Глава 12

Впрочем, это был и ее маленький расчет: У Вэй — младший брат У Шэнъю. Если бы она сама вмешалась, то непременно восстановила бы против себя У Шэнъю. Так или иначе, не стоило тратить на это силы.А вот если бы с этим справился Лу Чэн, значение было бы совсем другим.Лу Чэн тоже не ожидал такого поворота, но Се Мэнхань говорила правду. Так и было — он сам свалял дурака, не спросил толком.Если эти персики сегодня и вправду заберет Меченый, он не то что не получит остаток денег и не сможет выплатить Лю Цуйин пятьдесят тысяч — ему еще и придется возмещать убытки!При одной этой мысли Лу Чэну стало совсем нехорошо. Нет, он обязан это остановить, чего бы это ни стоило!Видя, что те люди все еще переносят персики, он не смог сдержать гнева и повысил голос:— Стойте!Люди, застигнутые врасплох, на миг остановились и уставились на Лу Чэна.А У Вэй рассмеялся:— Ого, мелюзга, хочешь помочь красотке отобрать персики? Неужели и ты положил глаз на Се Мэнхань?— Тебе-то что? Эти персики изначально не для тебя. У меня с тобой нет счетов. Сейчас же положи персики — и я не стану предъявлять претензии, — недовольно сказал Лу Чэн.Он ведь еле-еле дождался, когда получит остаток, а тут какой-то тип лезет поперек дороги.— Ой, да ты меня просто насмешил! Это точно самая смешная шутка за весь год! — У Вэй, утрированно держась за живот, расхохотался.Затем он махнул рукой своим людям:— Братцы, бросайте все и как следует проучите этого сопляка!Те переглянулись, усмехнулись и спустились с грузовичка. А Гу Мэнхань, которая еще не успела уйти, увидев эту сцену, никак не могла не вмешаться.Если она не могла силой отобрать персики у этого человека, так это было из уважения к У Шэнъю. Но если он действительно посмеет тронуть Лу Чэна, Се Мэнхань больше не собиралась церемониться.— Предупреждаю: не заходи слишком далеко. Если ты сделаешь такое, даже твой брат тебя не прикроет, — нахмурившись, сказала Се Мэнхань. Впрочем, ее сердитый взгляд делал ее лишь живее и красивее.— И чего это наш менеджер Се так защищает никчемного бедняка? Неужели он ей тоже приглянулся?У Вэй, полагаясь на связи своего брата, делал все, что хотел. Он был стопроцентным хулиганом и не стеснялся ни в словах, ни в поступках.— Менеджер Се такая развратная, небось уже перепробовала все — и каких только людей, и каких размеров! Теперь, видно, захотела сменить вкус...Не успел он договорить это «вкус» до конца, как кулак впечатался ему в лицо, наполнив рот кровавой пеной. У Вэй долго приходил в себя, а затем взревел:— Ты, мать твою, мелкий выродок!!У Вэй никак не ожидал, что какой-то деревенский бедняк вроде Лу Чэна посмеет поднять на него руку!А самое страшное — сила была огромной. Один удар в лицо опрокинул его на землю, и У Вэй выплюнул два зуба.Лу Чэн с бесстрастным лицом схватил его за воротник и поднял. У Вэй почти повис в воздухе.— Твоя мать не учила тебя уважать женщин?— Твою мать! — У Вэй был уже почти в бешенстве и заорал на тех, кто стоял позади, остолбенев от страха: — Вы что, тупые? Какого хрена рты разинули?! Сегодня забейте его до смерти! Пока не прибьете — не заканчивайте, я за все отвечаю!!У Вэй действительно привел людей, но и у Се Мэнхань было четверо сопровождающих. Эти четверо уже давно кипели от злости и едва не потеряли рассудок.Во всем Отеле Юньцзэ, кроме отдельных личностей и женщин, завидовавших Се Мэнхань, почти все восхищались ею и уважали ее. Конечно, это было лишь восхищение и уважение: все понимали, что недостойны ее, и про себя считали ее богиней.Посторонние могли не знать, но сотрудники отеля, работавшие там годами, знали лучше всех: Се Мэнхань не просто красивая и стройная — у нее есть настоящие знания и умения, и должность генерального менеджера она получила благодаря таланту и способностям.