С тех пор как Лу Чживань узнал, что «А-Вань» может быть девичьим именем возлюбленной Се Цуна, настроение у него испортилось. Вот же Се Цун, негодяй этакий! Он, оказывается, принимал его за замену какой-то «девушке» — просто неслыханно.
Поэтому, когда Се Цун снова звал его: «А-Вань», Лу Чживань нарочно не отзывался.
Се Цун, однако, не сердился. Позвав несколько раз и не дождавшись реакции от котёнка, он принимался гладить его руками. Лу Чживань, не в силах сдержать тихое мурлыканье под ласками Се Цуна, мысленно ругался последними словами. Как только лапа заживет, он тут же уйдёт из Восточного дворца и больше никогда сюда не вернётся.
В тот день на столицу снова обрушился снег.
Приближался Новый год, и Супин начал водить людей на уборку и украшение Восточного дворца.
Лу Чживань лежал на мягкой подстилке и смотрел, как Сяо Юаньцзы вырезает бумажные украшения на окна. Только тогда он понял, что уже наступила вторая половина последнего месяца зимы. С тех пор как он попал во Восточный дворец, прошло больше половины месяца. Почему же известие о его падении со скалы до сих пор не дошло до столицы?
Но, немного поразмыслив, он всё понял. За несколько дней до его падения со скалы Бэйбэйская армия только что одержала победу. Когда донесение о победе достигло столицы, весь двор наверняка ликовал. Если бы в тот момент пришла весть о нём, она стала бы похоронным звоном, перебившим радостную новость. Возможно, сослуживцы из северных земель, учитывая это, и задержали доклад о случившемся.
Была и другая возможность: его тело так и не нашли.
Лу Чживаню уже снился сон, в котором после падения со скалы он оказался в воде. Ощущение было настолько настоящим, что он предположил: возможно, это был не сон, а воспоминание. В том месте, где он сорвался, действительно протекала река. Если он упал в воду, тело вполне могло унести течением.
К тому же в армии издревле существовало правило: пропавшего без вести считали живым. Это было и молитвой, и утешением.
Но как бы там ни было, дело не могло тянуться слишком долго. Лу Чживань был не только командиром авангарда Бэйбэйской армии, но и младшим сыном в доме гуна Инго. Жив он или мёртв, Бэйбэйская армия обязана была дать столице объяснение.
Возможно, известие придёт уже в ближайшие дни.
— На сегодняшней утренней аудиенции государь, скорее всего, снова отчитает его высочество. Когда будешь прислуживать, будь особенно внимателен, — сказал Супин Сяо Юаньцзы.
— Опять из-за продовольствия и жалованья? — спросил Сяо Юаньцзы.
— Да. Его высочество хочет, чтобы воины Бэйбэйской армии получили продовольствие и жалованье сразу после начала весны. Поэтому он действовал довольно жёстко и успел нажить немало врагов. На этот раз даже с домом дяди Лю по матери отношения испортились.
— Учитель, я не совсем понимаю. Бэйбэйская армия сражается ради семьи и государства, а снабжать её продовольствием и жалованьем — прямая обязанность двора. Пусть его высочество и действовал жёстко, но ведь не ради собственной выгоды. Почему государь его отчитывает? — Сяо Юаньцзы недоумённо нахмурился. — Неужели государь не понимает добрых намерений его высочества?
Супин вздохнул. Воспользовавшись случаем, он решил объяснить ученику, что значит искусство служить государю, и терпеливо произнёс:
— Помнишь, как в начале осени ты прислуживал перед его высочеством и нечаянно разбил селадоновую вазу?
— Ученик помнит.
— А как я тебя тогда отругал, тоже помнишь?
— Ученик знает: учитель нарочно отругал меня, чтобы защитить.
— Я всё время учу тебя быть наблюдательным и, столкнувшись с чем-либо, сперва угадывать намерения господина. В тот день я знал, что его высочество не хочет тебя наказывать, поэтому сам тебя отругал — чтобы дать ему возможность сказать: «Ладно». Так ты запомнил бы милость его высочества. Мы, слуги, разве не должны во всём думать о нашем господине? — сказал Супин. — Между господином и слугой всё именно так, и между государем и подданным — тоже. Государь разве не знает, что на северных рубежах не хватает продовольствия и жалованья и что его высочество тревожится?
— Ученик понял. Вопрос со снабжением всё равно нужно было решать — либо государю, либо его высочеству. Но кто бы ни взялся за дело, он вызвал бы недовольство придворных. Его высочество хотел принять удар на себя и стать для них злодеем, чтобы все замешанные сановники направили своё недовольство на него. А затем государь отчитает его высочество и скажет придворным несколько утешительных слов... — На этом месте Сяо Юаньцзы был прерван Супином.
— Эти слова мы можем говорить только между собой, учитель и ученик. Ни в коем случае не болтай об этом за пределами дворца.
— Учитель может не беспокоиться, ученик всё понимает, — поспешно ответил Сяо Юаньцзы.
