квантовая передача — дело мгновенное, и стоило снова открыть глаза, как мы оказались в другом мире. Мы с Чэн Сюэ жались друг к другу в транспортировочной капсуле и долго не выходили наружу, словно зрители, только что досмотревшие страшный фильм. Фильм закончился, но дыхание крови и смерти отчетливо застряло в прозрачном куполе капсулы.
Этот мир был тих: никаких разрывающихся снарядов, никакой тряски, никаких убийств, никакой смерти — только слезы и раскаяние.
Скольких людей я погубил! Из-за моего безрассудства погибло столько людей! Я потерял Сун Лин, я уморил боевых товарищей отца и столько полных жизни существ, чье существование должно было таить в себе куда больше возможностей, но оборвалось по моей вине.
Что еще хуже, я не привел соплеменников к свободе, а толкнул их навстречу катастрофе. Они терпят неведомые унижения и оскорбления, а я, спрятавшись в эту черепашью панцирную скорлупу, обратился дезертиром.
Ах ты, Чэн Фу, ну и трус же ты!
— Брат! — Чэн Сюэ трясла меня за плечо, возвращая к реальности. Она уже открыла защитный купол передатчика и, поддерживая меня, помогла выйти наружу. Мы находились в герметичном доме из красного кирпича с обстановкой столь убогой, что она сильно напоминала чей-нибудь задний двор-склад.
На окружающих стенах даже висели кинжалы да ружья, но большинство из них покрылось ржавчиной, опечатанное паутиной и пылью.
В руке я все еще сжимал кулон, брошенный мне Чжао Дэи перед смертью. Это была плоская круглая металлическая коробочка, снаружи украшенная женским портретом. Стоило мне ее открыть, как луч света упал на стену, являя собой проекцию видеозаписи.
На кадрах двадцатилетней давности запечатлена свадьба Чжао Дэи и молодой женщины. Чжао Дэи был все таким же смуглым, но куда более бодрым, чем нынче; женщина возвышалась над ним на целую голову — белокожая, красивая и статная. Угол съемки сместился от жениха с невестой к заполненным до отказа гостям внизу. Люди четко делились на два лагеря: с одной стороны — родственники в разномастных праздничных нарядах, с другой — ровные ряды парадной военной формы.
Мое внимание мгновенно привлек мужчина, сидевший впереди военных, — мой отец, Чэн Чэн! Рядом с отцом сидела женщина — моя мать. Отцу тогда перевалило за сорок, а матери было чуть за тридцать...
Запись исчезла.
Это были самые счастливые мгновения в жизни Чжао Дэи. Пожалуй, сразу после свадьбы он отправился на фронт, и с тех пор они виделись редко — вплоть до послевоенного плена, когда разлука с женой затянулась на двадцать лет. Нетрудно вообразить, что этот кулон был его сокровищами сокровищем: бесчисленными черными ночами, мечась без сна, он украстаку доставал его, вплетая тоску по жене и ребенку в устремленность к свободе.
Легко представить и то, какую колоссальную надежду подарил Чжао Дэи мой прилет на Землю во главе Фермы Куафу. Но он никак не мог предвидеть, что в конце концов я его предам. Доверие, оказанное мне, обернулось тем, что он навеки разлучился с женой и ребенком.
— Брат! — прибежала следом за мной Чэн Сюэ, сжимая в руках какую-то брошюру. — Смотри, это секретная база, которую в те годы план АИК завел в тылу врага! — Она указала на один из городов в буклете: — Вот это — столица репликантов, Город Сиси.
Город Сиси? Я изо всех сил напряг память, отыскивая это знакомое название. — Тот самый прибрежный город на востоке Тихого океана из учебников истории?
— Да! — подтвердила Чэн Сюэ. — В те времена один из девяти ключевых городов, которые репликанты и ИИ первыми объявили независимыми. Более того, одна из пяти ядерных бомб разорвалась всего в двухстах километрах от Города Сиси. Однако теперь это место превратилось в столицу Объединенного правительства. Никак не уложу в толк их логику.
