надо же было такому случиться, что именно в этот момент Алиса перенеслась в этот мир! Малышка тут же приняла её за посланницу Богини. А вестнице небес ведь положено знать местный язык, разве нет?
Проблема заключалась в том, что Алиса сама только-только прибыла сюда, ничего не смыслила в устройстве чужого мира и вряд ли могла хоть чем-то помочь.
«Врать нехорошо», – тихо пробормотала она про себя. Она уже собиралась честно признаться Мэдиэн, что у неё нет никаких чудесных способностей, но Лингер опередил её, покачав головой:
— Она ничем не сможет помочь.
Ну и наглость!
Её явно недооценивали.
Алиса сжала кулаки, изо всех сил подавляя раздражение. Хотя на самом деле Лингер вовсе не пытался её задеть, а лишь констатировал очевидный факт.
— Я уже обо всём договорился с господином Лоннингом, — спокойно сообщил он сестре непреложный факт. — Церковь закроют, а нам будут выплачивать компенсацию в два фунта в неделю. Кроме того, Городской приходской комитет рекомендовал меня на должность учителя истории в Государственной школе Святого Ловуда с таким же недельным жалованьем в два фунта. С этими деньгами, даже если церковь закроют, нам не придётся беспокоиться о хлебе насущном...
— Да дело же вообще не в деньгах!
Мэдиэн и представить не могла, что все её надежды разобьются о такой сухой расчет. Не в силах сдержать эмоций, она громко перебила брата. Сжав маленькие кулачки перед грудью, она смотрела на него взглядом, полным обиды и непонимания:
— Раньше у нас тоже не было кучи денег, мы жили в этой церкви и всё равно были счастливы, Лингер! Это церковь отца, это наша церковь! Почему мы не можем её сохранить? Раньше у нас ничего не получалось, но теперь, когда с нами Алиса... когда с нами сестрица Алиса, у нас всё обязательно выйдет! Ведь она посланница небес, знамение Богини!
Услышав свое имя, виновница торжества тихонько отступила на пару шагов назад, прячась в тени, куда не дотягивался свет свечи. Сжав ободок своих заячьих ушек, она не смела издать ни звука. Хоть Мэдиэн и возлагала на неё такие огромные надежды, но она и впрямь не была никакой посланницей Богини!
Лингер молчал, лишь тихо смотрел на сестру. В колеблющемся пламени свечи его золотистые глаза казались глубокими и тёмными.
Алиса пыталась угадать, что он чувствует в этот момент. Чувство вины? Бессилие? Самоуничижение или печаль? Но она не могла заглянуть ему в душу и уж тем более не видела затаившуюся в глубине его глаз тоску по прошлому.
Когда-то давно рядом с ним был человек, точно так же упрямо и наивно хранивший искреннюю веру и надежду на лучшее.
И сейчас, в полумраке мерцающей церкви, тень того человека словно скользила в узких полосах света, устремляясь вверх против течения невидимой реки времени, пока наконец не слилась с тенью Мэдиэн, доказывая, что прошлое и настоящее связаны неразрывной нитью.
Но после того трагического случая Лингер навсегда потерял ту, что так сильно его любила. Именно поэтому он поклялся во что бы то ни стало защитить Мэдиэн. Он готов был пожертвовать чем угодно, лишь бы сохранить её улыбку.
Он только собирался заговорить, как вдруг Мэдиэн разжала кулачки.
Она опустила голову, словно смирившись с неизбежным, и тихо, сдерживая подступающие слёзы, произнесла:
— Я поняла, Лингер. Раз ты так решил, я не стану возражать.
А? И это всё? Она так легко сдалась?
Алиса не поверила собственным ушам – ни настоящим, ни фальшивым. Ведь только что Мэдиэн спорила с таким пылом!
Лингер тоже удивился. В его душе всколыхнулись сложные чувства, и он мягко ответил:
— Я рад, что ты понимаешь меня, Мэдиэн...
