Когда Чжэн Сюань вернулась в дом семьи Чжэн, было уже десять часов вечера, но в особняке по-прежнему горел свет, яркий, как в разгар дня.
Чжэн Тайань и Цинь Жун уже успели сменить дневные строгие костюмы и роскошные наряды на простую домашнюю одежду. Они сидели на диване в гостиной на первом этаже: один был погружен в рабочие документы, другая листала свежий модный журнал. Обычно в это время они уже спали. Похоже, сегодня они кого-то ждали.
— Папа, мама, я вернулась.
Чжэн Тайань кивнул:
— Хорошо, что вернулась.
Цинь Жун огляделась за ее спиной:
— Почему ты вернулась одна? Где твоя сестра? Разве она не была в доме семьи Гу?
Значит, они ждали Чжэн Синь. Но откуда им так точно известно о ее перемещениях? Эти сведения явно поступили не от семьи Гу. Сейчас семейство Гу пребывало в панике: им нужно было заниматься пиаром, успокаивать акционеров и даже лихорадочно подсчитывать, как компенсировать ущерб семье Чжэн, чтобы сохранить деловое партнерство. Они старались лишний раз не попадаться на глаза семье Чжэн, так с чего бы им самим звонить и бесстыдно сообщать, что обе их дочери находятся у них?
Чжэн Сюань поняла: они действительно знали всё. Знали, что ее забрали в дом семьи Гу, знали, что туда же отправилась Чжэн Синь, и были в курсе чувств между Гу Шиянем и Чжэн Синь. Более того, возможно, они заранее предвидели, что Гу Шиянь твердо намерен расторгнуть помолвку, просто не ожидали, что это произойдет так внезапно, и выходка Гу Шияня застала их врасплох, ударив по их репутации.
Чжэн Тайань смотрел на нее, ожидая ответа. Чжэн Сюань не видела смысла лгать:
— Когда я уходила из дома семьи Гу, она как раз вошла. Думаю, она пробудет там час или два, а может, и дольше.
Подумав, она добавила:
— Когда я уезжала, Гу Шиянь все еще стоял на коленях под дождем.
Гу Шияня наказали? Значит, скорее всего, она осталась, чтобы позаботиться о нем. Цинь Жун успокоилась и перевела дыхание. Чжэн Тайань тоже мгновенно все понял — суть происходящего была очевидна.
Чжэн Тайань решил уточнить другое:
— И что тебе сказал старик Гу?
— Спросил, согласна ли я на расторжение помолвки. Когда я кивнула, дедушка Гу сначала замялся, но потом согласился. Он извинился и сказал, что семья Гу возьмет всю ответственность на себя, чтобы не допустить позора для семьи Чжэн.
Чжэн Сюань выразилась предельно ясно, намекая на то, что семья Гу готова пойти на уступки и понести убытки, лишь бы сохранить сотрудничество. Лицо Чжэн Тайаня смягчилось, и он запоздало вспомнил, что его родная дочь была обижена:
— Сюань-сюань, скажи отцу правду: ты действительно хочешь расторгнуть помолвку?
Чжэн Сюань слегка нахмурилась. Ей было неприятно слышать это уменьшительно-ласкательное обращение — оно звучало куда более чуждо, чем простое «Чжэн Сюань». Да и к чему этот вопрос? Разве не они сами принуждали ее к этому? Было ли у нее право хотеть чего-то другого? Но теперь, вернувшись домой, ей приходилось играть роль, чтобы они могли успокоить свою совесть.
Послушная девушка смущенно опустила голову и прошептала, едва слышно:
— Я не хочу никого принуждать. Найти своего человека трудно, я не хочу вставать у них на пути. К тому же, Гу Шиянь — не единственный мужчина на свете, наверняка найдется кто-то, кто подойдет мне больше. К тому же, с властью и статусом нашей семьи мне не стоит беспокоиться о том, что я не выйду замуж. Даже если не будет Гу Шияня, найдутся те, кто лучше него.
Боковым зрением она заметила, что выражение лица Цинь Жун стало более мягким — та явно была довольна ее покладистостью. Чжэн Тайань посмотрел на свою дочь, которая вот-вот была готова расплакаться. Это была его кровь, та самая дочь, которой он когда-то искренне хотел дарить свою любовь. Особенно когда он увидел в ее янтарных глазах, так похожих на глаза матери, эту хрупкость и робость, его сердце дрогнуло:
— Не грусти, раз Гу Шиянь упустил тебя, это его потеря.
