Глава 59

— Поручаю это тебе, — Цзян Сюэмин вырвал из журнала список закупок и передал его 9527.Брат Ци взглянула на листок: там значились в основном строительные расходники. Почуяв неладное, она спросила:— Ты собрался отремонтировать это жилое здание? Звучит сомнительно. Разве это не борьба с симптомами вместо лечения болезни?— Тогда предложи способ получше? — Цзян Сюэмин упёр руки в бока и задрал голову, осматривая шестиэтажный дом. Затем он сложил ладони прямоугольной рамкой, словно оценивая масштаб стадиона; без поляризационного секстанта приходилось прикидывать на глаз.Над «способом получше» брат Ци размышляла долго, но так и не пришла к точному ответу. С точки зрения Станции, такие районы, как общежитие металлургического завода No 16, больше не имели ценности. Если концентрация астральной катастрофы продолжит расти, а смертность среди пассажиров будет увеличиваться с каждым месяцем, то впереди у этого места лишь один вариант – «смерть».Что касается способа закрытия, то Джессика уже упоминала его: стереть руны Старшего Футарка во всём секторе. Тогда обитающие здесь Отчаянные погрузятся в вечный сон и развеются прахом, не оставив после себя ничего.— Ладно... — Сяо Ци тоже не знала верного решения, но затея Цзян Сюэмина казалась почти невыполнимой. Здание строилось по стандартам военного убежища, и объём работ по его обновлению был колоссальным.И всё это в одиночку...В одиночку?— Эй! — 9527 уже взобралась на мотоцикл, как вдруг вспомнила одну деталь. — Ты ведь не собираешься заставить ту толпу живых мертвецов вкалывать вместе с тобой? Хочешь, чтобы они помогали тебе перестраивать этот район?— Ты подала мне идею, стоит попробовать, — Цзян Сюэмин, склонившись над чертежом, делал наброски, словно практиковался в дизайне интерьера для кафе. — Спасибо, брат Ци, это хорошая мысль. Но даже если я не смогу уговорить этих чудаков, я сам потихоньку приведу этот «большой дом» в порядок. Начальница Джессика сказала, что у нас максимум три месяца. После этого срока есть крошечная вероятность, что эта зона превратит нас в Отчаянных.— Ты и вправду собираешься сделать всё один?! — Сяо Ци была поражена. — Ты всегда такой безбашенный?— Когда я подрабатывал в лавке деликатесов, честно тебе скажу... — Цзян Сюэмин немного смутился. — ...со мной работали двое коллег, но они любили отлынивать, а время их прихода на смену становилось всё более нелепым. В итоге босс их уволил. И тогда я понял: когда я один, у меня всё получается быстрее и лучше.Цзян Сюэмин улыбнулся, торопя её за товаром:— Поспеши, боюсь, тебе придётся съездить ещё много раз. Всё равно что уборка в комнате. У Джессики в кабинете прибраться было трудно – и здесь будет трудно, но трудная задача не означает невозможную. Мы можем действовать не спеша. Если делать медленно, выйдет быстрее.В это время Джессика выхватила пустой пистолет и яростно закричала:— А ну повтори! А ну повтори!...— Тише, тише, тише, брат Джесс, — А-Син обхватил начальницу, настойчиво запихивая ей в рот рисовые печенья.— Я поняла, — Сяо Ци прикинула в уме расходы. — Это влетит в копеечку. Стройматериалы дешёвые, но если тебе понадобится что-то ещё – саженцы, растения в горшках или отделочные материалы вроде полиэтилена, ПВХ, стекловолокна и алюминиевых сплавов... С учётом логистических мощностей Станции, цена доставки сюда будет просто заоблачной!