Лу Чживань побывал на множестве дворцовых пиров.
Будучи младшим сыном в доме гуна Инго, он с детства пользовался особой любовью родителей и старших братьев. Поэтому всякий раз, когда гун Инго отправлялся на дворцовый пир, он обязательно брал его с собой. К тому же Лу Чживань с малых лет занимался боевыми искусствами и отличался своевольным нравом, так что даже император относился к нему с симпатией и почти при каждой встрече одаривал его подарками.
Но на дворцовом пиру в кошачьем обличье Лу Чживань оказался впервые. Пожалуй, во всей Великой Чжоу такого ещё не случалось.
— Иди-ка сюда, скорее примерь новый наряд, — сказал Супин, доставая маленький ярко-красный стёганый жилет. Сяо Юаньцзы помог Лу Чживаню его надеть.
Жилет был сшит из красного бархата: мягкий, тёплый, а цвет прекрасно оттенял белоснежную шерсть Лу Чживаня.
— Вот оно что — кот Восточного дворца! Сразу видно: весь из себя благородный, — приговаривал Супин, застёгивая на шее котёнка ошейник с красным рубином. — Красиво, красиво, как же красиво!
Лу Чживань всё-таки когда-то был человеком и не возражал против одежды. Просто, привыкнув к телу котёнка, он вдруг обнаружил, что ходить в одежде непривычно. Теперь он шатался из стороны в сторону, будто успел выпить.
— Почему он, как только надел одежду, ходить разучился? — недоумённо спросил Сяо Юаньцзы.
— Пусть немного походит, привыкнет, — ответил Супин.
И Лу Чживань принялся расхаживать по мягкой подстилке туда-сюда: в красном стёганом жилете, вышитом золотыми облаками, с рубином на шее.
Пошатываясь, котёнок сделал несколько кругов и наконец поймал нужный ритм. То ли наряд так на него подействовал, но теперь он выступал куда важнее, чем прежде.
— Может, всё-таки привязать его верёвкой? — спросил Сяо Юаньцзы. — Дворец такой огромный. А вдруг котёнок убежит, что тогда делать?
— Мяу! — возмутился Лу Чживань.
Ещё чего — верёвкой привязывать!
У него лапа хромая, далеко ли он вообще убежит?
Пока Супин с Сяо Юаньцзы обсуждали, не стоит ли всё же привязать котёнка, Се Цун одним словом положил конец спору и отверг эту идею.
Так в канун Нового года Лу Чживань и отправился на дворцовый пир — у Се Цуна за пазухой.
Се Цун покинул Восточный дворец ни слишком рано, ни слишком поздно — ровно в тот момент, когда остальные уже прибыли, а император с императрицей ещё не появились. Поэтому, когда котёнок, устроившись на руках у наследного принца, вошёл в зал, он своими глазами увидел, как все присутствующие встали и поприветствовали Се Цуна поклонами.
Сегодня наследный принц был одет в тёмно-синий верхний халат. Помимо простого узора, едва заметного на ткани, золотой вышивкой были украшены лишь края одеяния — облачный орнамент. Весь его облик дышал врождённым благородством.
Под взглядами собравшихся Се Цун прошёл к главному месту среди столов императорских сыновей. Затем неторопливо достал из-за пазухи котёнка и положил его на мягкую подстилку, которую заранее приготовил Супин. Подстилку поставили слева от стола: так Се Цун мог во время еды свободной левой рукой время от времени гладить кота.
Все присутствующие, увидев это, так и застыли, а затем заговорили вполголоса.
— Я слышал, что наследный принц завёл кота. Так это правда?
— Он ещё и прямо на дворцовый пир его привёл.
— А котёнок довольно милый.
— Разве приличествует принцу приводить кота за стол?
Пока все обсуждали Лу Чживаня и Се Цуна, сам Лу Чживань тоже не сидел без дела.
К подобным зрелищам он привык, поэтому нисколько не смущался. Устроившись на мягкой подстилке, котёнок вытянул шею и принялся разглядывать гостей. Оказалось, что кроме императорской родни, а также принцев, принцесс и наложниц, на дворцовом пиру присутствовали и знатные отпрыски, например Лю Ли.
С того самого момента, как Се Цун вошёл в зал, Лю Ли не сводил взгляда с этой пары — человека и кота, — но так и не удостоился никакой реакции.
Лу Чживань обвёл взглядом зал и не увидел никого из дома гуна Инго. Он слегка расстроился. Впрочем, сегодня был новогодний дворцовый пир, а значит, родители и старшие братья наверняка собрались дома всей семьёй. То, что они не пришли на пир, вполне соответствовало ожиданиям.
Просто обычно у него не было возможности увидеть родных, поэтому он всё-таки позволил себе надеяться.
Вскоре после того, как Се Цун занял место, в зал вошли император и императрица.