Выслушав их разговор, Лу Чживань вдруг понял, почему репутация Се Цуна при дворе была такой дурной. Оказывается, помимо дурных поступков, которые он совершал сам, ему приходилось ещё и нести на себе чужую хулу — за государя.
А этот государь тоже хорош. Сам бережёт своё доброе имя, зато ни капли не заботится о репутации собственного сына.
Наверное, Лу Чживань с детства привык к защите отца и старших братьев и потому никогда не знал, что родственные чувства в императорском доме могут быть настолько холодными. Там всё сводилось к выгоде и расчёту, а тепла не было совсем. Неудивительно, что Се Цуна с детства никто не любил. Нельзя было винить во всём только его.
В этот миг Лу Чживань вдруг почувствовал к Се Цуну некоторую жалость.
Императорский дворец. Большой зал.
Супин не ошибся: государь действительно отчитывал наследника престола.
— Ещё в детстве я учил тебя, что такое человеколюбие и долг перед родителями. Посмотри на свои поступки: хоть один из них не противоречит моим наставлениям? Сановник Лу служил ещё при двух дворах, а теперь ты довёл его до того, что он собирается повеситься у себя дома. Дядя Лю по матери — твой родной дядя, а ты довёл его до тяжёлой болезни, — сказал государь.
Се Цун лишь стоял в стороне и слушал. Он не возражал и не оправдывался.
— Князь Чэн, отправляйся успокоить сановника Лу и дядю Лю, — сперва распорядился государь, обращаясь к старшему сыну, Се Жую. Затем он посмотрел на наследника престола: — Возвращайся во Восточный дворец и поразмысли над своими ошибками. В ближайшие дни можешь не являться на утренние аудиенции.
Государь выплеснул свой гнев и отругал наследника престола, но не высказал ни единого возражения против мер, которые Се Цун принял для снабжения северных рубежей. Любой проницательный человек понимал: отец и сын разыграли роли доброго и злого, только никто не осмеливался говорить об этом вслух.
Наследник престола получил выговор, северные рубежи — продовольствие, а те, кого вынудили раскошелиться, хоть и понесли убытки, зато приобрели хорошую репутацию. На этом дело можно было считать законченным.
Но когда государь уже собирался завершить аудиенцию, снаружи внезапно раздался голос вестового: пришло военное донесение с северных рубежей.
Се Цун едва заметно дёрнул бровью и обернулся. Он ждал этого донесения целых полмесяца, но теперь, когда оно наконец пришло, на душе у него стало тревожно.
Донесение внесли в зал. Главный евнух при государе, Лю Фу, проверил, что печать на конверте не повреждена, и лишь после этого вскрыл его. Государь пробежал донесение глазами — и резко изменился в лице. Там была всего одна строка: «Командир авангарда Лу Чживань сорвался со скалы и пропал без вести. Поиски продолжались более десяти дней, но результатов не дали».
Увидев выражение лица государя, придворные занервничали. Они боялись, что в такой момент на северных рубежах вновь произошли перемены в военной обстановке: тогда спокойного празднования Нового года не видать было бы никому.
Однако, помолчав, государь перевёл взгляд на стоявшего в зале гуна Инго.
Се Цун проследил за его взглядом, и сердце мгновенно ухнуло в пропасть. Та тревога, что мучила его всё это время, в этот миг подтвердилась: с Лу Чживанем что-то случилось.
Государь велел Лю Фу зачитать содержание донесения. Услышав, что его младший сын сорвался со скалы и пропал без вести, гун Инго едва не нарушил приличий прямо перед троном. К счастью, кто-то вовремя поддержал его. Государь произнёс несколько утешительных слов, а затем приказал составить указ: Бэйбэйская армия должна была найти Лу Чживаня любой ценой.
— Более десяти дней искали и не нашли. В такую холодную погоду...
— Если бы он был жив, не могло бы не остаться хоть каких-то следов.
После окончания аудиенции придворные принялись оживлённо обсуждать исчезновение Лу Чживаня:
— По-моему, в этот раз юному генералу Лу не поздоровится.
— С такой высоты он, возможно, уже разбился в лепёшку.
— Как жаль. Всего девятнадцать лет, а даже целого тела...
Несколько гражданских сановников ещё не успели договорить, как над их головами сверкнул холодный свет. Вместе с шапками длинный клинок одним движением срезал их волосы, и те рассыпались по полу.
— Следите за своими языками, — голос Се Цуна был словно закалён во льду, а взгляд — до крайности суров.
От страха сановники повалились на пол и разом замолчали. Гвардейцы Юйлинь, стоявшие рядом, только теперь пришли в себя и заметили, что длинный меч из ножен на поясе наследника престола уже оказался у него в руке.
Се Цун отбросил меч и направился к Восточному дворцу. Однако, едва он успел сделать несколько шагов, как внезапно закашлялся кровью. На только что выпавшем снегу кровь мгновенно расплылась небольшим алым пятном.

Комментарии

Загрузка...