Сюэмин ответил с непоколебимым и абсолютно бесстыдным видом:— Я всё продумал. Можешь презирать меня, но не смей презирать банковский счёт А-Сина. Так что, скорее всего, попрошу тебя смотаться ещё несколько раз. Если поблизости есть торгово-транзитный пункт, узнай там цены, а? Всемогущая госпожа Бай Цинцин?— Ого! Наконец-то признал мою силу! — Сяо Ци расплылась в довольной улыбке, крутанула ручку газа и умчалась в сторону города.— Брат Мин, а нам что делать? — Бу Люсин остался не у дел. Рану на его ноге Цзян Сюэмин уже перевязал треугольным бинтом, но парень всё ещё прихрамывал.Цзян Сюэмин спросил:— Твоя нога бегать может?— Бегать вряд ли получится, кажется, ахиллово сухожилие на голени порвано, — А-Син задрал штанину; треугольный бинт едва сдерживал кровь. — Брат Мин, ты к чему это? Хочешь вернуться в жилой комплекс? Может, сходишь вдвоём с начальницей Джессикой?— Оставлять тебя здесь одного мне неспокойно, — Цзян Сюэмин достал кофе «Белая Госпожа», попросил у Джессики бутылку воды и вытащил из большого рюкзака котелок с газовой горелкой.Он подсоединил баллон с хладагентом для кондиционера к разъёму мини-плитки и принялся кипятить воду для кофе. Он никуда не спешил и не собирался тратить Панацею, ведя неспешную беседу.Когда кофе был готов и Бу Люсин его выпил, разорванное сухожилие и мышцы чудесным образом срослись. Парень подпрыгнул на месте и сделал несколько прыжков в длину.— Порядок! Брат Мин, я в норме!— Тогда пошли. Заглянем ещё раз, навестим жильцов? — предложил Цзян Сюэмин и посмотрел на Джессику.Та не сразу поняла его намерение:— Ты хочешь вернуться? Прямо в этот квартал?Взгляд Цзян Сюэмина был полон невинности:— Ну конечно. Если я не зайду внутрь, как я узнаю, что нужно купить? Что принести этим жителям? Просто спрашивать тебя, начальница Джессика? Ты же девушка-загадка, ходячий сборник японских ребусов. Чтобы иметь дело с этими Отчаянными, мне нужно самому обойти каждый дом и всё выяснить.— Учитель Виктор говорил! Мы должны идти в наступление! — А-Син сразу уловил мысль брата Мина. — Приберёмся в этом большом доме!— Этот дом сейчас похож на мусор в твоей комнате. Если ждать, пока он сгниёт, а его вонь почувствуют новые пассажиры и пострадают от неё, тогда Станция наверняка вырвет его с корнем. Ты и сама говорила, что в этом городе так исчезло очень много кварталов, — мягко объяснял Цзян Сюэмин. — Начальница, я понимаю твоё «беспокойство». Сегодня, когда мы только вошли в офисное здание и увидели, что ты собралась повеситься...— М-м... — Джессика поджала губы с виноватым видом.Цзян Сюэмин продолжил:— Сперва я не понял, но потом догадался. Ты, должно быть, хотела нас спугнуть? Если офицер безопасности мёртв, а у пассажиров нет проводника, в большинстве случаев расследование прекращается. Ты хотела таким образом защитить своих благодетелей, родных и друзей?— Простите! — Джессика тут же низко поклонилась. — Простите! Я действительно кое-что скрывала!— Извиняться после того, как намеренно натворил дел – это дурной тон. Не совсем тебя понимаю... уж прости за прямоту, начальница Джессика, — Цзян Сюэмин подбирал слова. — Цок, мне сложно понять такие сложные чувства. Наверное, мы с тобой не сработаемся. Я человек приземлённый, обыватель. Сам чувствую, что я малость старомодный. Сестра говорит так же: я убиваю все её фантазии и романтику, со мной «неинтересно»...— ...Я не люблю смакование мелочей или эти напускные сложные эмоции. Ты понимаешь, о чём я? Ваши японские истории вечно полны недосказанности, вы обожаете описывать хрупкие и прекрасные иллюзии витиеватыми фразами. Я и мультики не люблю, потому что в детстве похожие странные сюжеты ранили мне сердце. Видя такую извращённую подачу, я убегаю со всех ног. Извини, если это прозвучало обидно.