А теперь, когда их богиню какой-то приблудный мусор называл выскочкой, добившейся места через постель, — как это стерпеть? Поэтому они один за другим вскипали от ярости и уже были готовы ринуться в бой.— Идите помогите Лу Чэну, — холодно сказала Се Мэнхань.Услышав это, те сразу шагнули вперед. Но Лу Чэн вытянул руку, останавливая их за спиной, и слегка улыбнулся:— С этими жалкими отбросами я сам разберусь.Те переглянулись и рассмеялись.— С ума сойти! Видал хвастунов, но такого еще не видел!— Ха-ха-ха, он, видно, хочет покрасоваться перед дамой. Да это же самоубийство!— Ребята, чего с ним церемониться? Вперед!Они не успели договорить, как раздалось:— Шлеп!— Шлеп!— Шлеп!— Шлеп!Четыре звонких и четких шлепка — и когда все пришли в себя, те мелкие твари уже стояли, зажимая щеки, с крайне сложным выражением лиц.— Мразь, посмел ударить своего деда!Тут те окончательно взбесились: с криками и размахивая кулаками, они бросились на Лу Чэна.Се Мэнхань была в ужасе. Даже после того, как Лу Чэн сказал не помогать, противник — целых четверо. Как она могла быть спокойна?К тому же Лу Чэн оказался почти полностью окружен ими. Сердце Се Мэнхань заколотилось, и она поспешила вперед.Но она сделала только один шаг, не успела сделать второй, как четверо разлетелись в разные стороны.Слово «разлетелись» ничуть не преувеличено: один удар кулаком, один пинок — и через мгновение все они лежали в трех метрах от Лу Чэна.Эта сцена ошеломила всех присутствующих. Но больше всех разинул рот У Вэй.Те люди на самом деле были просто наняты У Вэем для переноски персиков. Переносить персики — пожалуйста, это же просто физическая работа.А вот бить кого-то — совсем другая цена. Правда, У Вэй обычно не скупился, и все шли ему навстречу. Но прежде следовало бы посмотреть, с кем имеешь дело. Такой, как Лу Чэн... его явно не одолеешь!Спрашивается: что дороже — жизнь или деньги?Те четверо, разумеется, не раздумывали ни секунды. Зажимая ушибы, не в силах даже подняться, они поползли прочь на четвереньках. Зрелище было до смешного нелепым.Лу Чэн перевел взгляд на ошеломленного У Вэя и шаг за шагом направился к нему.— Т-т-ты... что ты задумал?! — У Вэй даже заикался. С каждым шагом Лу Чэна он отступал назад.Лу Чэн по-прежнему оставался бесстрастным. Внезапно он ускорился и схватил У Вэя за воротник.Если бы У Вэй ничего не знал, он, конечно, не боялся бы ни черта. Но теперь, увидев силу Лу Чэна, он от такого захвата чуть не упал на колени.— Дедушка! Дедушка, я виноват! Господин, пощади! Я правда виноват! — У Вэй, чуть не плача, непрерывно умолял о пощаде.Лу Чэн холодно усмехнулся, подтащил его к Се Мэнхань и сказал:— Извиняйся.Какая уж тут храбрость? Извиниться так извиниться — все равно это не важнее жизни! Ведь говорят: настоящий мужчина умеет сгибаться и распрямляться.— Менеджер Се, я виноват! Я... у меня язык поганый, я наговорил гадостей. Прошу вас, не держите зла на дурака. Больше я правда не посмею! — торопливо затараторил У Вэй. От его прежней наглости не осталось и следа.Видя, что Се Мэнхань все еще хмурится, У Вэй осторожно покосился на Лу Чэна. Увидев его ледяной взгляд, он в страхе тут же отвернулся.— Госпожа, я правда понял свою ошибку! Я мог бы задирать кого угодно, но с вами связался — просто слепой был! Персики я все верну, только пусть он меня отпустит! — с опухшей половиной лица, в жалком виде взмолился У Вэй.Раз уж дело дошло до этого: У Вэй уже получил по заслугам, извинился и согласился вернуть персики — Се Мэнхань не собиралась убивать его.Она взмахнула нежной рукой:— Считаем это закрытым. Я не хочу больше с этим возиться.Только услышав слова Се Мэнхань, Лу Чэн отпустил его. У Вэй обеими руками протянул ключи от грузовика.