Лингер понял, что оставлять их наедине больше нельзя. У него возникли вполне обоснованные подозрения касательно психического здоровья девицы, беседовавшей с Мэдиэн.
Опасаясь за безопасность сестры, он решительно толкнул дверь. Старые петли натужно заскрипели, и тусклые сумеречные лучи вместе с уличной пылью ворвались в полумрак зала.
В зале не было абсолютно темно. На алтаре, где Лингер обычно совершал службы, горела одинокая белая свеча. Её колеблющийся огонёк разливал тёплый свет, разгоняя тени по углам и озаряя сострадательный, кроткий лик статуи Богини.
На границе светового круга, устроившись на дубовой скамье, сидели две девушки. Статуя Богини безмолвно взирала на них сверху вниз. Их длинные тонкие тени тянулись по стене, покачиваясь в такт дрожанию пламени. Временами сквозь окно врывался сквозняк, и тогда тени пускались в безумный пляс. Эта зловещая атмосфера напоминала немую кукольную пьесу в заброшенном театре или посиделки тёмных средневековых крестьян в таверне, слушающих байки менестрелей о ведьмах и вампирах.
Услышав шаги за спиной, обе девушки разом обернулись и уставились на вошедшего.
Одной из них была Мэдиэн – зеленоглазая девочка с розовыми волосами средней длины. В её взгляде смешались облегчение и испуг, а пальцы крепче сжали кухонную скалку. Вопрос о том, почему она сидит в молельном зале со скалкой в руках, безусловно, заслуживал внимания, но сейчас Лингера волновало другое.
Бегло осмотрев сестру и убедившись, что она невредима, Лингер перевёл взгляд на её гостью. При тусклом свете свечи он разглядел девушку с длинным золотистым хвостом и глазами цвета спелых рубинов. На ней была серебристо-серая толстовка с капюшоном и короткие шорты в тон. Наряд выглядел настолько вызывающе открытым, что любая благовоспитанная дама или джентльмен лишь неодобрительно покачали бы головой.
Подвеска в виде меча, кольцо с огненным узором, серебряный браслет на хвосте волос и, что бросалось в глаза сильнее всего, ободок с кроличьими ушами на шее – весь её облик, от одежды до манер, разительно отличался от местных.
Рядом с ней даже самые эксцентричные предсказатели-морианцы, не расстающиеся с плащами, капюшонами и хрустальными шарами, показались бы верхом нормальности.
В голове Лингера промелькнул образ девушки, которую он видел на Муниципальной площади – той самой, что назвалась Сент-Шерией. Он невольно сопоставил их. У обеих была одна общая черта: они совершенно не вписывались в эту эпоху. Словно... явились из совершенно другого мира.
— Привет! — Девушку ничуть не смутил его оценивающий, почти сканирующий взгляд, и она дружелюбно помахала рукой:
— Меня зовут Алиса, приятно познакомиться!
Лингер не разделил её энтузиазма. Лишь сухо кивнув в ответ, он повернулся к сестре и спокойно спросил:
— Это твоя новая подруга, Мэдиэн? Если память мне не изменяет, на Бирюзовой улице никогда не жила девочка по имени Алиса.
На самом деле, конечно, жили. В Королевстве Великая Бритта имя Алиса встречалось на каждом шагу, но Лингер был абсолютно уверен, что ни одна из тех Алис не имела ничего общего с сидящей перед ним гостью.
— Ну... — Мэдиэн отвела глаза, не смея встретиться взглядом с братом, и робко забормотала:
— На самом деле она... э-э... упала с дерева...
— Да нет же, я же говорю: я перенеслась сюда с Земли, прямо во время игры! — Вмешалась Алиса, прерывая их семейный диалог. Для пущей убедительности она вытащила два странных предмета:
— Во, глядите. Это лимитированная игровая приставка Super Lever Player, сокращённо SLP, и картриджи к ней.
Устройство, которое она назвала приставкой SLP, представляло собой небольшой серебристо-белый металлический куб, легко умещавшийся на ладони. На его лаконичном гладком корпусе виднелся таинственный тёмно-золотой узор, складывающийся в буквы «G» и «I». На стыках не было ни единого шва, но на верхней грани располагался узкий разъём, явно предназначенный для какого-то внешнего модуля.
Второй предмет, названный «картриджем», выглядел как изящное изделие, надёжно защищённое латунным корпусом, из которого выглядывали лишь металлические контакты. По форме и размеру он идеально подходил к разъему на приставке. Всего картриджей было восемь. Они аккуратно покоились в металлическом пенале серебристо-серого цвета. Их дизайн завораживал причудливой красотой, а габариты и материал казались настолько идентичными, что невооруженным глазом невозможно было заметить ни малейшего различия.
— Это эксклюзивное издание! — С гордостью заявила Алиса. — Единственное на всей Земле!
Лингер не понимал причин для такой гордости. Нахмурившись, он спросил:
— Что это за мяч – Земля?
Он слышал только о крикете, бейсболе, поло и футболе, и даже пару раз посещал матчи местных лиг по приглашению. Что же касается Земли... неужели это какой-то новый вид спорта, завезённый из-за границы?
— Да Земля – это не мяч! — Рассмеялась Алиса. — Это мир, в котором я жила.
Она захлопала своими огромными рубиновыми глазами и терпеливо принялась объяснять:
— Под «шаром» я имею в виду планету. У вас ведь есть понятие планет, верно? Судя по архитектуре, тут у вас типичный британский девятнадцатый век. Наверное, период Первой промышленной революции? Как там говорилось в рекламном слогане игры... «Насладитесь фэнтезийным приключением в стиле викторианского стимпанка»?
