Чжэн Сюань и Чжэн Тайань седали друг напротив друга, а Цинь Жун расположилась на соседнем диване для гостей и уже листала иностранную книгу, которую начала читать еще в прошлый раз.
— Посмотри этот документ, и если нет никаких возражений, подписывай.
Чжэн Тайань вытащил бумагу, открыл на первой странице и обратной стороной подвинул ее к Чжэн Сюань.
Ничего не понимая, Чжэн Сюань опустила взгляд и с первого же взгляда заметила крупные заглавные буквы наверху — Договор дарения акций.
Чжэн Сюань изумилась и на секунду подняла глаза на Чжэн Тайаня. Заметив, что его лицо осталось совершенно беспристрастным, она снова уткнулась в текст и принялась читать строчка за строчкой, не упуская ни единого слова.
Читала она очень медленно: каждое слово было ей знакомо, но вместе они теряли всякий смысл. В документе пестрели профессиональные термины, а поскольку она абсолютно ничего не смыслила в бизнесе и юриспруденции, то совершенно ничего не понимала — чтение было сродни разгадыванию небесных письмян.
Однако один пункт бросался в глаза: Настоящим подтверждается, что Сторона Б и Сторона A приходятся друг другу законными и биологически признанными отцом и дочерью; Сторона А безвозмездно передает в дар Стороне Б принадлежащие ей 5% акций Группы компаний «Чжэн», при этом уплата налога на доходы физических лиц не требуется.
На последней странице документа в графе подписи Стороны А уже красовались три иероглифа — «Чжэн Тайань», а также был оставлен отпечаток пальца, в то время как место для подписи Стороны Б оставалось пустым.
Чжэн Сюань отложила документ, сдвинула его на прежнее место и, подумав добрую полминуты, произнесла с совершенно спокойным лицом:
— Что это значит? Передача мне акций — это компенсация?
Компенсация за то, что Чжэн Синь отняла у нее жениха? Или за то, что в день ее рождения ее лицо вот так растоптали?
Если так, то в этом не было никакой необходимости!
Она никогда не просила о компенсации.
Встретившись взглядом с этими ясными, чистыми и прекрасными глазами, Чжэн Тайань на мгновение смутился и с чувством вины отвел взор.
Он снова подвинул документ ближе, прижав его рукой, и непреклонным тоном произнес:
— Чжэн Сюань, бери, это твой подарок на совершеннолетие. Когда твоему брату исполнилось восемьнадцать, я подарил его и ему. К вам двоим, брату и сестре, я отношусь одинаково и никого не обделяю.
Короче говоря, это то, что принадлежало ей по праву.
То, на что она имела полное право как дочь семьи Чжэн.
Видя, что Чжэн Сюань все еще колеблется, Чжэн Тайань заговорил сам:
— Можешь считать это подарком в честь совершеннолетия от меня и твоей мамы, принимай его как должное.
— Все эти годы мы слишком мало внимания уделяли твоим чувствам. Синьэр росла без отца и матери, ей не хватало чувства безопасности, поэтому мы с твоей мамой жалели ее и, естественно, заботились чуть больше.
— Тот парень из семьи Гу любит Синьэр. Я видел, как они росли, и искренне хочу их счастья, вот только тебя мы обидели.
Чем дальше говорил Чжэн Тайань, тем сильнее терзало его чувство вины, и в конце концов он пообещал:
— Впрочем, можешь не переживать, Синьэр уже взрослая и о себе позаботится, а впредь мы с твоей мамой будем уделять тебе гораздо больше внимания.
Лучше бы не было таких извинений.
Подобным обещаниям верилось с трудом.
И все же почему она до сих пор не оставила надежду, почему ей вечно хотелось поверить им еще хоть раз? А вдруг на этот раз все по-настоящему?
Подавив подступившую к горлу горькую обиду и изо всех сил стараясь выглядеть невозмутимо, Чжэн Сюань улыбнулась:
— Папа, вы с мамой всегда были добры ко мне, очень добры.
Лучшая еда и одежда, самое лучшее образование.
Они никогда не жалели денег.
В ее раннем детстве о такой жизни нельзя было даже мечтать.
Ей больше не нужно было бежать изо всех сил, чтобы успеть урвать хоть какой-нибудь еды, опасаясь, что опоздай она — и ничего не останется.
Ей больше не нужно было унижаться перед рослыми и крепкими детьми из страха, что те обидят ее из-за маленького роста.
Ей не приходилось каждый день дрожать от страха при мысле о том, что придется идти побираться, ведь в сиротском приюте больше не могли содержать столько ртов.
Поэтому она не смела затаить обиду. И не имела на это права.
Хотя бы той крохи доброты, что ей досталась, было достаточно, чтобы чувствовать благодарность.
Чжэн Тайань ничего не знал о душевных терзаниях и сомнениях Чжэн Сюань — он лишь почувствовал облегчение и принялся уговаривать ее:
— Хватит сомневаться, нечего тут стесняться, подписывай скорее — иди отдыхай. Ты ведь устала с дороги, целый день на ногах.
И правда, Чжэн Сюань, о чем ты вообще думаешь? Раз дают просто так — бери, глупо отказываться от готовой выгоды.
Больше не ломаясь, Чжэн Сюань прямо ответила:
— Хорошо.