— Кажется, мне уже некого отправить вам помогать с персиками. Да и глубокая ночь — неудобно. Менеджер Се, просто скажите, чтобы кто-нибудь отогнал машину. А завтра оставьте ее у въезда в деревню Цзиньшань, я пришлю человека забрать.Се Мэнхань бросила взгляд на часы: после всей этой возни уже почти час ночи. Перегружать столько персиков — тоже та еще морока, поэтому она сказала:— Хорошо, завтра пришлю кого-нибудь отвезти.Получив ответ, У Вэй не захотел задерживаться там ни секунды и, спотыкаясь и падая, бросился наутек.— Спасибо тебе, — слегка улыбнулась Се Мэнхань, убирая локон за ухо и тихо потупившись.— Это моя работа. Уже так поздно, а ты еще с этими людьми. Лучше поскорее возвращайтесь, — улыбнулся Лу Чэн.Се Мэнхань поджала губы, не стала ничего добавлять и лишь долго задержала взгляд на Лу Чэне. Потом велела загрузить оставшиеся персики в машину и, когда все было готово, уехала вместе с остальными.Уже была глубокая ночь. Может, из-за перенапряжения Лу Чэн даже не чувствовал сонливости.Полежав немного, он так и открыл телефон. Как только запустил чат-приложение, тут же выскочило окно переписки.Чанъэ: — Боже мой! Господин Бэймин такой красавчик!! Такой властный, я обожаю!Ткачиха: — Ну, нормально. По-моему, наш господин Линь даже симпатичнее, чем господин Бэймин.Чанъэ: — ?? Ты уже прочитала «Генерального директора»? Как так быстро? Ну давай рассказывай!Ткачиха: — Не спойлерю, не спойлерю, не спойлерю (закрыв лицо).Ткачиха: — Я же три дня и три ночи не спала!В этот момент появились Чжу Бацзе и Сунь Укун.Чжу Бацзе: — Тоже вкалывал все три дня! У меня, старого Чжу, печень скоро откажет (синяки под глазами) (поднимает руку).Сунь Укун: — Да не шумите вы! Я как раз на том месте, где он бьет тигра-демона с горы Циншань!Эрлан-шэнь: — Вы вообще чем заняты? В прошлый раз в чат я не успел. Я уже, кажется, до того выгулял Сяотяньцюаня, что он скоро сломается. На Небесном Суде сейчас тишь да гладь, совсем нечего делать. Еще немного — и Сяотяньцюань начнет выгуливать меня...Тайи Чжэньжэнь: — Ц-ц-ц, молодые боги, как вы суетливы. Не можете, как я, заняться самосовершенствованием? Младшие есть младшие — ударились в земные безделушки.Тайбай Цзиньсин: — Старина Чжэнь, ты вчера приходил ко мне играть в шахматы и забыл книгу. Кажется, называется «Тайи Чжэньжэнь и Линь Цинсюэ: парочка историй».Тайбай Цзиньсин: — И кто такая эта Линь Цинсюэ? Книгу свою заберешь или нет?Тайбай Цзиньсин был забанен.Тайи Чжэньжэнь: ... Тайи Чжэньжэнь: ... Тайи Чжэньжэнь: ...Тайи Чжэньжэнь: ... Тайи Чжэньжэнь: ... Ткачиха: — Кхм, уже прочитала.Эрлан-шэнь: — Пф, «молодые боги, суетливые»... ай-яй-яй, ц-ц-ц.Эрлан-шэнь был удален из беседы.Чжу Бацзе: — Бедняга Эрлан-шэнь.Чанъэ: — Бедняга Эрлан-шэнь.Сунь Укун: — Тогда я плюс один.Лу Чэн, дочитав до этого места, чуть не умер со смеху. Не ожидал он, что эти небожители такие человечные — вроде бы ничем не отличаются от обычных людей. Но совершенно не ожидал, что Тайи Чжэньжэнь окажется еще и цундэре.Похоже, все получают настоящие вещи. Так же, как и он: откроет красный конверт, увидит слова — и в руках оказывается настоящая вещь.С электронной книгой, должно быть, тот же принцип. Ту самую «Тайи Чжэньжэнь и Линь Цинсюэ: парочка историй» тоже скачал он. По задумке книги, Линь Цинсюэ — первая любовь Тайи Чжэньжэня. Написано довольно занятно.Бессмертный Чицзяо: — Вы так интересно рассказываете, что мне тоже захотелось взглянуть.Нэчжа: — Да-да! Я все сидел у бодхисатвы, занимался самосовершенствованием — наконец-то выпустили. Я помню только, как выглядел Чэньтангуань в те годы. Интересно, каков сейчас мир людей? Появились ли там какие-нибудь забавные новинки?