— Логика машин отличается от нашей, человеческой, да и репликантов явно уже не назовешь людьми.
Чэн Сюэ продолжила вчитываться в текст брошюры:
— Брат, тут написано, что мы находимся в подвале одного бара. Хозяин заведения носит позывной Подсолнух и является оставленным в Городе Сиси довоенным агентом нашей родины. Она должна была помогать заброшенным агентам АИК выполнять задачи по диверсиям и ликвидации.
— Прошло уже двадцать лет, мир перевернулся. Выдержит ли этот цветок подсолнуха внезапную бурю перемен?
— Ты хочешь сказать, что она могла погибнуть?
— Гибель — лишь один из вариантов. Даже если она жива, неизвестно, не изменила ли она присяге.
Чэн Сюэ вздохнула:
— Но другого выхода нет. Мы прибыли в государство, где правят ИИ и репликанты, повсюду шпионы — того и гляди пристрелят прямо посреди улицы. Как ни крути, этот Подсолнух — наша единственная надежда.
Выбравшись из подвала, мы поняли, что всё представлялось нам куда проще. Тот старый бар давно канул в Лету; вывеска осталась прежней, только теперь заведение превратилось в бордель. Мы с Чэн Сюэ шли по коридору, то и дело разминаясь с полуголыми женщинами, от которых разило удушливыми резкими духами. Во взглядах, брошенных на меня, сквозила двусмысленность, а в глазах словно застряли рыболовные крючки для ловли мужиков. Впрочем, некоторые смотрели и на Чэн Сюэ — казалось, пожелай она того сама, она запросто могла бы сойти за их клиентку.
Большинство из них были вполне полноценными женщинами, среди которых попадались настоящие красавицы, способные взволновать любого мужчину. Но встречалось и несколько «неполноценных»: я заметил, что у кого-то руки, у кого-то ноги, а у кого-то глаза или носы на голове были заменены механическими протезами.
Однако среди клиентов борделя не нашлось ни единого здорового мужчины — все они состояли из механических репликантов. Поэтому, когда мы с Чэн Сюэ пересекали главный зал, все присутствующие уставились на мои конечности и тутор, и в их лицах отчетливо читались зависть и ревность.
Вдруг дорогу нам преградил старик со сплошь железными конечностями. У него было типичное азиатское лицо с приплюснутым вздернутым носом, изо рта разило тухлятиной вперемешку с перегаром, а крупная черная родинка в уголке рта, казалось, была закопчена его же зловонным дыханием.
— Новые лица! — изо рта у него торчали желтые зубы. Сами по себе они росли не сплошным рядочком, но черная грязь по бокам — словно застарелое масляное отложение на шестеренках полувековых часов — намертво склеивала их воедино. На похожей на картофелину голове рос редкий, словно сухая трава, ежик коротких волос. Маленькие крысиные глазки бегали вверх-вниз, оценивающе разглядывая Чэн Сюэ, после чего он обратился ко мне: — Называй цену, товар что надо!
Я бесцеремонно оттолкнул его: очевидно, он принял Чэн Сюэ за проститутку.
— Кто здесь главный?
Этот чернозубый снова прижался со спины к телу Чэн Сюэ, расплывшись в мерзкой ухмылке:
— Главный здесь я.
— Ты?
— А чо, боишься, что я не потяну цену? Говорю тебе, за таких полноценных цыпочек-сапиенсов мы отваливаем самую высокую цену во всем Городе Сиси!
Чэн Сюэ спряталась за мою спину. Тут кто-то в толпе улюлюкнул:
— Старик Жуань, они же парочка, ты что, принуждаешь порядочную девушку к падению?
Румяный (так звали этого типа) обнажил черные зубы:
— Хэ, ну и что, что парочка? Если он продает, я покупаю!
Не желая больше терпеть его оскорбления в адрес сестры, я ухватил его за обшлаг рукава:
— Когда-то здесь был бар?
— Ага... Ого, силища-то какая! — он протянул руку, оглаживая мои мускулы с таким любопытством, будто любовался изысканным старинным фарфором.
