— Это же... я, — прошептала Ён Хвасон.
На следующем видео в телефоне танцевала молодая, ещё темноволосая Ён Хвасон.
— Да, — подтвердил я. — Это съёмка 1998 года, когда останки борцов за независимость, доставленные из Казахстана, перезахоронили на Национальном кладбище в Тэджоне.
На маленьком экране Ён Хвасон исполняла торжественный и скорбный Чинхонму. Каждое её движение было полно достоинства и пронзительной силы, словно она и впрямь утешала души усопших.
Именно этот танец послужил образцом для Чинхонму, который исполняла героиня Юджин — Мансин Вольа в «Во имя Бога». По глубине и выразительности он на голову превосходил обычные шаманские танцы, так что версия Ён Хвасон стала очевидным выбором.
Ён Хвасон несколько раз пересмотрела танец Мансин Вольа, не переставая восхищаться:
— Неужели она и правда разучила всё это сама?
— Да. В то время личность актрисы, скрывавшейся под образом Мансин Вольа, держали в строжайшем секрете, поэтому Юджин приходилось тренироваться в одиночку. Лишь госпожа Ким Сухи дала ей пару советов, что можно подправить.
Ким Сухи была хорошо знакома с Ён Хвасон — они не раз пересекались во время консультаций для разных дорам.
— Ну, онни Сухи сама танцевать не умеет, так что научить её она бы точно не смогла.
— Верно. Госпожа Ким Сухи сразу призналась, что в танцах не сильна.
Ён Хвасон кивнула, и в её глазах зажёгся живой блеск:
— Раз так, с ней стоит поработать.
Когда Ён Хвасон сказала, что готова взяться за дело всерьёз, я с облегчением выдохнул.
Она с любопытством посмотрела на меня:
— Глава команды Чон, тебе правда двадцать семь лет?
— Простите?
— Судя по тому, как ловко ты ведёшь дела, опыта у тебя как у матёрого профи.
Ён Хвасон славилась своей проницательностью и умением видеть людей насквозь. Неудивительно, что она так быстро почуяла во мне нечто необычное.
Однако я лишь открыто улыбнулся и сделал вид, что ничего не понимаю:
— Мне действительно двадцать семь, уверяю вас.
Ён Хвасон тихо рассмеялась:
— Ладно. Раз уж так вышло, я научу её как полагается. Но сейчас пусть все выйдут. Если уровень Юджин настолько высок, мне нужно сосредоточиться и всё хорошенько продумать. Дайте мне минут двадцать.
О Бокхи расплылась в счастливой улыбке:
— Значит ли это, что вы согласны стать нашим консультантом по хореографии?
— Сначала я их проверю. Главное — понять, сумеют ли актрисы повторить ту постановку, которую я придумаю.
Конечно, расслабляться было рано. Пусть Ён Хвасон и улыбалась, но когда дело доходило до оценки танца, она не делала никому поблажек.
— Хорошо, госпожа Ён. Мы оставляем вас.
Пока Ён Хвасон погрузилась в раздумья, мы с О Бокхи тихо вышли из палатки.
Оказавшись снаружи, О Бокхи сказала:
— Спасибо вам, господин Чон. Пойду готовиться к съёмке. Пожалуйста, присмотрите за Юджин.
Похоже, сама О Бокхи ни секунды не сомневалась, что Ён Хвасон возьмётся за постановку танца для «Хваранджона».
— Разумеется, госпожа О.
О Бокхи поспешила раздавать указания персоналу, а я направился в палатку Юджин, чтобы подготовить её к выходу.
Юджин уже сидела в своей палатке, целиком уйдя в просмотр видеозаписей и прокручивая в памяти нужные движения.
Когда прошли двадцать минут, она наконец коротко выдохнула и подняла взгляд.
— Юджин, как думаешь, справишься? — спросил я.
Она твёрдо кивнула:
— Да. Не знаю, какую именно хореографию придумает госпожа Ён, но если она будет строиться на том Чинхонму с видео, я точно смогу.