Впрочем, это был и ее маленький расчет: У Вэй — младший брат У Шэнъю. Если бы она сама вмешалась, то непременно восстановила бы против себя У Шэнъю. Так или иначе, не стоило тратить на это силы.

А вот если бы с этим справился Лу Чэн, значение было бы совсем другим.

Лу Чэн тоже не ожидал такого поворота, но Се Мэнхань говорила правду. Так и было — он сам свалял дурака, не спросил толком.

Если эти персики сегодня и вправду заберет Меченый, он не то что не получит остаток денег и не сможет выплатить Лю Цуйин пятьдесят тысяч — ему еще и придется возмещать убытки!

При одной этой мысли Лу Чэну стало совсем нехорошо. Нет, он обязан это остановить, чего бы это ни стоило!

Видя, что те люди все еще переносят персики, он не смог сдержать гнева и повысил голос:

— Стойте!

Люди, застигнутые врасплох, на миг остановились и уставились на Лу Чэна.

А У Вэй рассмеялся:

— Ого, мелюзга, хочешь помочь красотке отобрать персики? Неужели и ты положил глаз на Се Мэнхань?

— Тебе-то что? Эти персики изначально не для тебя. У меня с тобой нет счетов. Сейчас же положи персики — и я не стану предъявлять претензии, — недовольно сказал Лу Чэн.

Он ведь еле-еле дождался, когда получит остаток, а тут какой-то тип лезет поперек дороги.

— Ой, да ты меня просто насмешил! Это точно самая смешная шутка за весь год! — У Вэй, утрированно держась за живот, расхохотался.

Затем он махнул рукой своим людям:

— Братцы, бросайте все и как следует проучите этого сопляка!

Те переглянулись, усмехнулись и спустились с грузовичка. А Гу Мэнхань, которая еще не успела уйти, увидев эту сцену, никак не могла не вмешаться.

Если она не могла силой отобрать персики у этого человека, так это было из уважения к У Шэнъю. Но если он действительно посмеет тронуть Лу Чэна, Се Мэнхань больше не собиралась церемониться.

— Предупреждаю: не заходи слишком далеко. Если ты сделаешь такое, даже твой брат тебя не прикроет, — нахмурившись, сказала Се Мэнхань. Впрочем, ее сердитый взгляд делал ее лишь живее и красивее.