— Куда делся прежний хозяин бара?
— Тц-тц-тц, плоть и впрямь отменная, навевает воспоминания... А ты с какой целью интересуешься? — Его стальная ручища поползла по моей руке к груди, но я перехватил ее и отбросил.
— Хватит нести чушь, иначе... — Я сложил правую руку в форме пистолета и упер ему в бок.
То ли его испугал мой жест «пистолета», то ли он учуял исходящий от меня запах крови, но шутить старик перестал. Сделав серьезное лицо, он проговорил:
— Раз уж вы ищете сестрицу Хуа, следуйте за мной.
Этот Жуань провел нас в самый конец коридора на третьем этаже, трижды постучал в дверь и вошел лишь после того, как получил разрешение. В комнате находилась всего одна женщина: она сидела в инвалидном кресле, передвигаясь от окна к выходу. Ее платье на уровне бедер сминалось и безжизненно свисало по бокам кресла наподобие скатерти.
Сестрице Хуа на вид было около сорока. Несмотря на физический недуг, ее сбивающее с толку и привораживающее очарование ничуть не увяло. На плечи спадал каскад иссиня-черных волос, густые брови были чуть опущены, но в глазах таилась мудрость человека, повидавшего на своем веку всякое. Кожа казалась бледной, губы подкрашены нежной помадой, под изящной шеей прорисовывались красивые ключицы, а золотистое платье на бретелях оттеняло ожерелье с бирюзой. От нее веяло той редкой нынче элегантностью, которую уже почти не встретишь.
Старик Жуань отрекомендовал нас:
— Сестрица Хуа, эти двое молодых людей упорно твердят, что должны вас видеть. Вот он, — он указал на меня, — даже знает, что в прошлом наше заведение было баром.
Сестрица Хуа остановилась в двух метрах от нас, слегка приподняв подбородок и глядя на меня снизу вверх. Ее чуть округлый подбородок ловил оранжевые отсветы люстры.
— Откуда пожаловали столь юные гости?
Прежде чем раскрывать карты незнакомцам, лучше было попридержать свое инкогнито.
— С востока.
— С востока? — она едва заметно улыбнулась. — И зачем же вы пожаловали в мою скромную обитель?
— Ищем хозяина этого бара. Насколько нам известно, раньше здесь было питейное заведение.
— Верно. Впрочем, с тех пор как я выкупила это местечко, прошло уже почти двадцать лет.
— Тогда вы наверняка застали прежнего владельца. Очень надеемся, что вы поможете нам с ним повидаться.
Сестрица Хуа бросила взгляд на Жуаня, и тот послушно вышел за дверь, аккуратно затворив ее за собой.
— Ищете хозяина бара? Уж не выпить ли хотите? — она весело рассмеялась. — В Городе Сиси продажа алкоголя под запретом уже пятнадцать лет, и мы, разумеется, не смеем нарушать закон. Уж не заслал ли вас Управление по делам сапиенсов проверять, не приторговываем ли мы здесь тайком красным виноградным вином? Чего греха таить, иные клиенты падки на выпивку, но смею вас заверить: весь алкоголь они приносят с собой, мы подобным не промышляем.
— Мы не имеем никакого отношения к Управлению по делам сапиенсов, просто у нас есть кое-какие дела к бывшему владельцу.
— С прежним хозяином мы пересекались лишь пару раз, нынче же человека занесло в чужие края, найти его непросто, — ее тон неожиданно переменился: — Раз вы проделали столь долгий путь, дело явно не простое.
Чэн Сюэ, до того молча наблюдавшая, как мы ходим вокруг да около, не выдержала и вставила слово:
— Ее прозвище случайно не Подсолнух?
— Подсолнух? — Сестрица Хуа приподняла правую руку и потерла висок, левой легонько тронула подлокотник, и кресло развернулось. — Память моя нынче ни к черту: Подсолнух там или Лунный цветок — решительно не припомню. Подсолнух, подсолнух...
