— Ай, иду-иду.
— Тогда поживей.
Несколько юношей натянули верёвку между партами в учебном классе, поджидая Нань Чуаня, чтобы заставить его споткнуться и выставить себя на посмешище.
Мальчишки сильно нервничали. Когда Нань Чуань приблизился, один из них даже хихикнул в голос.
Но в следующую секунду он перестал смеяться, сообразив, что что-то не так: вокруг стояла абсолютная тишина. Опустив взгляд, он увидел, что Нань Чуань попросту перешагнул через верёвку и спокойно уселся на одно из мест в задних рядах.
По классу тут же пронесся приглушённый смех.
— Му Хун, ты ведёшь себя слишком по-детски.
Му Хун сгрёб с лица застывшую улыбку и исподлобья глянул на Дэ Цзи:
— С каких это пор какая-то девчонка-бессмертная возомнила, что может меня поучать?
— А ты сам разве не рождён с телом бессмертного? Боишься, целыми днями пресмыкаясь перед теми небожителями, ты совсем забыл, что и сам всего лишь мелкий небожитель?
— Хм, да ты ведь и сама только и делаешь, что без конца треплешься о Высочестве Нань Чуане! Не влюблена ли ты в него часом?
— Ах ты!
Дэ Цзи бросила взгляд в сторону Нань Чуаня. Хотя тот даже головы не поднял, её щеки мгновенно залились ярким румянцем.
Если рассуждать исключительно о внешности Нань Чуаня, то перед ней, несомненно, преклонились бы бесчисленные девы-бессмертные и юные высочества. Но стоило вспомнить о его происхождении, как становилось очевидно: ни одна порядочная благородная дева не пожелала бы выйти за него замуж.
— Владыка Вэньцюй идет!
Кто-то выкрикнул в толпе, и все мгновенно умолкли.
— Все в сборе?
Владыка Вэньцюй был уже в преклонных годах. Его седые волосы и борода придавали ему еще более суровый и строгий вид. Медленно шагая вперед, он остановился и обвел класс суровым взглядом. Все высочества тут же затаили дыхание, стараясь даже дышать через раз.
— Богиня Сянь Шу еще не пришла.
Владыка Вэньцюй посмотрел на заговорившую Дэ Цзи и только было открыл рот, как его прервал голос снаружи:
— Я... я пришла! Прошу прощения, Владыка, я проспала!
Все дружно обернулись к входу. Нань Чуань, который до этого момента сидел с отрешенным видом, словно его не касалось ничего вокруг, тоже повернул голову — и в этот самый момент их взгляды встретились с глазами Сянь Шу.
— Садись на место. Чтобы в последний раз.
Взглянув на ни капли не раскаивающуюся юную богиню, Владыка Вэньцюй помрачнел пуще прежнего.
Сянь Шу виновато улыбнулась в сторону Чан И, а затем прямиком направилась к Нань Чуаню. По мере того как девушка сокращала расстояние, сердце самого Нань Чуаня билось всё быстрее и быстрее.
— Твоя рана зажила?
— Сама затянулась и полностью прошла. Я же знала, как рассчитать силу, когда сама себя царапала.
Стоило Сянь Шу опуститься на скамью, как сидевший перед ней ученик поспешно подвинулся вперед. До чего же знакомой казалась эта спина!
Лин Цзинь, которого она накануне отчитала, сидел как на иголках.
— Сегодня мы поговорим о священных посланниках. Чтобы династия в смертном мире процветала из века в век, необходимо досконально изучать путь развития собственного государства и прежних эпох. Нам же, Клану Богов, тем более подобает знать божественную историю. Наши предки — это древние божества, сотворившие небо и землю и породившие всё живое на заре времен. Но где есть свет, там зарождается и тьма — так появился Клан Демонов. И хотя духовная сила в этом мире изобильна, Клан Демонов растет и развивается крайне медленно...
Под убаюкивающий голос Владыки Вэньцюя Сянь Шу начала клевать носом. Ещё чуть-чуть — и ее голова со звоном врезалась бы в парту, но чья-то рука вовремя подхватила ее и бережно опустила на столешницу.
— Во время Великой битвы между богами и демонами Бог Войны Сыюань выступил вперед и отбросил силы демонов, за что и был удостоен титула Первого Бога Войны небес. Однако небеса завидуют талантам: Цзянань, верный сподвижник Бога Войны, по неизвестной причине предал своих и перешел на сторону врага...
При этих словах все в классе разом уставились на Нань Чуаня, а заодно заметили мирно посапывающую рядом с ним Сянь Шу.
В этот момент Сянь Шу как раз наслаждалась чудесным сном. Второй брат приготовил для нее целое пиршество: весь стол ломился от редчайших деликатесов, среди которых был ее самый любимый речной карп.