— И чего это наш менеджер Се так защищает никчемного бедняка? Неужели он ей тоже приглянулся?

У Вэй, полагаясь на связи своего брата, делал все, что хотел. Он был стопроцентным хулиганом и не стеснялся ни в словах, ни в поступках.

— Менеджер Се такая развратная, небось уже перепробовала все — и каких только людей, и каких размеров! Теперь, видно, захотела сменить вкус...

Не успел он договорить это «вкус» до конца, как кулак впечатался ему в лицо, наполнив рот кровавой пеной. У Вэй долго приходил в себя, а затем взревел:

— Ты, мать твою, мелкий выродок!!

У Вэй никак не ожидал, что какой-то деревенский бедняк вроде Лу Чэна посмеет поднять на него руку!

А самое страшное — сила была огромной. Один удар в лицо опрокинул его на землю, и У Вэй выплюнул два зуба.

Лу Чэн с бесстрастным лицом схватил его за воротник и поднял. У Вэй почти повис в воздухе.

— Твоя мать не учила тебя уважать женщин?

— Твою мать! — У Вэй был уже почти в бешенстве и заорал на тех, кто стоял позади, остолбенев от страха: — Вы что, тупые? Какого хрена рты разинули?! Сегодня забейте его до смерти! Пока не прибьете — не заканчивайте, я за все отвечаю!!

У Вэй действительно привел людей, но и у Се Мэнхань было четверо сопровождающих. Эти четверо уже давно кипели от злости и едва не потеряли рассудок.

Во всем Отеле Юньцзэ, кроме отдельных личностей и женщин, завидовавших Се Мэнхань, почти все восхищались ею и уважали ее. Конечно, это было лишь восхищение и уважение: все понимали, что недостойны ее, и про себя считали ее богиней.

Посторонние могли не знать, но сотрудники отеля, работавшие там годами, знали лучше всех: Се Мэнхань не просто красивая и стройная — у нее есть настоящие знания и умения, и должность генерального менеджера она получила благодаря таланту и способностям.

А теперь, когда их богиню какой-то приблудный мусор называл выскочкой, добившейся места через постель, — как это стерпеть? Поэтому они один за другим вскипали от ярости и уже были готовы ринуться в бой.

— Идите помогите Лу Чэну, — холодно сказала Се Мэнхань.

Услышав это, те сразу шагнули вперед. Но Лу Чэн вытянул руку, останавливая их за спиной, и слегка улыбнулся:

— С этими жалкими отбросами я сам разберусь.

Те переглянулись и рассмеялись.

— С ума сойти! Видал хвастунов, но такого еще не видел!

— Ха-ха-ха, он, видно, хочет покрасоваться перед дамой. Да это же самоубийство!

— Ребята, чего с ним церемониться? Вперед!

Они не успели договорить, как раздалось:

— Шлеп!

— Шлеп!

— Шлеп!

— Шлеп!

Четыре звонких и четких шлепка — и когда все пришли в себя, те мелкие твари уже стояли, зажимая щеки, с крайне сложным выражением лиц.

— Мразь, посмел ударить своего деда!

Тут те окончательно взбесились: с криками и размахивая кулаками, они бросились на Лу Чэна.

Се Мэнхань была в ужасе. Даже после того, как Лу Чэн сказал не помогать, противник — целых четверо. Как она могла быть спокойна?

К тому же Лу Чэн оказался почти полностью окружен ими. Сердце Се Мэнхань заколотилось, и она поспешила вперед.

Но она сделала только один шаг, не успела сделать второй, как четверо разлетелись в разные стороны.

Слово «разлетелись» ничуть не преувеличено: один удар кулаком, один пинок — и через мгновение все они лежали в трех метрах от Лу Чэна.

Эта сцена ошеломила всех присутствующих. Но больше всех разинул рот У Вэй.