Она подкатила на автоматической коляске обратно к окну и раздвинула тяжелые шторы. За стеклом царила сплошная серая дымка, отчего в закрытом виде помещение смотрелось куда приятнее.
— Глядите на это загрязнение: в Сиси, кроме влачащих жалкое существование сапиенсов да мутировавших от радиации гигантских крыс, почти не осталось живых существ. Ни солнца, ни цветов, и уж тем более никакого Подсолнуха, которого вы разыскиваете.
Чэн Сюэ вдруг выпалила:
— Да вы и есть Подсолнух, верно?
Сестрица Хуа на секунду замерла, а затем залилась безумным смехом. Смеясь, она развернулась обратно:
— Девочка, вы сюда — вино покупать или цветы? Что бы вы ни искали, кажется, адресом вы ошиблись. Впрочем, если вы постигли истину о том, что женщина подобна цветку, можете срывать любые соцветия в моем заведении... Девочка, если пожелаешь, ты сможешь жить даже беззаботнее и веселее собственного брата.
— Вы... — Чэн Сюэ покраснела и повернулась ко мне: — Брат, она нам не поможем, пошли отсюда!
Я хмыкнул, но с места не сдвинулся: за окном клубилась серая муть, и если мы с сестрой покинем это убежище, то куда подадимся? Пока я раздумывал, сестрица Хуа неожиданно вернулась к теме:
— Кто вы такие на самом деле? Скажите правду, глядишь, я проявлю к вам хоть капельку милосердия.
— Мы... и вправду странники с востока.
Сестрица Хуа холодно усмехнулась. Правой рукой она откинула крышечку на правом подлокотник кресла, под которой скрывалась красная кнопка.
— Знаете, для чего она служит?
Мы промолчали. Сестрица Хуа продолжила:
— Десять лет назад Объединенное правительство приняло закон: любое умное и полуумное электрооборудование, выпускаемое с тех пор, обязано иметь кнопку тревоги...
У меня внутри все похолодело. Я видел, как ее указательный и средний пальцы с красным маникюром сделали пару круговых движений над кнопкой, однако нажимать ее она не стала:
— Не ведая даже такого элементарного, вы смеете выдавать себя за пришельцев с востока? Вы оба молоды, лица одно краше другого, и чисто по-человечески, ради нашего общего родства сапиенсов, мне искренне жаль нажимать ее. Иначе вся ваша дальнейшая жизнь может разрушиться по одному моему мановению.
Я притянул к себе Чэн Сюэ, слегка сжал ее ладонь, велев не бояться, а затем ответил сестрице Хуа:
— Мы беглые преступники.
— Брат!
Сестрица Хуа снова рассмеялась — то ли над моим простодушием, то ли над досадой Чэн Сюэ. Она вернула крышечку красной кнопки на место.
— Я и так догадывалась, по меньшей мере на девяносто процентов. Много ли в этом Городе Сиси здоровых, полноценных сапиенсов? Вы вдвоем с сестрой даже не думайте выходить за порог моего заведения: стоит вам ступить наружу, как не пройдет и пяти минут, как вас сцапают патрульные.
После этих слов мне даже показалось, что сестрица Хуа прониклась к нам симпатией.
— Подсолнух уехала на юг, я отправлю за ней людей, чтобы вернуть ее сюда, но дорога займет дня два-два с половиной. Переждите пока в моем заведении.
— Два-три дня? — изумилась Чэн Сюэ. — Разве в месте, где она живет, нет телефонов?
— Глупышка, ты воображаешь, будто Город Сиси застрял в пятидесятилетней давности? — она покачала головой. — Вся информация в Сиси абсолютно прозрачна, каждый произнесенный по телефону слог прослушивается. И ладно бы телефонные разговоры — даже наша беседа с глазу на глаз не гарантирует стопроцентной безопасности... Впрочем, здесь действует особая система глушения сигнала, так что кроха конфиденциальности все же сохраняется, оттого у меня и толпится столько клиентов.