Она уже протянула руку, чтобы взять кусочек, как вдруг изысканные яства внезапно отдалились.
— Богиня Сянь Шу... Богиня Сянь Шу!
— А?
Сянь Шу вздрогнула и вынырнула из сна с крайне возмущенным выражением лица. Ей оставалось всего мгновение до заветного угощения — и кто же посмел ее разбудить?!
Переведя взгляд на хмурую физиономию Владыки Вэньцюя, возвышавшегося над ней, Сянь Шу с виноватым видом смахнула несуществующие слюны и выпрямилась.
— Знает ли богиня Сянь Шу, о чем я сейчас рассказывал?
— М-м...
— Цзянань...
Сянь Шу машинально глянула на Нань Чуаня, а тот негромко подсказал ей сбоку:
— Цзянань — именно так.
Раз речь зашла о Цзянане, значит, это касалось битвы у Девяти Преимуществ, в которой пал Сыюань. Помимо развлечений, в свободное время она любила листать древние трактаты, так что этот вопрос не смог ее озадачить.
— Цзянань предал Бога Войны Сыюаня. Вскоре после этого они сошлись в битве у Девяти Преимуществ в землях демонов: Цзянань был убит, Клан Демонов разбит наголову, но и сам Бог Войны Сыюань пал в Девяти Преимуществ.
— Ответ верный, но за сон на уроке — останешься после занятий прибирать главный зал.
Увидев, что Владыка Вэньцюй указывает на Нань Чуаня, предписывая ему остаться, Сянь Шу возмутилась от такой несправедливости:
— За что?!
— За пособничество лентяям.
— Прости, что из-за меня тебе тоже придется здесь убираться.
— Ничего страшного.
— Ваше Высочество, давайте я помогу вам прибраться.
— Богиня Сянь Шу, я тоже помогу вам навести порядок.
Как только Владыка Вэньцюй вышел и удалился на достаточное расстояние, Чан И и Чэн Цзи один за другим заглянули в класс, вызвавшись помочь с уборкой. Сянь Шу озадаченно посмотрела на Чэн Цзи — она вовсе не помнила, чтобы была с ним знакома.
— Ты...
— Меня зовут Чэн Цзи, из рода Муцзян. Вчера, когда тебя обижали, именно я велел людям прийти на помощь.
— Кого ты велел позвать? Моего старшего брата?
— Именно так.
— Тогда благодарю Вас, Высочество Чэн Цзи. Прошу, ступайте назад, со мной побудет Нань Чуань.
Сянь Шу тут же похолодела в лице. Чэн Цзи опешил, явно не зная, как реагировать.
Но тут подал голос Нань Чуань:
— Оставайся.
Полагая, что те просто дружны, Сянь Шу больше ничего не сказала и принялась за уборку. Чэн Цзи поначалу удивился, но очень скоро понял, почему Нань Чуань велел ему остаться.
— Неужели досточтимая Чан И знакома с моим вторым братом?
После вчерашних событий Сянь Шу прониклась к ней огромной симпатией и не прочь была сблизиться.
— Не считая Третьего Высочества, я очень близко знакома с твоим вторым братом и Божественным Владыкой Хуай Анем. Я ровесница твоего второго брата, и если ты не брезгуешь, можешь звать меня старшей сестрой.
— Сестрица Чан И?
— Мм. Скажи... лучше ли здоровье Третьего Высочества?
— Всё так же, носу из комнаты не кажет.
— Понятно...
Чан И тихо вздохнула, но договорить не успела — то, что предстало ее глазам, заставило женщину начисто забыть, о чем она собиралась сказать.
Настрой Сянь Шу к уборке был вполне серьезным, но вот методы... их трудно было назвать приемлемыми.
Заболтавшись с подругой, она даже не заметила, в каком состоянии оказалась парта самого Владыки. Сянь Шу щедро мокрой тряпкой терла утварь на столе наставника, так что капли воды градом катились на страницы и исписанные листы бумаги. Остальные трое молча наблюдали за этим зрелищем: если бы не сосредоточенное выражение ее лица, можно было бы подумать, что девчонка мстит Владыке со зла.
Разобравшись со столом наставника, Сянь Шу переключилась на парты учеников. Когда же очередь дошла до их с Нань Чуанем стола, тот наконец вмешался:
— Нашу парту вытирать не нужно.
— И мою тоже.
— И мою.
Стоявшие рядом Чан И и Чэн Цзи тоже поспешно подали голос.
— Ну ладно.