— Но! — Мэдиэн резко вскинула голову и уставилась на брата в упор. От её недавней печали и обиды не осталось и следа. — Раз уж ты собираешься работать учителем истории в Государственной школе Святого Ловуда, то не сможешь сидеть дома и приглядывать за мной. А раз так, нам ведь обязательно нужно нанять горничную, верно? Твоего жалованья точно на это хватит!
Она ткнула пальцем в сторону стоявшей неподалеку девушки:
— И по-моему, сестрица Алиса идеально подходит на эту роль!
Лингер: — ...
— А? Я?! Горничной?! — Алиса, до этого просто наблюдавшая за сценой со стороны, совершенно растерялась. — Но я же вообще не умею вести хозяйство!
— Ничего страшного, научишься! — Подбодрила её Мэдиэн.
Затем она снова повернулась к Лингеру и, словно по щелчку пальцев, приняла самый жалобный вид, на какой только была способна:
— Лингер, ну в этот-то раз ты должен согласиться! Посмотри, какая сестрица Алиса несчастная. Совсем одна, заброшенная в чужой мир, да ещё и хрупкая девушка! Если мы оставим её на улице, её обязательно кто-нибудь обидит! Разве заповеди Богини не учат нас помогать тем, кто попал в беду?
Лингер на эту пламенную речь никак не отреагировал, а вот Алиса не на шутку возмутилась:
— Это кто тут беззащитный?! Да я вообще-то гениальный игрок! Пройти без единой смерти этот ваш захудалый игровой мир для меня – раз плюнуть!
Мэдиэн лишь сердито топнула ножкой от такого упрямства.
Лингер же смерил хвастливую девицу холодным взглядом и произнес:
— Похоже, в твоем мире к людям относились слишком дружелюбно, раз ты позволяешь себе подобные заявления. Начнем с того, что у тебя нет никаких документов, подтверждающих личность, а значит, путь в государственные приюты и благотворительные учреждения Объединения Церквей тебе заказан. И кого ты собралась побеждать? Уличных пьяниц, безработных работяг, карманников, грабителей или бандитов? Город Линвелл называют Городом скорби. И знаешь ли ты, кто прямо сейчас, в этом девятнадцатом веке, проливает о нём горькие слёзы?
Его голос звучал ровно и бесстрастно, но от него веяло такой тяжелой властностью, что Алиса невольно оробела и отступила ещё на шаг. Поняв, что дала слабину, она упрямо вскинула подбородок и сквозь зубы огрызнулась:
— Ну а что мне ещё делать, а?! Ты ведь всё равно не хочешь меня приютить! Буду выживать сама, делать то, что умею. Что-то не так?
«Делать то, что умею...» – услышав эти слова, Лингер невольно дрогнул уголком губ, словно пытаясь улыбнуться. Он и сам не знал, была ли это улыбка, ведь он давно позабыл, каково это – улыбаться. Просто в памяти вдруг промелькнуло лицо другой девушки и её тихий, словно невесомый голос:
«Тот, кто вкусил Золотое яблоко, будет вовлечён в чужую Судьбу».
Это пророчество всплывало в его мыслях уже в третий раз за день.
Перед глазами чередой пронеслись недавние события, точно сцены в театре, неумолимо ведущие к финалу пьесы: констебль Бартон, принесший уведомление и пожелавший ему удачи; строгий, но справедливый господин Лоннинг и предложенный им выбор; младшая сестра, упрямо пытающаяся спасти церковь; и, наконец, упавшая с дерева девчонка, которая под молчаливым взором Богини возвестила о существовании иного мира.
Был ли тот мир местом её прежней жизни или же обителью, где упокоилась ваша душа, господин Янко?
Все эти образы и думы в конце концов вылились в один тихий вздох.
И всё же...
Подумав об этом, он произнес вслух:
— Ладно. Оставайся. Будешь работать горничной.
Он закрыл глаза, и свеча погасла. В темноте раздался радостный возглас Мэдиэн и удивленный вскрик Алисы. Но ни одна из них не знала одной простой истины...
В этом мире ничья Судьба никогда не принадлежала самому человеку.
(Конец главы)

Комментарии

Загрузка...