— Я понимаю, — Джессика смущённо закусила губу. — Я буду сотрудничать! Буду называть вещи своими именами! «Называть вещи своими именами» – китайская идиома, всё, что я выучила за жизнь.— Вот и славно! Пошли, — Цзян Сюэмин убрал плитку, закрыл журнал и преобразился, излучая энергию.Бу Люсин уточнил:— Возвращаемся? В квартал?— А что мы там будем делать? — спросила Джессика.— Наше «Путешествие», организованное Боссом, привело нас в этот сектор B14. Он старый, ободранный, да ещё и полон Отчаянных, которые только и ждут, как бы обобрать пассажиров. Начиная ремонтные работы, первым делом нужно обеспечить технику безопасности, иначе как приступать к производству? — Цзян Сюэмин деловито вытащил из багажника «Волги» три новых брезентовых плаща и проверил последние четыре запасных магазина к пистолету-пулемёту. — Мы зайдём и хорошенько с ними потолкуем. Будем говорить, пока у них не пропадёт желание спорить. А затем, исходя из их привычек, составим для них «руководство по технике безопасности».Троица привычно пошла по тропинке через стадион.Цзян Сюэмин пересчитал всех спортсменов на поле и привёл в порядок счета за спортивный инвентарь.Затем они долго беседовали с четырьмя теннисистами и двумя судьями, а после – с семьёй из трёх человек, наблюдавшей за игрой.Прошло больше часа. Никаких сюрпризов, никакого ужаса.Жизнь шла своим чередом – тихо и буднично.С помощью начальницы Джессики Цзян Сюэмин выяснил, что этим четырём атлетам нужно немало вещей...Вскоре страницы журнала Сюэмина заполнились текстом. Он вырвал листок и передал его Джессике.— Позже попроси у господина служителя информационную табличку. Повесь этот текст на сетку теннисного корта у входа. Пусть другие пассажиры почитают, когда мы уйдём.— Это? — Джессика почти не знала китайских иероглифов.Бу Люсин достал свой журнал, перевёл всё на японский и отдал листок Джессике.[Металлургический завод No 16 · Теннисный корт][Дорогой пассажир, справа от тебя четверо мужчин и женщин, играющих в теннис. Они из советской эпохи, один из них когда-то был олимпийцем. При общении с ними лучше не упоминать события после 1990 года и распад СССР, иначе ты можешь погибнуть.][Если заметишь, что их ракетки проржавели, а мячи потерялись, на складе первого этажа должны быть запасы, которые я оставил. Если их там нет, значит, это место заброшено очень давно, и тебе стоит немедленно уходить.][Все четверо любят спортивные рубашки с тремя полосками, к обуви непривередливы. Если у тебя есть энергетики, можешь угостить двух дам. Беловолосую с большими глазами зовут Скенева, светловолосую с маленьким носиком – Саша. Обе обожают напитки с таурином, это повысит их симпатию к тебе.][Двое судей неразговорчивы. Они любят кукурузные лепешки – эта закуска чистая, не жирная и не липнет к рукам, идеально подходит для перекуса во время матча.][Семья рядом – японцы из Кансая по фамилии Мацусита. Муж обожает азартные игры, но не вздумай заводить о них речь, иначе его жена попытается тебя убить...]— [... Жена будет спрашивать про таблетки кальция. Если их нет, сойдёт и молоко. Если нет и этого, лучше их не беспокоить. Их ребёнок может завидовать твоему росту и приставать с расспросами.][Станция Девяти Миров · Пассажир: Цзян Сюэмин]— Это же... — Джессика сжимала в руках два листка, осознавая замысел пассажиров. — Это для других пассажиров?