С этими словами Сянь Шу перевела взгляд в другой конец класса. Долго изучая дощатый пол, она окатила его целым тазом воды, раскидала сверху несколько тряпок и принялась усердно тереть ногами. В мгновение ока по полу заплескались грязные лужи.
Чэн Цзи отвисла челюсть. Впрочем, даже за тяжелым трудом Сянь Шу не забывала вести светские беседы:
— Те парни больше не пытались цепляться к тебе?
Она взглянула на Нань Чуаня, который старательно подметал в стороне.
— Нет, — просто ответил он. Правда, пришлось сменить несколько лиц.
— Вот и отлично. Если кто-то еще посмеет тебя обидеть, сразу говори мне — теперь я буду тебя защищать.
Сколько он себя помнил, одни советовали ему терпеть и смиряться, другие унижали, но еще никто и никогда не говорил, что будет его защищать. Нань Чуань смотрел на сосредоточенное лицо девушки, ее чуть приоткрытые губы и сияющую улыбку, и сердце его пропустило удар. В груди заколотилось так сильно, будто что-то рвалось наружу, готовое сорвать все запоры.
Чэн Цзи, со стороны наблюдавший за атмосферой между ними, в которую невозможно было протиснуться, с досадой взмахнул метлой. Но парочка продолжала вести себя так, словно в помещении больше не было ни души.
— Сянь Шу! И Чан И здесь?
— Второе Высочество.
Ход мыслей Нань Чуаня прервал голос Чэнъяна.
— Второй брат? Как ты здесь оказался? Стоп, почему тебя сегодня не было на уроке? Хуай Аня тоже не было.
— Никто же и не заметил. Мы тут провернули одно великое дело... Впрочем, неважно! Этот старый хрыч Вэньцюй вообще сдурел — заставил тебя драить полы? С каких это пор наша Сянь Шу занималась подобным тяжелым трудом? Он точно выжил из ума. Идем, прямо сейчас пойдем к Отцу-Государю и всё ему выскажем!
— Не нужно. Я раньше никогда не пробовала, а оказывается, убираться довольно весело. Я просто закончу здесь.
— Получить наказание в первый же день занятий — ты не только не стыдишься, но еще и гордишься этим?
Услышав этот голос, Сянь Шу мгновенно спряталась за спину Чэнъяна.
Цзы Чэнь переступил порог, тут же подняв брызги грязной воды. Он на мгновение замер, обвел всех взглядом, после чего почтительно поклонился Нань Чуаню и Чэн Цзи:
— Прошу прощения, что доставил вам хлопоты.
— Никаких хлопот, никаких! Ваше Высочество отлично справляется с уборкой.
— Разумеется, моя сестрица мастер на все руки.
Видя, что Нань Чуань лишь слегка кивнул в ответ, Сянь Шу не удержалась:
— Ты чего меня совсем не хвалишь? — может, тогда старший брат передумал бы ее наказывать.
Окинув взглядом разгромленные парты и грязные лужи на полу, Нань Чуань при всем желании не мог выдавить из себя ни слова похвалы. Ему страстно захотелось проверить глаза Второго Высочества, которое упорно делало вид, будто вокруг царит полнейший порядок.
— Хватит позориться. Учительской птице сегодня кто-то поставил параличающее заклятие, и ни одна техника не может его снять. Спорим, здесь не обошлось без твоих рук?
— Я... кхе. Сянь Шу, сегодня брат тебя не спасет.
— Знала же, что на тебя нельзя положиться.
— Чэнъян, марш во Дворец Южного Полюса, Наставник сам с тобой разберется. А Сянь Шу идет со мной — возвращаемся переписывать божественную историю.
Опять божественная история! Ладно, признаться честно, она соврала: книги она вовсе не любила, просто ее заставляли их читать. Эти несколько томов божественной истории с детства переписывались ею столько раз, что она знала их наизусть.
— Нельзя ли что-нибудь другое?
— Тогда Сутра Сердца.
— Н-нет... пусть лучше божественная история.
Пусть Сутра Сердца и состояла всего из одного свитка, заключенная в ней сушь и редчайшие древние иероглифы кого угодно сведут с ума. Она еще слишком молода, чтобы умирать раньше времени.
Сянь Шу покинула класс с глубочайшей тоской на лице, по пути изобразив для Нань Чуаня и Чэн Цзи подбадривающий жест. Напоследок она бросила полный жалости взгляд на Чэнъяна: не повезло же ее второму братцу! Кого угодно мог дергать за усы, но угораздило же нарваться на эту ледяную глыбу Тяньду — Божественного Владыку Цзюхуа.