Глядя на её спокойную уверенность, я невольно почувствовал прилив гордости.
— Ну что, пойдём?
— Да!
Я вывел Юджин из палатки. Но в этот самый момент навстречу нам вышли Хан Санхи и Мин Гюри. Щёки обеих пылали румянцем — видимо, всё это время они усердно репетировали вдвоём.
Поравнявшись с нами, Хан Санхи бросила на Юджин колкий взгляд:
— Чон Юджин, чему ты так улыбаешься? Ты что, совсем не репетировала?
— А, да у меня столько мыслей в голове крутилось, вот и не стала репетировать.
Хан Санхи прищурилась, услышав такой беспечный ответ:
— Не репетировала? Ты это серьёзно?
Юджин в ответ лишь мягко улыбнулась.
— Тебе ещё и смешно? Думаешь, это всё шуточки?
— Сонбэ, я ценю вашу заботу, но разве сейчас время препираться вместо того, чтобы сосредоточиться на деле?
От досады Хан Санхи аж затряслась:
— Вот как? Ну ладно. Но если всё испортишь, я тебе этого с рук не спущу.
Бросив последнее предупреждение, Хан Санхи сердито зашагала к сцене.
Тут же эстафету подхватила Мин Гюри, заговорив с язвительной усмешкой:
— Сонбэ Юджин, вы, может, не в курсе, но госпожа Ён Хвасон — величина огромного масштаба в мире танца. Если поползут слухи, что она разнесла «Хваранджон» в пух и прах, виноватыми сделают именно нас!
Юджин лишь криво усмехнулась. В этих словах Мин Гюри не было ни капли искреннего беспокойства — лишь завуалированный укол и намёк на то, чтобы выскочка-любительница не тянула остальных на дно.
— Госпожа Гюри, как же вы изменились, раз так за меня переживаете, — спокойно ответила Юджин. — Раньше вы такой не были, правда?
— Что вы сказали?
— Лучше следите за собой. Пусть у меня нет танцевального образования, но у вас-то оно есть, верно? Что будет, если вдруг ошибётесь именно вы?
Мин Гюри ошарашенно уставилась на Юджин. Не найдя, что возразить, она резко развернулась на каблуках и пошла прочь:
— Ну погодите у меня!
Когда Хан Санхи и Мин Гюри скрылись из виду, Юджин со вздохом покачала головой:
— Оппа, почему они так отчаянно ждут, что я провалюсь?
— Может, потому что ты лучше их?
Юджин рассмеялась и попросила не шутить так, но я ответил вполне серьёзно, подбадривая её:
— Да, кстати, я потом сниму твоё выступление на видео и покажу Мисо. Так что постарайся на славу.
— Если уж хвастаться перед Мисо, придётся выложиться по полной.
— Вот именно. Просто войди в образ принцессы Юхва. Вложи в танец всё её отчаяние. В конце концов, танец — это просто ещё один вид актёрской игры.
Юджин кивнула:
— Поняла, оппа. Я пошла.
— Удачи.
Едва наш разговор закончился, выражение лица Юджин мгновенно переменилось — она полностью перевоплотилась в принцессу Юхва и с грациозной решимостью направилась к сцене.
Я же велел Ли Ёнджину перейти на противоположную сторону площадки, чтобы заснять показательный танец Ён Хвасон с другого ракурса.
Спустя мгновение из своей палатки в сопровождении Со Юнджи вышла и Ён Хвасон. Вот только в руках у неё не было белого шёлкового полотна, которое обычно используют при исполнении Чинхонму.
Я озадаченно склонил голову, наблюдая, как она поднимается на сцену.
«Что она задумала?»
Встав посреди помоста, Ён Хвасон по очереди окинула взглядом трёх актрис и произнесла:
— Вы трое, смотрите на мой Чинхонму во все глаза — от кончиков пальцев рук до кончиков пальцев ног. Понятно?