— Начальница Джессика, твой китайский плох, так что мне пришлось это записать, чтобы при общении с другими пассажирами ты не ляпнула чего лишнего, — объяснил Цзян Сюэмин. — Весь процесс займёт прорву времени. Скучно, прямо как уборка в комнате.— Нет-нет-нет! Вовсе нет! — Джессика усиленно закивала. — Спасибо! Спасибо тебе!— Не за что. Думаю, эту табличку придётся часто обновлять, — наказал Цзян Сюэмин. — Не смей лениться.В глазах Джессики заплясали звездочки.— Угу!Спустя двадцать четыре часа.На дверях всех функциональных помещений первого этажа появились записки.Танцевальный зал клуба, ресторан «Макдоналдс», большая столовая, бани и офис комитета жильцов.О каждом человеке, о каждом Отчаянном была собрана базовая информация: особенности характера и список «запретных тем», которых стоило избегать при разговоре.Хотя записи не были исчерпывающими – у Цзян Сюэмина не хватало душевных сил копать так глубоко.Беседы сами по себе выматывали. Нужно было избегать запретных фраз, следить за мимикой и душевным состоянием собеседников. Говорить без умолку двадцать четыре часа подряд – тяжелый труд.А-Син старался подражать ему. Когда брат Мин отвлекался, парень тут же подхватывал нить разговора, чтобы не обидеть этих капризных гостей, склонных к приступам ярости.За всё время случился лишь один опасный момент.Разбираясь с толпой у столов для пинг-понга, Цзян Сюэмин не рискнул подходить сразу ко всем. Людей там было слишком много – крепкие мужчины, спорившие на пустые пачки из-под сигарет; каждый выглядел как пороховая бочка.Поэтому он попросил Джессику разделить их и вызывать по одному.Один из работяг, вконец проигравшись, едва выйдя за пределы площадки, впал в безумие, потеряв рассудок. Троице пришлось бежать из жилого комплекса и ждать у ворот, пока подействует страховка рун.Цзян Сюэмин проспал в машине десять часов, и этот сон был необычайно сладким.Когда ментальные силы исчерпаны, во время сна мозг полностью расслабляется, выводя все «отходы».Проснувшись, он заметил, что люминит ярко сияет. Он не знал, что это значит – возможно, что-то хорошее. Вероятно, его ментальная сила, которую не мог измерить даже поляризационный секстант, из разряда «вне категорий» стала ещё более «внекатегорийной».На второй день брат Ци пригнала большой грузовик со стройматериалами. Сюэмин затащил её в жилой комплекс.Вчетвером они начали обходить каждую квартиру, выслушивая нужды жильцов, их истории и их уникальные «запретные фразы».Затем вся эта информация превращалась в объявления и советы.В «руководство по технике безопасности».На седьмой день.[Жилая зона, лестничные пролёты с первого по шестой этаж][Вы встретите уборщицу китайского происхождения, её зовут Ли Сянъюнь. Она отвечает за чистоту в этом доме и очень любит петь. Если вы знаете песни «Река Люян» или «Моя Родина», попробуйте заговорить с ней. Она знает всё о каждой семье и всегда готова помочь.][Если петь вы не умеете, я всё равно рекомендую попробовать. Партитуру я оставлю в конце. Тётя Ли Сянъюнь не станет смеяться над вашим отсутствием слуха, она возьмёт вас за руку и, словно дирижёр, научит петь.][У неё в подчинении восемь сменных разнорабочих. Если вам удастся расположить её к себе, она с энтузиазмом представит вас жильцам каждой комнаты. В этом районе она пользуется большим уважением; пока она рядом, никто не посмеет сорваться на крик.][Если её инвентарь для уборки сломается, а замены под рукой не окажется и на складе будет пусто, можете попробовать погулять с ней, собирая мусор, а затем улучить момент и уйти.][Станция Девяти Миров · Пассажир: Цзян Сюэмин]Поставив последнюю точку и вырвав страницу, Цзян Сюэмин завершил работу над планом по взаимодействию с Отчаянными на девяносто восемь процентов.