— Понял. А в чем проблема?
— Раз понял, тогда выходи к доске и объясни всем, что значат термины, которые я только что назвал.
Ай Хунчжэ презрительно усмехнулся. Больше всего он терпеть не мог пустозвонов, которые строят из себя умников ради сохранения лица. Этот невзрачный мальчишка явно готов был врать до последнего, лишь бы не признавать поражение.
Воздух в аудитории сгустился. Никто не проронил ни слова. Двое преподавателей раздраженно сжали поручни, буравя Цзян Чэна взглядами.
— Хана, Третий доигрался, — шепнул Тао Мин. — Опозориться — полбеды. Опозориться перед всем потоком — вот где жесть. Этот профессор Ай явно не из тех, кто спускает на тормозах.
— Да уж. Готовься утешать нашего смертника.
В первом ряду за происходящим внимательно следила Чжао Сюэжоу, её подруга и Ци Фэн.
Ай Хунчжэ протянул маркер в сторону Цзян Чэна. Похоже, он не шутил и реально ждал его у доски.
«Клоун», — мысленно хмыкнул Ци Фэн. Он узнал парня — тот самый, что недавно сцепился с Сюэжоу в классе. Соперник? Наверное. Ци Фэн ненавидел таких вот заносчивых ничтожеств. Получить внимание первой красавицы Ланьцзинского технологического и так бездарно его слить — форменный идиотизм.
Впрочем, ему оставалось только сказать спасибо. Если бы Цзянчэн не разбил Сюэжоу сердце, Ци Фэн не смог бы так удачно сыграть на контрасте. Два месяца ухаживаний, щедрые траты, грамотный подход — и она уже почти растаяла. Скоро они официально станут парой, а там...
Ци Фэн довольно ухмыльнулся. Планка у Чжао Сюэжоу была заоблачной, на кривой козе не подъедешь. Он ещё никогда не вкладывал столько сил в одну девушку.
Настроения в зале разделились. Большинство студентов запаслись виртуальным попкорном, а вот руководству вуза было не до смеха. Директор оказалась в патовой ситуации: и профессора не осадишь, и студента силой не вытолкаешь.
— Ладно. Объясню.
Пока деканат в панике соображал, что делать, Цзянчэн после секундного раздумья спустился по ступеням амфитеатра, спокойно забрал маркер из рук профессора и вышел к доске.
Чжао Сюэжоу разочарованно опустила взгляд. Зачем лезть на рожон? Ай Хунчжэ загнал его в угол, и что теперь? Что может выдать обычный студент, если даже отличники ни слова не поняли?
Да, профессор Ай высокомерен. Но за его гонором стоят реальные знания. Сюэжоу не бесило чужое высокомерие, подкрепленное интеллектом, — наоборот, она находила это притягательным. Будучи умной девушкой, она прекрасно понимала: в эпоху информационного шума талант решает всё. Талант важнее внешности, денег и происхождения.
У Цзян Чэна неплохие оценки, у него есть гордость. Но что мешало просто извиниться? Признать, что не понял, — это всяко лучше, чем сейчас стоять у доски и молчать.
По рядам пополз недовольный шепоток. Сейчас этот идиот опозорит не только себя, но и весь университет. Что подумают о Ланьцзинском технологическом?
Среди тысячи собравшихся студентов ни один не верил, что Цзянчэн действительно понял лекцию. Все видели лишь упрямого подростка, который отчаянно цепляется за остатки гордости. Никакой поддержки — аудитория смотрела на него как на обезьяну, готовую вот-вот рухнуть с каната.
Однако под прицелом сотен глаз Цзянчэн лишь глубоко вздохнул. В его позе не было и тени паники. Он держался так буднично, словно каждый день выступал перед огромной толпой.
Ай Хунчжэ дернул уголком губ. Он ждал, что парень начнет заикаться и краснеть. Что ж, психика у него крепкая.
— Раз профессор настаивает, я дам краткую справку, — ровным голосом произнес Цзянчэн.
— Прошу.
Цзянчэн подчеркнул несколько непонятных терминов на доске.
— Только что профессор Ай излагал концепцию древнегреческого философа и педагога Платона. Эти термины — мир идей, мир вещей, теория идей и теория анамнезиса, то есть припоминания.
Он обернулся к залу.
— Что это значит на практике? Это взгляд Платона на устройство реальности. Он считал, что истинным, неизменным и вечным является лишь мир идей. А тот физический, осязаемый мир, в котором мы живём, — лишь его бледная тень, состоящая из явлений. И каждое явление временно, оно меняется под воздействием пространства и времени.
Цзянчэн повернулся к доске и быстро вывел строчку, комментируя вслух:
— По-древнегречески это звучит так: Ο πραγματικός κόσμος των ανθρώπων είναι η σκιά του κόσμου των ιδεών. Реальный мир людей — это тень мира идей.
Закончив писать, он отложил маркер.
— Профессор Ай, я нигде не ошибся?
В аудитории повисла звенящая тишина.
Студенты сидели с приоткрытыми ртами, выпучив глаза на доску и на парня, который только что без запинки разложил сложнейшую философскую концепцию.
Он реально шарит?!
То есть он вышел не для того, чтобы тупо постоять и сохранить лицо?!
Он правда это перевёл?!
У Ай Хунчжэ дернулся глаз. Он замер, переваривая услышанное.
Парень не блефовал. Он действительно знал материал. Более того — смог перевести текст и написать фразу на древнегреческом! Объяснение было абсолютно точным, придраться не к чему. Но уязвленное самолюбие не позволяло профессору просто похвалить студента.
— Сойдет, — выдавил он.
— Отлично. Тогда продолжим, — Цзянчэн выделил маркером ещё несколько ключевых слов и пустился в объяснения.
Слова лились сплошным потоком. Он методично препарировал образовательную концепцию и философскую базу Платона. Причем не просто читал монолог, а периодически вовлекал профессора в диалог.
Ай Хунчжэ приходилось отвечать. Он натянуто кивал, отделывался короткими «угу» и «да», а его лицо становилось всё мрачнее.
Так прошло пять минут. Аудитория была в глубочайшем шоке.
Студенты, которые не поняли из лекции профессора ни слова, сейчас слушали Цзян Чэна — и всё вдруг обрело смысл, структура стала кристально ясной.
Глаза Чжао Сюэжоу загорелись. Стоящий у доски Цзянчэн излучал абсолютную уверенность, он буквально светился интеллектом. Потрепанная одежда, давно не стриженные волосы — всё это отошло на второй план. Его харизма завораживала.
«Истинное благородство рождается не от шелков, а от ума», — всплыла в её памяти старая поговорка.
Сидящий рядом Ци Фэн поскучал несколько минут, попытался вникнуть в лекцию и бросил эту затею. Он в принципе не слушал преподавателей, в университет поступил за деньги и в теориях воспитания не смыслил ровным счетом ничего.
— Что за бредятину он несет? — фыркнул мажор.
Чжао Сюэжоу поморщилась. До чего же неловко. Уровень развития Ци Фэна внезапно показался ей плачевным.

Комментарии

Загрузка...