Юджин, Хан Санхи и Мин Гюри напряжённо кивнули:
— Да, госпожа Ён.
В этот момент вмешалась О Бокхи:
— Можно уже включать музыку?
Ён Хвасон кивнула:
— Будьте готовы. Запустите запись, когда мой менеджер подаст знак.
— Поняла, госпожа Ён.
О Бокхи передала распоряжение звукорежиссёру, и колонки тут же привели в готовность.
Пока шла подготовка, Ён Хвасон обвела взглядом сцену. Открытая всем ветрам площадка перед главным залом Лунного дворца пронизывалась ледяным ветром. Каждое дыхание, вырывавшееся изо рта Ён Хвасон, превращалось в белое облачко пара.
— Госпожа Ён, музыка начнётся через тридцать секунд, — предупредила Со Юнджи.
Ён Хвасон кивнула. И в ту же секунду её взгляд обострился, а всё лицо преобразилось так разительно, как мы ещё не видели.
Она неспешно расстегнула пуговицы одну за другой, и тяжёлая меховая шуба соскользнула с её плеч на землю. В одно мгновение Ён Хвасон осталась лишь в тонкой полупрозрачной традиционной нижней одежде. Сквозь невесомую ткань отчётливо просвечивали её стройные руки и ноги.
На улице стоял мороз минус пять градусов. Даже в тёплом пальто ледяной ветер пробирал до костей, заставляя невольно дрожать. Но Ён Хвасон даже бровью не повела.
Когда О Бокхи попыталась её остановить, Со Юнджи покачала головой:
— Госпожа Ён хочет как можно чётче показать каждое движение, позвольте ей. Если мы её задержим, ей станет только тяжелее.
— Ах... ну хорошо.
О Бокхи вздохнула и жестом велела потрясённым работникам площадки хранить тишину. Шумная минуту назад съёмочная площадка мгновенно замерла.
Затем Ён Хвасон сняла обувь и аккуратно сложила рядом носки. Теперь, когда она осталась босиком, с обнажёнными руками и ногами, стало ясно, почему она не взяла с собой традиционный белый шёлк. Она хотела показать всё — от кончиков пальцев рук до пальцев ног, не скрывая ни единого жеста.
«Она не шутит».
Я достал телефон, чтобы записать танец. В такой лютый холод просить её станцевать второй раз было бы просто немыслимо.
Когда Ён Хвасон приготовилась, Со Юнджи подала знак О Бокхи, а та тут же махнула звукорежиссёру. Секунду спустя над площадкой поплыла музыка Чинхонму.
Ту-у-у-ун~
Воздух сотряс низкий гул большого барабана тэго, и Ён Хвасон начала вокальный зачин.
«Хо-о-ой Я-а-а»
Её голос разнёсся по всей площадке, заставив по спине пробежать мурашки. В дрожащей, тягучей интонации этого причитания было нечто такое, от чего казалось, будто она и впрямь призывает души умерших. В тот же миг всё внимание приковалось к ней.
Едва затих протяжный напев, Ён Хвасон плавно пошевелила кончиками пальцев. Еле уловимое движение зародилось в плечах и грациозной волной спустилось по рукам к самым ладоням.
Благодаря полупрозрачной одежде каждый мог в мельчайших подробностях видеть всю сложность и выверенность её пластики.
Шурх.
Затем она мягко заскользила босиком по сцене выверенными шагами. Присела, вытянула пальцы и с лицом, полным невыразимой скорби, пересекла ледяные каменные плиты помоста. Казалось, пробирающий до самых костей зимний холод её совершенно не касается.
Она отдавалась танцу целиком, без остатка, и вскоре от её тела в морозный воздух начал подниматься лёгкий, похожий на туман пар.
Своим выступлением Ён Хвасон наглядно показала актрисам, что именно должен воплощать настоящий танец.
Спустя две минуты Чинхонму завершился.
