Закончив объяснение, Цзянчэн положил электронный маркер и скромно склонил голову перед профессором.
— Я всего лишь обычный студент Ланьцзинского технологического. Мои знания скудны, прошу простить, если чем-то насмешил.
Секунд тридцать в аудитории висела мертвая тишина.
А затем грянули оглушительные аплодисменты.
Многие хлопали от чистого сердца. Цзянчэн не просто блестяще растолковал сложный материал — он только что спас лицо всему университету! Доказал, что здесь учатся не только посредственности, но и ребята с феноменальным кругозором. Утерли нос!
Ай Хунчжэ понял, что придираться бессмысленно, и выдавил из себя сухую фразу:
— Неплохо. Можешь идти в туалет. И впредь не сиди на лекциях, уткнувшись в парту. Знания требуют уважения. Учись, задавай вопросы.
На галерке, где сидело руководство вуза, повисло оцепенение. Даже в глазах завуча читался шок.
Директор, немолодой мужчина с солидной плешью, тихо спросил у сидящего рядом преподавателя:
— У нас, оказывается, есть такие таланты? Почему я о нём впервые слышу?
— Да я и сам без понятия, господин директор! — развел руками тот.
Тут к ним вклинился декан факультета биотехнологий:
— Ну как вам наши студенты, а?
— Можно подумать, на вашем Биотехе учат древнегреческому, — фыркнул другой преподаватель, давая понять: не примазывайся. Когда парня собирались выгонять, ты молчал, а теперь лезешь за наградой!
— А тебе какое дело, чему мы учим?! — огрызнулся декан Биотеха.
Пока начальники препирались, Цзянчэн и не думал уходить со сцены.
— Знаете, я вдруг перехотел в туалет.
— Что вы имеете в виду, студент?
Цзянчэн усмехнулся. Вся его напускная скромность испарилась.
— Раз уж профессор Ай учит меня не стесняться задавать вопросы, я применю этот совет на практике! Объясните, пожалуйста, что значит та фраза, которую вы написали на доске и назвали своим жизненным кредо?
Он резко вскинул руку, указывая на строчку на интерактивном экране.
С Ай Хунчжэ мгновенно слетела вся спесь.
— Это просто цитата, которая мне нравится. Нечего тут обсуждать, — поспешно ответил он, теряя свое невозмутимое высокомерие.
До профессора дошло: этот парень мог понять и вторую надпись! Если он в совершенстве знает древнегреческий, кто даст гарантию, что он не изучал и другие языки?
Бинго.
В задании Системы на освоение восьми языков оказались как древнегреческий, так и датский. После недавней интенсивной загрузки знаний Цзянчэн уже владел базой. Он пока не мог свободно на них говорить, но читал без проблем.
Именно поэтому он тогда взбесился и собирался уйти с лекции!
В зале снова поднялся шепот.
— Да что там написано-то?
— Кто-нибудь перевел?
— Без шансов, как это вообще вбить в онлайн-переводчик?
— Вы видели лицо Цзян Чэна? Похоже, там что-то жесткое.
Чжао Сюэжоу не сводила с парня глаз. Неужели он знает даже этот язык, который не распознает ни один словарь?
Цзянчэн схватил стилус.
— Отлично. Тогда я сам переведу всем эту жизненную философию профессора Ая! Цитату, которую он посвятил нам!
Стук стилуса эхом разнесся по аудитории.
Цзянчэн писал размашисто, вколачивая каждое слово в доску, словно выплескивая в них свой гнев. Он был в ярости. Его достоинство растоптали.
Закончив фразу, он с щелчком закрыл колпачок маркера.
Аудитория ахнула.
Тысяча студентов читала текст. Кто-то хмурился, кто-то замер в недоумении, но у большинства лица стремительно багровели от злости. Сжимались кулаки.
Лица ректората и деканов позеленели. Они и представить не могли, что приглашенная звезда, уважаемый молодой ученый, оставит студентам Ланьцзинского технологического такое послание.
Цзянчэн прочитал вслух, чеканя каждое слово:
— Лень можно побороть! Слабость — натренировать! Неуверенность — побороть мотивацией! Трусость — исправить поддержкой! Но глупость... Глупость неизлечима!
Когда прозвучало последнее слово, один из студентов не выдержал и с грохотом вскочил с места.
— Вы хотите сказать, что мы все тут идиоты?! — заорал он на профессора.
Только сейчас до всех дошел смысл произошедшего. Ай Хунчжэ заявил, что дарит эту цитату всем студентам Ланьцзиня! И что Цзянчэн — идеальная иллюстрация к ней!
Это было прямое, неприкрытое оскорбление.
Цзянчэн сурово посмотрел на преподавателя.
— Так вот что вы нам дарите? Вы думали, никто не сможет прочитать? В этом заключается масштаб личности профессора?!
Крыть было нечем.
Ай Хунчжэ, будучи самым молодым профессором своего университета и представителем так называемой элиты, страдал от непомерного эго и обожал бравировать своими знаниями. Это была его ахиллесова пята. Написав оскорбление на редком языке, он упивался собственным превосходством, уверенный, что местная толпа ничего не поймет.
Он никак не ожидал, что среди студентов, которым чужды даже базовые концепции Платона, найдется человек, способный прочитать надпись.
Никто не любит, когда об него вытирают ноги.
Аудитория закипала. Задетая гордость за свой университет сплотила всех присутствующих. Кому понравится, когда его называют неизлечимым тупицей?
Не знать чужой язык — значит быть идиотом?!
Мы, китайцы, учим чужие языки не для того, чтобы задирать нос перед своими, а чтобы перенимать мировой опыт и читать великие труды! Считать себя высшей кастой только из-за знания редкого диалекта — это не элитарность, это убожество!
Директор в ярости хлопнул по подлокотникам кресла. Он заплатил бешеные деньги за визит этого человека, а тот устроил публичную провокацию. Какая инфантильность! Какое разочарование! Если бы не Цзянчэн, весь вуз так и остался бы в дураках, продолжая аплодировать этому «гению».
— Нет-нет, всё не так! Это просто фраза, которая мне нравится... Я не называл вас дураками, здесь нет никакого оскорбления, вы не так поняли... — залепетал потерявший лицо Ай Хунчжэ, судорожно стирая надпись с доски.
Цзянчэн молча наблюдал за его жалкими попытками оправдаться, а затем холодно бросил:
— Знать несколько языков — это действительно такой уж повод для хвастовства?

Комментарии

Загрузка...