Те люди на самом деле были просто наняты У Вэем для переноски персиков. Переносить персики — пожалуйста, это же просто физическая работа.

А вот бить кого-то — совсем другая цена. Правда, У Вэй обычно не скупился, и все шли ему навстречу. Но прежде следовало бы посмотреть, с кем имеешь дело. Такой, как Лу Чэн... его явно не одолеешь!

Спрашивается: что дороже — жизнь или деньги?

Те четверо, разумеется, не раздумывали ни секунды. Зажимая ушибы, не в силах даже подняться, они поползли прочь на четвереньках. Зрелище было до смешного нелепым.

Лу Чэн перевел взгляд на ошеломленного У Вэя и шаг за шагом направился к нему.

— Т-т-ты... что ты задумал?! — У Вэй даже заикался. С каждым шагом Лу Чэна он отступал назад.

Лу Чэн по-прежнему оставался бесстрастным. Внезапно он ускорился и схватил У Вэя за воротник.

Если бы У Вэй ничего не знал, он, конечно, не боялся бы ни черта. Но теперь, увидев силу Лу Чэна, он от такого захвата чуть не упал на колени.

— Дедушка! Дедушка, я виноват! Господин, пощади! Я правда виноват! — У Вэй, чуть не плача, непрерывно умолял о пощаде.

Лу Чэн холодно усмехнулся, подтащил его к Се Мэнхань и сказал:

— Извиняйся.

Какая уж тут храбрость? Извиниться так извиниться — все равно это не важнее жизни! Ведь говорят: настоящий мужчина умеет сгибаться и распрямляться.

— Менеджер Се, я виноват! Я... у меня язык поганый, я наговорил гадостей. Прошу вас, не держите зла на дурака. Больше я правда не посмею! — торопливо затараторил У Вэй. От его прежней наглости не осталось и следа.

Видя, что Се Мэнхань все еще хмурится, У Вэй осторожно покосился на Лу Чэна. Увидев его ледяной взгляд, он в страхе тут же отвернулся.

— Госпожа, я правда понял свою ошибку! Я мог бы задирать кого угодно, но с вами связался — просто слепой был! Персики я все верну, только пусть он меня отпустит! — с опухшей половиной лица, в жалком виде взмолился У Вэй.

Раз уж дело дошло до этого: У Вэй уже получил по заслугам, извинился и согласился вернуть персики — Се Мэнхань не собиралась убивать его.

Она взмахнула нежной рукой:

— Считаем это закрытым. Я не хочу больше с этим возиться.

Только услышав слова Се Мэнхань, Лу Чэн отпустил его. У Вэй обеими руками протянул ключи от грузовика.

— Кажется, мне уже некого отправить вам помогать с персиками. Да и глубокая ночь — неудобно. Менеджер Се, просто скажите, чтобы кто-нибудь отогнал машину. А завтра оставьте ее у въезда в деревню Цзиньшань, я пришлю человека забрать.

Се Мэнхань бросила взгляд на часы: после всей этой возни уже почти час ночи. Перегружать столько персиков — тоже та еще морока, поэтому она сказала:

— Хорошо, завтра пришлю кого-нибудь отвезти.

Получив ответ, У Вэй не захотел задерживаться там ни секунды и, спотыкаясь и падая, бросился наутек.

— Спасибо тебе, — слегка улыбнулась Се Мэнхань, убирая локон за ухо и тихо потупившись.

— Это моя работа. Уже так поздно, а ты еще с этими людьми. Лучше поскорее возвращайтесь, — улыбнулся Лу Чэн.

Се Мэнхань поджала губы, не стала ничего добавлять и лишь долго задержала взгляд на Лу Чэне. Потом велела загрузить оставшиеся персики в машину и, когда все было готово, уехала вместе с остальными.

Уже была глубокая ночь. Может, из-за перенапряжения Лу Чэн даже не чувствовал сонливости.