Ён Хвасон замерла и устремила в небо полный горечи взгляд. Лишь после этого она позволила себе перевести дух.
— Фух, фух... Видно, старею я. Запыхалась даже после такого короткого танца. Прошу понять.
Она списала усталость на возраст, но на самом деле то был симптом опухоли мозга.
Всё ещё тяжело дыша, босоногая Ён Хвасон подозвала актрис к себе:
— Как думаете, справитесь?
Хан Санхи и Мин Гюри прикусили губы и ответили:
— Да, госпожа Ён.
Тогда Ён Хвасон перевела взгляд на Юджин, которая стояла молча с застывшим, отрешённым лицом:
— Чон Юджин... а ты что скажешь?
Вынырнув из своих мыслей, Юджин встрепенулась:
— А, да, госпожа Ён.
— О чём ты так глубоко задумалась?
— Простите. Я на мгновение затерялась в мире вашего танца.
Ён Хвасон улыбнулась — судя по всему, ответ Юджин пришёлся ей по душе:
— Тогда теперь твой черёд ответить этому танцу. Понимаешь?
— Да, госпожа Ён.
В этот миг Юджин с лёгкой улыбкой неторопливо подошла к Ён Хвасон. Она подняла с земли меховую шубу и бережно накинула её женщине на плечи. А затем принесла аккуратно сложенные носки и обувь, поставив их прямо перед ней.
— Оденьтесь потеплее и смотрите на нас внимательно, госпожа Ён.
Ён Хвасон пристально посмотрела на Юджин:
— Как только я это надену, второго показа уже не будет. Ты уверена?
Юджин улыбнулась, даже не моргнув:
— Да, госпожа Ён.
Услышав столь твёрдый и непоколебимый ответ, Ён Хвасон застегнула шубу и обулась.
— Что ж, с нетерпением жду.
Возвращаясь на исходную позицию, Юджин покосилась на Хан Санхи и Мин Гюри и дразняще усмехнулась:
— Если станцуете хуже меня, вот будет позор. Сами же понимаете, да?
От этих слов Хан Санхи и Мин Гюри вспыхнули как спички. Но я-то понимал, зачем Юджин так себя ведёт. Она намеренно задевала их самолюбие, чтобы подстегнуть обеих и заставить выложиться так, чтобы осталась довольна сама Ён Хвасон.
И колкость Юджин сработала безотказно: щёки Хан Санхи и Мин Гюри запылали от решимости. Раз уж Юджин, даже не имевшая хореографического образования, бросила им такой дерзкий вызов, они просто не имели права сплоховать.
— Хватит нести чушь, лучше за собой следи.
— Только не тащите нас за собой на дно, сонбэ.
Юджин беспечно пожала плечами:
— Поняла. Тогда начинаем.
Она отвернулась и сделала глубокий вдох. А затем, точно так же, как недавно сделала Ён Хвасон, резким движением сбросила с себя пуховик.
Шмяк.
В отличие от Ён Хвасон, под верхней одеждой на Юджин было не тонкое полупрозрачное бельё, а плотное белое траурное платье. Но и оно совершенно не спасало от колючего зимнего ветра.
Затем Юджин скинула обувь и осталась босой. На ледяном ветру её руки и ступни мгновенно покраснели от холода. И всё же она ни разу не поморщилась, поднимая с пола белое шёлковое полотно.
Глядя на неё, две другие актрисы стиснули зубы и последовали её примеру — скинули верхнюю одежду и разулись. Все трое выстроились на своих местах. Их глаза горели решимостью в ожидании танца.
Наконец О Бокхи дала отмашку начинать музыку.
Ту-у-у-ун~
Густой рокот большого барабана тэго вновь прокатился по площадке. В тот же миг Юджин перехватила шёлковое полотно и плавно повела телом.
И в ту же секунду на лице Ён Хвасон отразилось неподдельное изумление.

Комментарии

Загрузка...