— Настолько жесткая слежка? Разве здесь осталось хоть какое-то понятие о правах человека?
— Права человека? Я уже целую вечность не слышала этого словосочетания, — сестрица Хуа смаковала этот термин. — Конфиденциальность — самое ненавистное слово для Объединенного правительства. Сколько лет существует эта страна, столько лет не утихают дебаты о том, должны ли все граждане-сапиенсы проходить сканирование памяти. По мнению одних, во имя стабильности государства каждый сапиенс обязан пройти через сканирование мозга, и перед лицом правительства у вас не должно быть никаких секретов... Но находятся и те, кто яростно отстаивает так называемые права человека, из-за чего данный законопроект до сих пор не принят. Хм! Да у кого из них нет своих скелетов в шкафу? В конце концов, большинство членов парламента — киборги, перенесшие мозговые нейроимпланты. Многие из них еще двадцать лет назад крутили шашни с врагами, и прими они закон об обязательном сканировании мозгов, добрая половина парламентариев не избежала бы расплаты.
Пока она говорила, то подкатила коляску к шкафу, ввела несколько строк пароля и извлекла оттуда небольшую коробочку.
Я поинтересовался:
— Те киборги, о которых вы только что упомянули, должно быть, и есть те самые телесно-синтетические люди? Если человеческий мозг подвергается сращиванию с искусственным интеллектом, приравнивается ли он к нему?
— Сама я ничего себе не вплавляла, откуда мне знать? — она подъехала к нам, открыла коробочку и достала две маленькие круглые пластинки размером с миндальный ноготок, излучающие металлический блеск. Протянув их мне, она велела: — Прилепите себе за уши.
Чэн Сюэ настороженно спросила:
— Что это?
— Удостоверяющие чипы.
— Чипы? Если мы их наклеим, не выдадим ли мы себя с головой?
Сестрица Хуа вновь усмехнулась:
— Какая же ты недоверчивая девчонка, во всем ищешь подвох... Хотя в наше время иначе и нельзя, — пояснила она. — В Городе Сиси у каждого, будь то сапиенс или хуэец, есть собственный идентификационный чип. Эти два чипа я раздобыла через знакомых в Управлении по делам сапиенсов, и принадлежали они брату и сестре... — она бросила косой взгляд на дверь, — Сын старика Жуаня промышлял в Сиси подделкой чипов для переправки нелегалов, но погорел, был схвачен правительством и расстрелян. Его контрабандные чипы изъяли, а мой друг в Управлении по делам сапиенсов помог выудить парочку из партии вещдоков, подлежащих уничтожению, оставив их у меня на крайний случай. Эта пара чипов принадлежала брату и сестре вьетнамского происхождения — они станут вашими новыми документами в Сиси, этого вполне хватит, чтобы пройти рядовые проверки.
Чэн Сюэ взяла с моей ладони чипы, внимательно их рассмотрела и осведомилась у сестрицы Хуа:
— С какой стати нам вам верить? А вдруг... вдруг это маячки-пеленгаторы, и мы с братом даже сбежать не успеем? Что тогда делать?
— Девочка, можете мне не верить. Но разве у вас остался выбор?
Чэн Сюэ беспомощно посмотрела на меня. Я подцепил ногтем чип из ее рук и прилепил ей за правое ухо — точно так же, как сделал себе.
Убедившись, что мы справились, сестрица Хуа заметила:
— Молодой человек, опыта у тебя куда меньше, чем у твоей сестры... — она запнулась, и лицо ее вмиг посуровело. — Они идут! Верите мне — молчите в тряпочку...
Я не успел переспросить, что она имела в виду, как дверь за спиной распахнулась. Прежде чем прозвучали слова, раздался щелчок снимаемых с предохранителей пистолетов, причем щелкал не один ствол.
— Сестрица Хуа, эти двое, надо полагать, ваши новые клиенты? — раздался за нашими спинами ледяной мужской голос.