Вскоре в графе Стороны Б появились два изящных иероглифа — ее собственное имя, а рядом лег свежий красный отпечаток пальца.
В двух экземплярах.
Чжэн Тайань внимательно все проверил и, убедившись, что всё в порядке, закрыл документ и убрал в ящик стола.
— Завтра я отправлю юриста в Управление торгово-промышленной администрации оформить процедуру передачи. Тебе ведь положены еще акции и имущество, оставленные твоим дедушкой, теперь ты можешь официально вступить в наследство, я велю ему сделать всё разом.
— Угу.
— Да, после передачи акций дивиденды компании будут поступать на твою карту. Та карточка, которой ты пользовалась раньше, больше не годится: у юриста есть все твои личные данные и справки о доходах, я поручу ему оформить для тебя черную карту Торгового банка Китая, привязанную напрямую к счетам компании.
— Черную карту?
Чжэн Сюань помнила, что у Чжэн Тайаня, Цинь Жун и Чжэн Цзюня были такие же; казалось, для их получения требовались особые полномочия, хотя внешне они ничем не отличались от обычных банковских карт.
Чжэн Тайань терпеливо пояснил:
— Раньше ты была мала и думала только об учебе, поэтому не разбиралась в подобных тонкостях. Черная карта — это та же кредитная, но с привилегиями, которых нет у простых карт. Она сильно облегчит тебе жизнь как в повседневности, так и в обществе, станет твоим лицом в высших кругах и не уронит чести семьи Чжэн. Все подробности сможешь узнать сама, когда вернешься в свою комнату.
Чжэн Сюань кивнула:
— Хорошо.
Чжэн Тайань неожиданно поинтересовался:
— У тебя случайно телефон не разрядился?
— А? — Чжэн Сюань не сразу сообразила и растерянно моргнула.
Придя в себя, она достала из кармана телефон и нажала на кнопку: экран остался темным — тот действительно разрядился и выключился сам.
Чжэн Сюань смущенно покраснела:
— Я не заметила.
Чжэн Тайань невольно усмехнулся: редкий случай — увидеть другое лицо этого вечно тихого ребенка, в котором промелькнуло что-то до детского наивное и милое.
— Перед тем как ты отправилась в дом семьи Гу, мы с мамой перевели на твою карту немного денег. Ты ведь не спрашивала, значит, еще не видела. Проверь, дошли ли они, когда вернешься в комнату.
Чжэн Сюань приоткрыла рот, не зная, с чего и начать.
Угадав ее желание отказаться, Чжэн Тайань мягко улыбнулся:
— Только не вздумай отказываться. Я знаю, что у тебя есть свои деньги, но это наши с мамой карманные расходы тебе на каникулы. Впереди еще больше двух месяцев лета, и сидеть взаперти дома — со скуки помрешь. Побольше гуляй, покупай всё, что захочешь, а если денег не хватит — скажи мне.
Его голос звучал твердо:
— Мы твои родители, и вырастить тебя — наш прямой долг, так что не чувствуй себя обязанной.
У Чжэн Сюань не было причин отказываться.
— Спасибо, папа.
Довольный Чжэн Тайань кивнул:
— Вот так-то лучше!
Подумав еще немного и решив, что поступок Чжэн Синь с кражей чужого жениха все же был не слишком благовидным, он снова пообещал:
— Отец еще найдет тебе мужа лучше, чем Гу Шиянь. Впрочем, если у тебя кто-то появится, я не стану возражать, лишь бы вы подходили друг другу.
Уж в чем в чем, а в том, насколько именно они должны подходить друг другу, Чжэн Сюань не сомневалась — об этом можно было и не говорить.
Впрочем, ее это не волновало. Ей нужен был лишь мужчина, который будет любить ее всем сердцем и баловать так, как никто другой.
Чжэн Тайань чуть приподнялся со стула и легко похлопал ее по плечу:
— Ну всё, иди к себе, ложись спать пораньше.
Чжэн Сюань кивнула:
— Угу.
Уже у двери она обернулась к Чжэн Тайаню, углубившемуся в чтение второго документа, и Цинь Жун, которая от начала и до конца не произнесла ни слова, полностью погрузившись в книгу:
— Папа, мама, спокойной ночи.
Чжэн Тайань отозвался:
— Угу.
Цинь Жун сочла нужным проявить вежливость: оторвавшись от книги, она с едва заметным вздохом произнесла:
— Иди спать.
Как бы она ни заставляла себя, ей казалось, что она никогда не сможет изобразить с этой дочерью идиллию из разряда любящая мать и почтительная дочь.
Пожалуй, лучше было сохранить все так, как было изначально: ни далеко, ни близко, ни тепло, ни холодно.
Чжэн Сюань закрыла за собой дверь, и в ее глазах на миг блеснули слезы.
С ликующим сердцем она вернулась в свою спальню на третьем этаже, искренне веря, что родительская любовь больше не была лишь иллюзией.
В тот момент она забыла о боли, причиненной Гу Шиянем, и у нее совершенно не осталось сил оплакивать свою так бесславно и преждевременно закончившуюся первую любовь — в голове звучали всего несколько слов.
Уделять тебе больше внимания.
Внимание, которое предназначалось ей.

Комментарии

Загрузка...