Увидев Се Цуна, император заметил, что тот ещё не до конца оправился, и с заботой расспросил его о самочувствии. Се Цун ответил без особого тепла, и в его отношении чувствовалась некоторая отчуждённость. Император давно привык к подобному обращению сына и не придал ему значения.
Императрица же несколько раз посмотрела на котёнка, сидевшего на мягкой подстилке.
Когда пир начался, император, как полагалось по обычаю, произнёс несколько слов — и дворцовый пир официально открылся.
Се Цун держался непринуждённо и ни с кем не заговаривал. Он взял полотняную салфетку, вытер руки, затем отщипнул небольшой кусочек каштановой слойки, раскрошил его на ладони и протянул котёнку. Лу Чживань давно проголодался. Он уткнулся маленькой головой в ладонь Се Цуна, не обращая внимания на происходящее вокруг и целиком сосредоточившись на каштановой слойке.
Съев кусочек, Лу Чживань перевёл взгляд на сладкий молочный пудинг, стоявший на столе.
Се Цун понял его без слов, зачерпнул ложкой немного пудинга и поднёс к самому рту котёнка. После половинки каштановой слойки в животе Лу Чживань уже мог есть спокойно и изящно: его розовый язычок неторопливо, раз за разом облизывал ложку.
Император, наблюдавший за этой сценой, едва заметно нахмурился.
— Так этот котёнок тоже любит каштановые слойки? — вдруг спросил он, взглянув на Се Цуна. — Помнится, тот мальчишка из рода Лу тоже очень их любил. Однажды на дворцовом пиру он в одиночку съел целую тарелку. Увидев, как ему нравится, я велел упаковать для него несколько коробок, чтобы он забрал их домой.
Стоило императору произнести это, как все присутствующие посмотрели на Се Цуна.
Несколько дней назад по столице ходили самые разные слухи. Многие слышали, что наследный принц сошёл с ума из-за исчезновения Лу Чживаня. Но сегодня Се Цун явился на дворцовый пир с ясным взглядом и спокойным лицом, убедительно опровергая разговоры о своём «безумии». И всё же то, что император лично заговорил о Лу Чживане, пробудило в гостях немалое любопытство: всем хотелось увидеть, не выйдет ли наследный принц из себя.
Се Цун лишь протянул руку и вытер с губ котёнка каплю пудинга. Он не ответил, словно вовсе не слышал слов императора.
Похоже, император остался весьма доволен его реакцией: с улыбкой в глазах он сделал глоток чая, стоявшего рядом. Лу Чживань был крайне недоволен этой проверкой и мысленно пару раз выругал императора. Но, убедившись, что Се Цун ведёт себя как обычно, успокоился.
И тут третий принц Се Цзин, сидевший рядом с Се Цуном, вдруг заговорил:
— Какая жалость. Каким человеком был в столице в те годы младший генерал Лу — юноша на лихом коне, в свежем наряде! Кто его ни увидел, всякий хвалил его стать и отвагу. Но небеса завидуют талантам: ещё до совершеннолетия он столкнулся с такой бедой. Похоже, на этот раз ему не суждено выжить. Какая жалость, какая жалость.
Пока он произносил первую часть речи, Се Цун ничем себя не выдал. Но когда прозвучали слова «небеса завидуют талантам» и «ему не суждено выжить», пальцы Се Цуна, сжимавшие чашу с вином, внезапно напряглись. Лу Чживань поднял голову и заметил в глазах наследного принца не скрываемую ярость.
Плохо дело. Се Цун опять собирается сойти с ума!
Лу Чживань взглянул на третьего принца и решительно вмешался прежде, чем Се Цун успел что-либо сделать.
Он поднялся, бесшумно прокрался вдоль края стола к третьему принцу, а затем резко вытянул лапу и столкнул стоявший на столе кувшин с вином. Большая часть вина выплеснулась прямо на одежду Се Цзина.
— Неудивительно, что в тот день, когда второй брат услышал эту новость, он... Ой! — Третий принц увлёкся своей речью и понял, что одежда промокла, лишь почувствовав влагу. Он в панике вскочил из-за стола.
А Лу Чживань уже торопливо возвращался к Се Цуну.
— Ха-ха, третий брат, ты штаны намочил! — не выдержал и расхохотался сидевший рядом четвёртый принц.
Третий принц был одновременно зол и смущён. Ему оставалось лишь извиниться и покинуть пир, чтобы переодеться.
Виновник происшествия Лу Чживань сидел на мягкой подстилке и облизывал лапу с видом человека, который «совершил подвиг и не жаждет славы». Правда, только что он случайно испачкал лапу вином, и, лизнув её, тут же почувствовал в горле резкий запах алкоголя.
Плохо дело!
Лу Чживань, которому нельзя было даже капли спиртного, почувствовал, как голова вдруг пошла кругом. Пушистое тело зашаталось, а затем он рухнул прямо головой на стол.
Се Цун: ...

Комментарии

Загрузка...