— Брат... — Чэн Сюэ крепче сжала мою руку. — Она что... — В ее взгляде отчетливо читалось подозрение, что сестрица Хуа нас сдала. Я крепко сжал ее ладонь в ответ, призывая успокоиться, после чего развернулся вместе с ней, приняв вид людей, чей разговор прервали на полуслове.
На пороге стоял потрясающе красивый европеец в сопровождении еще двух мужчин с безупречными чертами лица. Первый облачился в строгий серый костюм с белой сорочкой и коричневым галстуком, двое других были в черных костюмах, с пистолетами наготове в руках.
Все трое — поразительно смазливые и столь же ледяные.
Сестрица Хуа улыбнулась вошедшему первому:
— Капитан Инь, если вы не заглянете в мое заведение по три-четыре раза на дню, то и отчет руководству сдать не сможете?
Холодный взгляд капитана Инь скользнул по нам с Чэн Сюэ, после чего он обратился к сестрице Хуа:
— Это моя служебная обязанность. Континент Сакуры — место с пестрым контингентом, объект нашего усиленного контроля. Только что мы зафиксировали всплеск эмоционального фона сапиенсов и после расшифровки узнали, что в вашем заведении появились двое новичков. Ради безопасности Города Сиси мы обязаны выяснить, кто они.
— Ну и выяснили? — поинтересовалась сестрица Хуа.
Молодой офицер по имени капитан Инь шагнул к нам с Чэн Сюэ. Его безжизненные, пустые зрачки глядели на меня, напоминая две черные воронки.
— Господин Жуань Вэнькан, — механически двигая лицевыми мышцами, выдавил он сквозь зубы, — как молодой сапиенс, живущий исключительно на государственное пособие и при этом регулярно околачивающийся в заведениях вроде Континента Сакуры, вы неминуемо должны испытывать нехватку средств.
Он бросил взгляд на Чэн Сюэ:
— Правительство уже предоставило безработным бесплатные возможности для профессиональной подготовки. Заботясь о вашем будущем, я настоятельно рекомендую пройти обучение, а не тратить время на потакание собственным страстям.
Сестрица Хуа не преминула вставить:
— Капитан Инь, вы повторяете эту пластинку каждому встречному гостю — неужто хотите, чтобы мой Континент Сакуры прикрыли?
— Я выполняю свой долг. Уровень занятости среди сапиенсов падает все ниже. Молодежь вроде них получает государственные подачки, не принося стране никакой пользы, и я считаю своим долгом открыть им глаза.
— Ой-ой-ой! Пусть мы, сапиенсы, и не трудимся, но нам есть чем торговать — хотя бы собственной памятью, в отличие от некоторых.
— Сестрица Хуа, у каждого свои сильные стороны. Но если заглядывать в будущее, мы непременно оставим вас, сапиенсов, далеко позади. Я радею лишь за развитие государства и озвучиваю этим молодым людям рекомендации правительства.
— До чего же вы хлопотливы! Ну так что, проверка окончена? Каждый ваш визит распугивает едва ли не половину моих клиентов!
— Это нас не касается. Можете посоветовать им обратиться в Управление по делам сапиенсов для проведения нейрокомпьютерной операции — все бесполезные эмоциональные модули, влияющие на сапиенсов, будут благополучно удалены...
— Старик Жуань, проводи гостей!
Капитан Инь тут же развернулся и в сопровождении двух подручных вышел за дверь. Старик Жуань, все еще не отойдя от испуга, бросил на сестрицу Хуа многозначительный взгляд, захлопнул дверь и бросился догонять троицу.
— Убедились? — произнесла сестрица Хуа, глядя на меня. — Вот она, эффективность Города Сиси. Впрочем, не только Сиси — все Объединенное правительство работает в таком ключе.
Я шумно выдохнул, едва веря услышанному:
— И это вся проверка?
— Пока он пялился на вас, система уже отсканировала ваши личные данные. Счастье ваше, что вы вовремя вплавили чипы, запоздай мы хоть на полминуты... — она вздохнула: — И меня бы за компанию поволокли за вами впридачу.
Я мысленно поразился плотности и оперативности контроля военных и силовиков в Городе Сиси.