Оставшиеся два процента приходились на шестерых малышей из детского сада «Инъин».С этими детишками было сладу нет. Им всего по три-четыре года, говорят невнятно, а если не могут найти маму с папой или воспитательница не справляется – тут же «умирают» на твоих глазах.Вслед за этим безумие передавалось по цепочке, мгновенно превращаясь в стихийный бунт.Цзян Сюэмин ломал голову: он никогда не нянчился с детьми. Байлу с детства была послушной – такой же, как он сам: не плакала и не капризничала, потому что за капризы можно было и по рукам получить.Но этих крошек бить нельзя, да и толку от этого мало.Он долго размышлял, не стоит ли обучить воспитателей методу «пятидесятизарядного воспитания из P90»?Но, поразмыслив, понял – это было бы слишком безумно.Джессика тоже была бессильна. Раньше она в свободное от работы время приходила учить детей из жилого комплекса решать задачки – не зря ведь многие называли её «учительницей Джессикой».С этими малышами она была предельно осторожна и осмотрительна.На обшарпанной карусели в детском саду четверо сидели в ряд.— Забудь, — Джессика потянула Цзян Сюэмина за рукав, перейдя на китайский. — Есть вещи, которые не выходят, не надо заставлять. Ты сделал уже много, очень много. Спасибо тебе.— Не пойдёт, так дело не пойдёт, — Цзян Сюэмин стиснул зубы, в его глазах читалось упрямое нежелание сдаваться. — Ты просишь меня остановиться, когда уборка в комнате сделана лишь наполовину? Хочешь, чтобы я от досады места себе не находил?— Ты... какой же ты... — Джессика перешла на японский, потому что на китайском ей было трудно говорить из-за сбивающегося от слёз дыхания. — Странный, ты действительно очень странный...Она не могла контролировать голос, потому что вовсю плакала.— Почему ты так добр к нам? Я не понимаю... Ты и вправду собираешься доделать всё это в одиночку? А я-то думала, ты просто хвастаешься! Что ты просто вежливо меня утешаешь!— Я не понимаю, что ты там лепечешь, а ты, А-Син, не переводи – наверняка там ничего путного, — Цзян Сюэмин привычным жестом протянул Джессике бумажную салфетку. — И не знаю, чего вы так разрыдались, начальница Джессика.Бу Люсин вставил слово:— Начальница Джессика спрашивает, почему мы ей помогаем?Цзян Сюэмин ответил честно:— Я впервые занимаюсь дизайном интерьера и хочу набить руку. А тут подвернулся готовый случай с преображением в индустриальном стиле. Я вот подумал... Было бы неплохо в будущем превратить какой-нибудь цех в кафе. Заводские корпуса огромные, там есть крутые штуки вроде подвесных балок, рельсовых путей и многофункциональных сварочных аппаратов... Припаркую там свой любимый самосвал...9527 возмутилась:— Ты всё ещё грезишь своим самосвалом?! В каком это кафе ты видел самосвалы?!Сюэмин проигнорировал Сяо Ци:— Припаркую там свой любимый самосвал: на нём можно и грузы возить, и техобслуживание проводить в любое время. Такой отличный шанс попрактиковаться... И что, мне всё бросить только потому, что в моё «кафе» завалилась парочка невоспитанных сорванцов?Слушая его, Джессика внезапно «включила сирену» и уткнулась в плечо брата Ци.— Он врёт...Брат Ци не сразу поняла:— А?