— Сейчас действительно девятнадцатый век, — Лингер прервал её разглагольствования. — Вот только Первая промышленная революция в нашей истории началась ещё в двенадцатом веке. Твои догадки несколько расходятся с реальностью.
— Да как так-то?!
Первой реакцией Алисы было полное недоверие:
— Если промышленная революция началась семь веков назад, вы бы уже давно летали на электричестве или вообще перешли на альтернативные источники энергии! Почему вы тогда так отстаёте?
— Потому что Паровая священная война, бушевавшая без малого два столетия, полностью парализовала научно-технический прогресс на Западном континенте. Экономика и общество были отброшены на сто лет назад, а последствия этого конфликта до сих пор не поддаются исчислению. Многие современные историки сходятся во мнении, что все наши нынешние научные достижения – это лишь попытка отдать долги за ту жестокую войну пятивековой давности.
Лингер сделал паузу и покосился на Алису:
— Впрочем, неудивительно, что ты этого не знаешь. Подобные темы проходят только в университетах.
— Паровая священная война длиной в двести лет? — пробормотала Алиса, переваривая незнакомый исторический термин.
Лингер, однако, не дал ей возможности углубиться в размышления. Он ровно произнёс:
— Для твоего возраста эта тема слишком сложна и запутана. Поступишь в университет – тогда и изучишь её подробнее, госпожа Алиса. И вот тогда я с удовольствием подискутирую с тобой о скрытых причинах и деталях тех событий. Но сейчас уже поздно. Юным особам не пристало бродить по улицам в сумерках, даже если они нашли приют в церкви Богини.
Услышав столь явное вежливое указание на дверь, Алиса ничуть не обиделась. Напротив, в ней проснулось любопытство:
— То есть ты мне с самого начала ни на грош не поверил?
Ответ Лингера был предельно лаконичен:
— Ни единому слову.
— Ой-ёй... — Мэдиэн рядом закрыла лицо ладонями. Она прекрасно знала, насколько практичен её брат, но не ожидала, что он окажется настолько неотёсанным сухарем при общении с такой милой и общительной девушкой. За его будущее становилось по-настоящему страшно.
— И всё потому, что у меня нет веских доказательств? — Алиса покрутила в руках приставку с картриджами. — Этого мало?
— Абсолютно, — раздался всё такой же безжалостный ответ, от которого пламя свечи испуганно дрогнуло. — Твои речи звучат настолько абсурдно, что ни один здравомыслящий человек не примет их на веру. Они скорее напоминают избитые уловки мошенников. Хотя должна отдать тебе должное: твоя легенда звучит куда свежее, чем бредни уличных шарлатанов, выдающих себя за потомков маршала На или переродившихся кайзеров.
Алиса надулась от досады:
— Ну спасибо за комплимент! Но я правда не мошенница!
— Я и сам склонен верить, что ты не мошенница, поскольку ты не пыталась выманить ничего ни у меня, ни у Мэдиэн. Поэтому я списываю всё на невинную детскую шалость и пока не собираюсь заявлять в полицию.
— Ну тогда спасибо тебе во второй раз, — Алиса закатила глаза. — И кстати, мне уже восемнадцать лет! Я совершеннолетняя и имею полное право пить алкоголь. Какая я тебе девочка?
— Алкоголь вредит здоровью, — робко вставила Мэдиэн, сидевшая между ними. Получив от Алисы быстрый ответ: «Да я же просто пошутила!», девочка повернулась к брату. В её ясных зелёных глазах читалась слабая, но искренняя решимость:
— Лингер, я... я верю, что Алиса говорит правду.
Она шла против мнения брата ради едва знакомой гостьи! Алиса тут же притворно утёрла слезу, бурно выражая свою признательность. Лингер не обратил на её паясничанье никакого внимания и ничуть не рассердился. Он лишь серьёзно спросил сестру:
— И почему же? На чём строится твоя вера?
Щёки Мэдиэн порозовели от возбуждения, когда она принялась перечислять:
— Потому что... потому что она рассказала мне о стольких удивительных вещах! О колоссальных зданиях из стали, об огромных железных птицах, летающих от одного края неба к другому, о крошечных наушниках, которые надеваешь – и слышишь музыку, о волшебных ящиках-телевизорах, показывающих всякие невероятные сюжеты... и о... об играх, позволяющих прожить совсем другую жизнь в выдуманных мирах! Разве это не потрясающе, Лингер? Если бы она не пришла из другого мира, откуда бы ей всё это знать?
Лингер на мгновение замолчал. Ему очень хотелось возразить, что человек с богатым воображением способен выдумать любые небылицы, как это делают авторы модных нынче бульварных романов ужасов. Разве вампиры, оборотни, ведьмы или колдуны существуют на самом деле? Всё это лишь плод фантазии писателей.
Но видя, каким восторгом и надеждой светятся глаза Мэдиэн, он так и не решился произнести эти слова вслух. Сжав губы, он резко сменил тему:
— Язык.
— А?
Обе девушки опешили, не понимая, к чему он клонит.
Лишь взгляд Лингера оставался по-прежнему спокойным и холодным. Направив его на Алису, он спросил:
— Если ты утверждаешь, что прибыла из мира, который не имеет с нашим абсолютно ничего общего... тогда почему ты прекрасно понимаешь нашу речь и без малейшего труда на ней разговариваешь?

Комментарии

Загрузка...