— Те трое... они ведь тоже выглядели как полноценные сапиенсы. Почему же мне показалось, будто с ними что-то не так?
Сестрица Хуа покачала головой:
— Ну вы и деревня! Повезло вам столкнуться со мной и стариком Жуанем, иначе даю голову на отрез: в Сиси вы бы и суток не протянули. — При этих словах она украдкой глянула на Чэн Сюэ. Та потупилась, но даже не соизволила извиниться. Сестрица Хуа продолжила: — Эти трое — хуэйцы!
— Хуэйцы?
Сестрица Хуа понизила голос:
— То есть высший искусственный интеллект, роботы... Впрочем, произносить эти два слова в присутствии хуэйцев категорически запрещено законом. Это оскорбительное выражение, применимое лишь к неодушевленным инструментам, но никак не к гражданам-хуэйцам Объединенного правительства. Точь-в-точь как пару десятков лет назад нельзя было называть чернокожих ниггерами.
2
Старик Жуань провел нас с Чэн Сюэ через кухню, обогнул подсобный склад и, отодвинув в углу несколько столов, открыл взору проем высотой в человеческий рост. Распахнув дверцу, он нырнул внутрь первым. За ней обнаружилась на редкость заурядная семейная гостиная.
— Это двухъярусные апартаменты. На первом этаже кухня, кабинет и спальня, на втором — еще две спальни, — он перевел взгляд на нас: — Девушка пусть располагается наверху, а господин поживет внизу. Поскольку внизу установлена линия связи со мной, при возникновении чрезвычайной ситуации я предупрежу вас заранее.
— Почему это вы нас разделяете?
Старик Жуань усмехнулся, и черная родинка в уголке его рта задергалась:
— Девушка, ну что вы цепляетесь к словам? Если вы не возражаете, можете спать на одной кровати? Ха-ха-ха.
Чэн Сюэ и впрямь отличалась повышенной подозрительностью. Я хлопнул ее по плечу:
— Не бойся, давай подчинимся их порядку. К тому же мы будем жить этажом выше и этажом ниже — если что-то случится, просто позови меня, и я мигом поднимусь.
Старик Жуань ухмыльнулся:
— Вот именно! Раз вы и вправду родные брат с сестрой, должны же проявить чуточку понимания и дать парню немного личного пространства, особенно в таких местах. Мужики есть мужики!
— Эй, что ты мелешь?! — возмутилась Чэн Сюэ. — Мой брат вовсе не такой пошляк, как ты себе воображаешь!
Старик Жуань зашагал обратно к лазу, комично перебирая металлическими конечностями:
— Девочка, с таким ледяным выражением лица и вечной отчужденностью тебе будет трудно найти мужа. Лучше я познакомлю тебя с одной подругой, пусть научит уму-разуму, чтобы в будущем не остаться без ремесла...
— Да пошел ты... катись!
Громко хохоча, старик удалился.
— Брат, неужели тебе не кажется этот тип отвратительным?
— Не стоит называть его отвратительным. Человек, годами варьирующийся в подобных местах, вырос совсем в другой среде. На язык он чересчур остр, но в душе не обязательно плох.
— Он негодяй, самый настоящий негодяй! — вспылила Чэн Сюэ. — Брат, по-моему, нам надо держать ухо востро: эта сестрица Хуа вместе с этим прохвостом в любой момент могут нас сдать.
– Если они нас предадут, то разве только что на глазах у Капитана Инь не представилась прекрасная возможность?
– Нет, сестрица Хуа опасается последствий. Устроив нас на ночлег и действуя постепенно, она показывает, что у этой женщины есть голова на плечах.
Я усадил её на диван.
– Тебе не стоит слишком переживать. Сестрица Хуа не похожа на плохую женщину. Когда я рассказал ей, кто мы такие, она, напротив, отдала нам эти два чипа и даже поведала об их происхождении. Думаю, она намекает нам, что её прошлое весьма туманно, а возможно, она даже промышляла контрабандой и нелегальной торговлей. Она жертвует личными секретами ради нашего доверия, так что, судя по всему, предавать нас она не станет.