— Я думала... я думала, он шутит... Сделает что-нибудь по мелочи и всё, — Джессика замахала ручками, захлёбываясь словами. — Четыре сотни человек, мамочки мои... Он действительно расспросил каждого, каждого по отдельности! Лист за листом всё записывал. Господин служитель, я думала, на этом всё и кончится. Что он напишет эти истории и на этом всё – а оказалось, он на самом деле хочет, чтобы мои родные ожили!При этой мысли Джессика лишь пуще прежнего принялась вытирать слёзы. Не находя слов, она попыталась описать чувства на ломаном китайском:— Он обманщик! Сказал, что он «неинтересный», «неромантичный» и «старомодный»... Но это не так. Он – нож! Он режет меня по живому! У-у-у-у...— А-Син! — Цзян Сюэмину было недосуг возиться с нежными чувствами начальницы Джессики. — Пошли!С этими словами он поднялся и, схватив А-Сина за руку, потащил его к жилому дому.Бу Люсин замялся, не зная, идти ему или остаться.— Куда мы, брат Мин?— Что ты любил смотреть в детстве? Давай пороемся в запасах DVD начальницы Джессики, найдём какие-нибудь диски, чтобы задобрить этих крошек. Вдруг сработает? Выход есть всегда, — Цзян Сюэмин на мгновение задумался. — Эти дети не вырастут, они должны вечно жить беззаботно. Я прикинул: если бы я навсегда застрял в трёхлетнем возрасте, а воспитатель целыми днями читал мне нотации и заставлял учиться ради «будущего» – да я бы первый с катушек съехал!Глаза Бу Люсина загорелись:— А ведь верно, брат Мин!Посовещавшись, они раздобыли для малышей из детского сада шестнадцать дисков с «Томом и Джерри». Мультимедийный телевизор в садике был слишком старым, поэтому пришлось просить брата Ци съездить в офисное здание за новым.В итоге...— ...В итоге воспитатели, увидев на экране Тома и Джерри, смеялись громче и радостнее детей.Закончив со всеми «руководствами по технике безопасности» для Отчаянных, А-Син и Сюэмин без передышки бросились к грузовику разгружать стройматериалы.Средства для удаления ржавчины, электроды, алюминиевые листы и стальные детали стащили к железной ограде жилого комплекса. Ремонт начали прямо от ворот, продвигаясь вглубь.В тот миг, когда вилку угловой шлифмашины воткнули в розетку на посту охраны...Казалось, всё вокруг начало дышать.Абсолютно всё...— ...Всё без исключения.Это было похоже на пульсацию [Весенней струны].Дядя-работяга, стоявший на воротах, забрал шлифмашину из рук Цзян Сюэмина, вытащил пару рабочих перчаток и с улыбкой произнёс по-японски:— С возвращением. Дорогие гости в доме – большая радость. Отдохните немного.Бу Люсин как раз собирался тащить вёдра с краской к стадиону – покраска десяти секций высокой сетки теннисного корта и ограждений была делом нешуточным. Хромированная краска оказалась тяжёлой, он шёл медленно и осторожно.Вдруг А-Син почувствовал, как ноша облегчилась: несколько крепышей с площадки для пинг-понга, скинув рубахи, подхватили его ведра.— Кажется... что-то изменилось, — А-Син хлопнул себя по лбу, осознав происходящее, и во весь опор помчался к выходу. Схватив Цзян Сюэмина за плечи, он принялся его трясти:— Брат Мин! Брат Мин! Ожили! Ожили! Они все ожили! Ожили!— А-Син, эти Отчаянные, должно быть, и сами знали... знали, что они давно мертвы, — Цзян Сюэмин тщательно подбирал слова. — Они просто притворялись живыми. Поэтому, слыша те «запретные фразы», они впадали в ярость – совсем как при ПТСР, посттравматическом стрессовом расстройстве. Только у Отчаянных симптомы куда тяжелее.Бу Люсин указал на людей в квартале – на тех, кто сейчас, обливаясь потом, усердно трудился.