Полежав немного, он так и открыл телефон. Как только запустил чат-приложение, тут же выскочило окно переписки.

Чанъэ: — Боже мой! Господин Бэймин такой красавчик!! Такой властный, я обожаю!

Ткачиха: — Ну, нормально. По-моему, наш господин Линь даже симпатичнее, чем господин Бэймин.

Чанъэ: — ?? Ты уже прочитала «Генерального директора»? Как так быстро? Ну давай рассказывай!

Ткачиха: — Не спойлерю, не спойлерю, не спойлерю (закрыв лицо).

Ткачиха: — Я же три дня и три ночи не спала!

В этот момент появились Чжу Бацзе и Сунь Укун.

Чжу Бацзе: — Тоже вкалывал все три дня! У меня, старого Чжу, печень скоро откажет (синяки под глазами) (поднимает руку).

Сунь Укун: — Да не шумите вы! Я как раз на том месте, где он бьет тигра-демона с горы Циншань!

Эрлан-шэнь: — Вы вообще чем заняты? В прошлый раз в чат я не успел. Я уже, кажется, до того выгулял Сяотяньцюаня, что он скоро сломается. На Небесном Суде сейчас тишь да гладь, совсем нечего делать. Еще немного — и Сяотяньцюань начнет выгуливать меня...

Тайи Чжэньжэнь: — Ц-ц-ц, молодые боги, как вы суетливы. Не можете, как я, заняться самосовершенствованием? Младшие есть младшие — ударились в земные безделушки.

Тайбай Цзиньсин: — Старина Чжэнь, ты вчера приходил ко мне играть в шахматы и забыл книгу. Кажется, называется «Тайи Чжэньжэнь и Линь Цинсюэ: парочка историй».

Тайбай Цзиньсин: — И кто такая эта Линь Цинсюэ? Книгу свою заберешь или нет?

Тайбай Цзиньсин был забанен.

Тайи Чжэньжэнь: ... Тайи Чжэньжэнь: ... Тайи Чжэньжэнь: ...

Тайи Чжэньжэнь: ... Тайи Чжэньжэнь: ... Ткачиха: — Кхм, уже прочитала.

Эрлан-шэнь: — Пф, «молодые боги, суетливые»... ай-яй-яй, ц-ц-ц.

Эрлан-шэнь был удален из беседы.

Чжу Бацзе: — Бедняга Эрлан-шэнь.

Чанъэ: — Бедняга Эрлан-шэнь.

Сунь Укун: — Тогда я плюс один.

Лу Чэн, дочитав до этого места, чуть не умер со смеху. Не ожидал он, что эти небожители такие человечные — вроде бы ничем не отличаются от обычных людей. Но совершенно не ожидал, что Тайи Чжэньжэнь окажется еще и цундэре.

Похоже, все получают настоящие вещи. Так же, как и он: откроет красный конверт, увидит слова — и в руках оказывается настоящая вещь.

С электронной книгой, должно быть, тот же принцип. Ту самую «Тайи Чжэньжэнь и Линь Цинсюэ: парочка историй» тоже скачал он. По задумке книги, Линь Цинсюэ — первая любовь Тайи Чжэньжэня. Написано довольно занятно.

Бессмертный Чицзяо: — Вы так интересно рассказываете, что мне тоже захотелось взглянуть.

Нэчжа: — Да-да! Я все сидел у бодхисатвы, занимался самосовершенствованием — наконец-то выпустили. Я помню только, как выглядел Чэньтангуань в те годы. Интересно, каков сейчас мир людей? Появились ли там какие-нибудь забавные новинки?

П.П. Если вам понравился перевод, то поставьте лайк, киньте спасибо на главу и посмотрите мои другие переводы. Там много интересного)

П.П. Если вам понравился перевод, то поставьте лайк, киньте спасибо на главу и посмотрите мои другие переводы. Там много интересного)