Меч возмездия: Смерть богини и истребление демонов — Глава 12 читать онлайн

Хоть я и не понимал тайного смысла этого действа, ослушаться не посмел. Подойдя к постаменту, я смачно плюнул на глиняный бок кувшина, а затем обернулся к наставнику. Выражение его лица внезапно стало мрачнее тучи.

— Наставник, а что это за кувшин такой? — не удержался я от вопроса.

— В нём запечатан твой старший брат по учению, — с леденящим спокойствием ответил старик.

У меня челюсть отвисла от изумления.

— Знаешь ли ты, почему наш Патриарх — именно Бао-гун? — продолжил он.

Я покачал головой:

— Не знаю.

— При жизни Бао-гун был кристально честен, защищал невинных и вершил суд без страха и лицеприятия. Днём он судил живых в мире людей, а по ночам спускался в Преисподнюю, чтобы вершить суд над мертвецами. После кончины он занял престол одного из владык загробного мира. Все проводники душ почитают Владык Яньло, но загробных судилищ десять, и в зависимости от ветви учения каждая школа поклоняется своему Владыке. Наш Патриарх — Владыка Пятого Дворца Яньло, неподкупный судья людских прегрешений и скорбей. Именно поэтому в нашей школе действуют три нерушимых правила.

Лицо наставника посуровело:

— Правило первое: духи бывают добрыми и злыми. Добрых — провожай на перерождение, злых — уничтожай без пощады. Правило второе: запрещено использовать искусство проводов душ ради наживы и творить зло. Правило третье: не смей предавать наставника и бесчестить школу! Чжоу И, сможешь ли ты блюсти эти заветы?!

Эти правила были созданы с одной целью: держать проводников душ в узде, чтобы они не творили бесчинств, упиваясь обретённой силой.

— Смогу! — твёрдо отчеканил я.

Наставник с облегчением выдохнул и негромко произнёс:

— Когда-то я ошибся, приняв твоего старшего брата. Он был невероятно одарён и вскоре превзошёл меня в мастерстве. Но стоило ему почувствовать силу, как разум его затмила алчность. Он перестал отличать добро от зла и стал пособником нечисти. Мне пришлось задействовать тайные приёмы, чтобы самолично оборвать его жизнь. Чжоу И, если ты посмеешь нарушить наши законы...

— Тогда вы прикончите и меня! — со всей серьёзностью перебил я. — И поставите рядом ещё один кувшин.

Старик пристально вгляделся в мои глаза, и суровые морщины на его лице медленно разгладились, уступая место тёплой улыбке.

Затем он дал мне множество наставлений и подробно расспросил о моей нынешней жизни. Узнав, что я вкалываю на двух работах без выходных и делю убогую комнатушку в развалюхе с соседями, наставник решительно покачал головой:

— Так не пойдёт. Сегодня же собирай манатки и перебирайся ко мне. Будешь жить в комнате старшего брата.

Затем он поинтересовался, нравится ли мне моя работа. Я честно признался, что горбачусь исключительно ради куска хлеба и никакой радости от этого не испытываю.

— Вот и отлично, — обрадовался наставник. — Завтра же увольняйся. Будешь приглядывать за лавкой, а я положу тебе жалованье — пять тысяч юаней в месяц.

Мало того, что меня обеспечили бесплатным жильём и едой, обещали обучить тайным искусствам, так ещё и платить будут целых пять тысяч! Я слушал его, словно во сне, от переполнявших эмоций едва ворочая языком:

— П-правда? Наставник, вы... вы так добры ко мне...

— Глупый мальчишка, — добродушно усмехнулся старик. — Учитель на один день — отец на всю жизнь. Заботиться о тебе — мой долг. А теперь дуй за вещами. Давай поживее, чтобы к ночи был здесь.

Я радостно закивал.

Выйдя из лавки, я чувствовал себя так, будто парю над землёй. Я, нищий сирота без роду и племени, сегодня обрёл настоящего наставника, который отнёсся ко мне с такой отеческой заботой! Всю дорогу до съёмной квартиры я глупо улыбался, готовый взлететь от счастья.

Быстро покидав пожитки в сумку, я в тот же вечер перебрался в лавку. Навёл порядок в комнате, разложил вещи — на часах уже было десять вечера.

В этот момент наставник позвал меня из внутреннего дворика в торговый зал. За его плечами висел плотно набитый рюкзак. Неужели он собрался уходить на ночь глядя?

— Днём я перепачкался в грязи не просто так — разбирался с одним скверным дельцем, — объяснил наставник. — Дело не закончено, мне нужно уехать на три дня, чтобы всё уладить. Ты останешься присматривать за лавкой. Как только вернусь, сразу займусь твоей потерянной душой.