Эта ледяная глыба, судя по всему, была самым старшим и самым уважаемым небожителем на небесах. Ходили слухи, что его уровень культивации невероятно высок, а сам он искусен в искусстве предсказаний. Но надо же было так выбрать время: ровно десять тысяч лет назад, в разгар Великой битвы богов и демонов, он как раз отправился переживать смертное перерождение в мир людей, а вернулся аккурат к моменту, когда Тяньду полностью восстановился. Кто знает, не высчитал ли он заранее безопасное время, чтобы переждать лихолетье?
Дворец Южного Полюса.
— Божественный Владыка Цзюхуа, нарушитель доставлен.
— Ведите.
Шагнув за порог, Чэнъян и Хуай Ань увидели Божественного Владыку Цзюхуа в роскошных одеждах, с распущенными белыми волосами. Вблизи Владыка выглядел поистине великолепно — разве что чуть-чуть уступал Отцу-Государю... Хотя нет, проигрывал ему куда сильнее. Впрочем, что красивого может быть в этой вечно ледяной физиономии?
— Владыка, я знаю, что виноват.
— В чем именно твоя вина?
Голос Божественного Владыки звучал отстраненно и холодно.
— Я... я не должен был... не должен был портить Вашу птицу.
От исходившего от владыки холода Чэнъян на мгновение лишился дар речи, заикнувшись про себя, что больше ни за что на свете не приблизится к этому Божественному Владыке.
— И как же ты это проделал?
— А? Ах, понимаете, я раздобыл у Старика Лао несколько видов целебных трав, немного поупражнялся в алхимии — и вот... получилась такая штука. Сперва я и сам не понял...
Впрочем, если смешать те травы вместе, ничего хорошего выйти и не могло.
— Так ты решил испробовать лекарство на моей птице?
— Ну... в Тяньду не так много живых существ, на которых можно ставить опыты. Если бы я знал, что эта птица принадлежит Вам, я ни за что не стал бы экспериментировать на ней.
— А у тебя, оказывается, талант. Только вот птица эта — птенец феникса, единственный во всех трех мирах противовес времени. У тебя случайно не найдется противоядия?
— Какой... какой феникс?!
Тон Божественного Владыки был донельзя будничным, словно он спрашивал: Ты сегодня обедал? Однако Чэнъяна от услышанного так подкосило в коленях, что он едва устоял на ногах. Стоявший рядом Хуай Ань тоже покрылся холодным потом.
И надо же было угораздить! Это же последний представитель древнего рода божественных птиц фениксов, который считался давно исчезнувшим! И он умудрился...
— Вл-владыка, понимаете... противоядия пока нет.
— Я понял. Можете идти.
— Тысяча извинений, Владыка, я правда не знал, что...
— Вы свободны.
Цзюхуа молча указал взглядом на Хуай Аня. Тот как раз собирался что-то добавить, но, услышав это, так испугался, что у него даже голос сорвался. Хуай Ань тут же отвесил поклон и бросился вон из зала, успев бросить Чэнъяну лишь один взгляд, полный красноречивого: «Брат, береги себя», — опасаясь, что промей он хоть секунду, Владыка передумает и прикажет отрубить ему голову.
— А я, Владыка?
— Ты главный зачинщик. Приказываю тебе год убирать мой внутренний двор.
— ...
Если бы наказали их обоих, он бы слова не сказал; если бы наказали одного его — он бы еще понял. Но в этом приговоре с самого начала всё выглядело подозрительно. Пусть год — срок не такой уж долгий, но выглядело это так, будто Божественный Владыка Цзюхуа просто воспользовался предлогом, чтобы заставить его бесплатно работать на себя. Впрочем, подумав еще немного, Чэнъян отмел эту мысль: с чего бы ледяной глыбе из Тяньду заниматься подобным? Наверняка он просто не хотел сурово наказывать сына Отца-Государя.
Однако, добравшись до главного двора Дворца Южного Полюса, Чэнъян понял, что это самое настоящее суровое наказание. Двор оказался вдвое больше его собственного. В его же собственных покоях ежедневно колдовали аж семеро слуг-бессмертных, а теперь ему придется справляться в одиночку, да еще и без использования магии — вот почему ему дали целый год!
Впрочем, были в этом и свои плюсы: ему больше не придется ходить на унылые уроки божественной истории к Владыке Вэньцюю. Ради такого стоило и физически потрудиться. Вот только как быть с тем, что он теперь не сможет постоянно присматривать за Сянь Шу? А вдруг ее кто-нибудь обидит?
Цзюхуа как раз проходил мимо и на мгновение замер в отдалении, наблюдая за тем, как лицо Второго Высочества то мрачнеет, то проясняется, пока наконец окончательно не посветлело.
Я ведь могу приставить кого-нибудь следить за ней!
— Цин И!

Комментарии

Загрузка...