А разве вы сами не приложили к этому руку? Чжэн Сюань закусила губу, но в итоге лишь беспомощно ответила:
— Я не грущу. Некоторые люди и события просто не стоят моих слез. Если я буду убиваться из-за такой мелочи, то что же ждет меня в будущем? С нашим положением в обществе вокруг полно молодых талантов, мне нет нужды цепляться за Гу Шияня до смерти.
— Хорошо сказано! — воскликнул Чжэн Тайань. Он редко бывал доволен Чжэн Сюань, но сейчас чувствовал огромное облегчение. — Не зря ты моя дочь: добрая, чистая, рассудительная и дальновидная.
Чжэн Сюань промолчала. Наконец-то она прошла эту проверку. Она знала, что Чжэн Тайань хочет услышать именно это, а не жалобы на то, как она не хочет отпускать Гу Шияня — подобные сцены лишь раздражали его.
Цинь Жун едва заметно скривила губы: в таком возрасте так хвалить самого себя — поистине бесстыдство.
— Сюань-сюань, не переживай, папа обязательно найдет тебе кого-то получше, того, кто будет стоять выше Гу Шияня.
Чжэн Сюань поняла, что ее биологический отец не отказался от идеи использовать ее в брачных союзах. Но, учитывая его глубоко укоренившиеся взгляды на равные социальные статусы, она могла лишь кивнуть:
— Спасибо, папа.
На этом разговор был окончен. Цинь Жун неловко дернула мужа за край одежды, возвращая его из раздумий в реальность.
Чжэн Тайань посерьезнел:
— Сюань-сюань, пойдем со мной, я хочу вручить тебе подарок.
Он что, вошел во вкус, называя ее «Сюань-сюань»? Ей до сих пор было непривычно. Какое странное чувство! Что до подарка — неизвестно, радость это или новая беда. Чжэн Сюань поджала губы и опустила взгляд, скрывая густыми ресницами сложные эмоции. Спустя долгое время она кивнула:
— Хорошо.
Она шла следом за ними, шаг за шагом поднимаясь по лестнице к кабинету на втором этаже. Как раз в тот момент, когда они собирались открыть дверь, к ним подбежал слуга:
— Господин, госпожа, уже поздно. Прикажете выключить свет в саду и в гостиной?
Цинь Жун внезапно обернулась:
— Нет, вторая госпожа еще не вернулась.
Чжэн Тайань распорядился:
— Оставь пару ламп, чтобы ей было видно дорогу, остальное выключай.
— Слушаюсь.
Спустя четыре года Чжэн Сюань снова вошла в кабинет своего биологического отца, и на этот раз он сам пригласил ее. Она небрежно осмотрелась и заметила, что обстановка в кабинете почти не изменилась — словно время здесь застыло. Но если присмотреться, можно было заметить легкие перемены. Стеллажи из сандалового дерева все так же стояли на своих местах, даже не выглядели старыми, просто книг стало больше, они стояли вплотную друг к другу. Письменный стол, за которым работал Чжэн Тайань, был тот же, но на нем появились мелкие трещины, а резные узоры на подлокотниках кресла, в котором он сидел, постепенно стерлись от времени.
Как и этот дом, они прослужили много лет. Чжэн Сюань узнала об этом, когда болтала с дедушкой. Чжэн Тайань был единственным сыном, но он не жил в родовом поместье с отцом, а поселился отдельно. Эта вилла была их с Цинь Жун свадебным домом, расположенным в престижном районе «Шэнцзинъюань» в центре Диду. Это был элитный комплекс вилл, построенный Группой компаний «Чжэн» двадцать шесть лет назад. Семья Чжэн распродала почти все дома, оставив себе лишь самый лучший и просторный.
Чжэн Тайань и Цинь Жун жили здесь с самого дня свадьбы — двадцать шесть лет. Несмотря на то что дом содержали в идеальном порядке, признаки старения были заметны, и ремонт требовался каждые два года, что обходилось недешево — иначе как бы он до сих пор выглядел как новенький? Соседи вокруг сменились уже несколько раз, их судьбы были полны взлетов и падений, и лишь семья Чжэн оставалась непоколебимой, как гора.
У Чжэн Тайаня было много другой недвижимости, в том числе более новой и современной, но за все эти годы он ни разу не задумывался о переезде, не говоря уже о возвращении в старое родовое гнездо. По этим мелочам нетрудно было понять, что Чжэн Тайань — человек, склонный к ностальгии. Это касалось и дома, и людей. Цинь Жун была такой же.

Комментарии

Загрузка...