Он строго посмотрел на меня и добавил:

— Запомни: ровно в одиннадцать вечера, в час Крысы, ты обязан вывесить у входа фонарь из зелёного шёлка. Поблизости крематорий, да и сама улица Хуанцюань сплошь забита ритуальными лавками. По ночам сюда заглядывают не только живые...

Моё сердце ёкнуло:

— Хотите сказать, в лавку может заявиться нечисть?

Наставник кивнул:

— Стоит тебе зажечь этот фонарь, и потусторонние гости поймут, что товар им не продадут, и пройдут мимо.

Закончив наставления, он бросил взгляд на настенные часы — стрелки показывали половину одиннадцатого. Сказав, что опаздывает на ночной рейс, наставник закинул рюкзак на плечо и скрылся в темноте улицы.

Большинство заведений на улице Хуанцюань закрывалось в половине одиннадцатого вечера. Лишь немногие, вроде лавки наставника, держали двери открытыми до полуночи.

Я подошёл к порогу и выглянул наружу. Улица утопала в непроглядном мраке, от дневного оживления не осталось и следа.

Едва пробило одиннадцать, я, строго следуя наказу, достал из-под прилавка фонарь из зелёного шёлка, зажёг фитиль и подвесил его над входом. Тусклый, призрачно-зеленоватый свет озарил каменные плиты у порога.

Стоило мне вернуться за прилавок, как в дверном проёме бесшумно возник силуэт:

— Хозяин, у тебя есть свечи? Мне бы парочку купить.

Голос принадлежал коренастому, одутловатому смуглому мужчине лет сорока. Он топтался у входа, заглядывая внутрь, но переступить порог не решался.

Я уже открыл рот, чтобы ответить утвердительно, но слова застряли в горле.

— Свечей нет, — выдавил я.

Мужчина стоял, неестественно вытянувшись на цыпочках. А под мертвенным светом фонаря у него совершенно не было тени...

Крематорий находился совсем рядом, и души умерших, отправляясь в последний путь, неизбежно проходили по этой улице. Некоторые из них при жизни были богаты и заглядывали в лавки за покупками. Из-за моей повреждённой души мне сейчас было категорически противопоказано вести с ними дела, поэтому наставник строго-настрого велел: если призрак захочет что-то купить — отвечай, что товара нет.

Глаза незнакомца медленно, со скрипом провернулись в глазницах, осматривая витрины. Он поднял бледную руку и указал прямо мне за спину:

— А позади тебя что, не свечи? Мне нужно всего две штуки.

Холодный пот прошиб мне спину, но я изо всех сил старался держать голос ровным:

— Эти свечи уже заказали другие люди. Сходи в соседнюю лавку.

Лицо мужчины оставалось застывшей деревянной маской, а слова лились тягуче и монотонно:

— В других лавках товар фальшивый, не горит. А у тебя свечи настоящие.

«Вот оно что... — мелькнуло у меня в голове. — Неудивительно, что в другие лавки мертвецы не заходят».

— Ничем не могу помочь, они проданы, — твёрдо повторил я отказ.

Наставник предупреждал: зелёный фонарь даёт нечисти понять, что сегодня торговли нет. Даже если призрак начнёт торговаться и клянчить, пока я, хозяин лавки, не дам согласия и не позову его внутрь — переступить порог он не сможет.

— Вот как... — протянул мужчина с явным разочарованием, но всё же развернулся.

Ступая на цыпочках, он плавно поплыл в темноту улицы, тихо бормоча себе под нос:

— Без свечей дорога такая тёмная... Так темно, совсем ничего не видно...

Когда его силуэт растворился во мраке, я облегчённо перевёл дух. Выходит, после смерти душам предстоит пройти долгий, беспросветный путь, потому они так и жаждут свечей. Сейчас ритуальных принадлежностей великое множество, но лишь старинные восковые свечи способны разогнать тьму на тропе в загробный мир.

Я только успел вытереть со лба испарину и поднять голову, как от ужаса у меня перехватило дыхание.

Тот самый мужик, который только что ушёл, снова стоял на пороге!

— Хозяин, тут человеку тоже нужны свечи. Я её привёл, — всё так же медленно проскрипел он и слегка посторонился.

Из-за его спины прямо на меня уставилась беременная женщина в бесформенном балахоне с огромным выпирающим животом. Её мертвенный, неподвижный взгляд буравил меня насквозь.

Моё сердце рухнуло в пятки.

Она тоже стояла на цыпочках. Но, в отличие от мужчины, её просторное платье было насквозь пропитано тёмной кровью, которая непрерывными ручейками стекала по худым ногам прямо на каменные плиты.

Комментарии