– Но до сих пор она даже не спросила, кто мы такие, и её совершенно не интересуют наши имена. Тебе не кажется, что это противоречит всякому здравому смыслу?
– Наверное, она просто не хочет заходить слишком далеко в связях с нами.
Чэн Сюэ больше не стала возражать. Изнемогая от усталости, она после ужина, присланного Стариком Жуань, поднялась наверх в комнату, чтобы отдохнуть.
Я тоже вернулся в свою комнату, кое-как умылся и лёг на кровать. Несмотря на усталость, сон никак не шёл. Образы Чжао Дэи, Го Аня и Дин Линь непрестанно мелькали перед глазами. То, что произошло за последние дни, и впрямь походило на галлюцинацию. Однако раны на теле и запах крови, пропитавший одежду, вновь и вновь напоминали, что всё это происходило наяву.
Больше всего сердце у меня болело за Сун Линь...
У меня когда-то было всё, но в одно мгновение судьба безжалостно отняла их у меня. Земляне, боевые товарищи, любимая женщина — где вы все? Квантовый передатчик в подвале не поддерживает обратную передачу, и даже если я захочу вернуться к подножию Куньлуньских Близнецов, мне придётся дожидаться появления той самой женщины по имени Подсолнух. Она осталась моей единственной надеждой.
Держитесь!
– Скрип... – дверь комнаты приоткрылась.
Я подумал, что это Чэн Сюэ, но, бросив взгляд в сторону, увидел вошедшую девочку лет тринадцати-четырёх. У неё была бледная кожа, а из одежды — лишь шёлковое платье на бретельках с открытыми плечами. Босиком, легко ступая, она подошла к моему изголовью. И, к моему полному удивлению, не говоря ни слова, забралась на мою кровать.
Я тут же сел.
– Ты кто?
Она надавила на мои ноги поверх одеяла, опустившись на колени по обе стороны от моих голеней, и секунд пять неотрывно смотрела мне прямо в глаза.
– Мама велела мне составить тебе компанию в постели.
– Твоя мама? – я указал наверх. – Хозяйка этого дома?
Она покачала головой:
– Все называют её сестрицей Хуа.
– Ты дочь сестрицы Хуа! – я осторожно высвободил ноги из-под одеяла и сел по-турецки. Должно быть, сестрица Хуа прислала её позаботиться о нашем с Чэн Сюэ быте. – Наверху есть ещё одна пустая спальня, можешь пойти туда.
– Мама приказала мне лечь в постель с тобой.
Я принялся отмахиваться:
– Ты наверняка не так поняла мамины слова. Малышка, с мужчинами нельзя разбрасываться такими словами, как лечь в постель.
Она чуть шире раскрыла глаза, и моё поведение, должно быть, показалось ей крайне странным:
– Я никогда не понимаю маму неправильно. Мама также велела мне составлять компанию в постели другим гостям.
У меня внутри всё сжалось:
– Твоя мама заставляет тебя... продавать себя?
Она склонила голову набок. Причёска каре под грибной шапочкой, столь популярная среди средних школьников, подчёркивала её миниатюрное утончённое личико, однако на нём не отражалось никаких эмоций.
– Я от рождения создана служить гостям.
– И всему этому тебя научила сестрица Хуа?
Она кивнула:
– Это моя работа.
– Чушь! – я подскочил с кровати и торопливо натянул обувь. – Пошли, я прямо сейчас пойду поговорю с твоей матерью о подобных вещах. Как она, содержа бордель, умудрилась впутать в это собственную дочь?! – я снял с вешалки куртку. – Сколько тебе лет?
– Если считать по вашей шкале измерения времени разумных людей, мне сейчас восемь, но мама наказала говорить гостям, что пятнадцать.
Глядя в её чистые большие глаза, я молча повесил одежду обратно на вешалку.
– Ты... хуэйка?
Она кивнула:
– Ты уже можешь принять меня?
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...