— Тогда... тогда что это такое?— Я всегда верил, что человеку свойственна любовь к труду. Это как весенний сев: люди с энтузиазмом заботятся о посевах, ожидая осенней жатвы. Как говорил учитель Виктор – они нашли то, во что можно вложить своё мужество, и это развеяло мрак и ужас в их душах.Цзян Сюэмин продолжал разгрузку, выбрасывая из кузова материалы и кабели. Навстречу выходило всё больше жильцов – руны бы больше не узнали в них тех [Отчаянных].Сноровистый мужичок взобрался на грузовик и, выкликая команды, осторожно передавал ящики с плиткой напарникам.— Бригадир! Бригадир! Что там ещё в машине! Что там! Сегодня Новый год, неужели будем сверхурочно пахать? — Подмастерье, заикаясь от возбуждения, повис на борту грузовика. Он был коротышкой и едва касался ногами земли, но глаза его сияли ожиданием.Бригадир, ткнув пальцем в его сторону, словно пистолетом, прорычал:— Не спрашивай! Делай давай!— Есть! Есть! Пойду растолкаю этих лентяев из третьего и четвёртого взводов!С этими словами паренёк ловко спрыгнул на землю и во всю прыть припустил к зданию.Вскоре...— ...Сюэмин и А-Син услышали пронзительный скрежет из радиоузла жилого дома.Квадратный рупор давно пришёл в негодность, но не прошло и нескольких минут, как кто-то, обвязавшись страховочной верёвкой, уже карабкался по лестнице на столб высотой в четыре этажа, чтобы починить эту рухлядь.В то самое мгновение...— Осторожно! — А-Син в ужасе закричал, глядя в ту сторону.Рабочий, чинивший громкоговоритель, сорвался с десятиметровой высоты. Старая страховка не выдержала и лопнула пополам.Он с тяжелым глухим ударом рухнул на землю.Все разом прекратили работу, уставившись на беднягу, который скорчился и стонал на земле.Однако...— ...Однако не прошло и десяти секунд, как рабочий вскочил. Его кости и мышцы вновь соединились, а синяки и переломы чудесным образом зажили.Он яростно закричал – то ли от позора, то ли от избытка чувств:— Эй! Чего вылупились! Живее, живее за работу!Эти семь дней пролетели мгновенно, но в то же время тянулись бесконечно.Общежитие металлургического завода No 16 было подобно тюрьме, а Отчаянные – её узникам.Цзян Сюэмин теперь знал по имени каждого в этом доме. Он почему-то вспомнил историю учителя Виктора о мальчишке-писателе Дэви, который писал письма за заключенных.Он не мог понять: было ли это заранее подброшенной учителем Виктором подсказкой или велением судьбы, случайным совпадением в недрах бытия.В их с Бу Люсином журналах не осталось чистых страниц – «руководства по технике безопасности» для четырех сотен жильцов опустошили их запасы бумаги.Сяо Ци и Джессика тоже вышли на улицу. Видя этих преобразившихся Отчаянных, они не верили собственным глазам.Джессика поспешно окликнула бригадира:— Что вы задумали? Дядя Эльрик! Что вы собираетесь делать?Бригадир тут же ответил:— Не знаю! Но это лучше, чем ничего не делать!— А что, когда материалы закончатся? — Снова спросила Джессика.Бригадир парировал:— Тогда отдохнём. Дело всегда найдётся.— Брат Ци... — начал Цзян Сюэмин.— Поняла! — Сяо Ци уже запрыгивала в кабину грузовика, чтобы ехать за новой партией товара.Грузовик скрылся вдали, оставляя за собой в городе шлейф густого желтого дыма.Джессика, Цзян Сюэмин и Бу Люсин рядком уселись на бордюр.Жильцы позади них разбредались: кто-то тащил алюминиевые листы, кто-то лез с кистью на железную сетку.Дядя на воротах всё ещё воевал шлифмашиной со ржавыми наростами на ограде.Было одновременно и тихо, и шумно.Джессика обхватила колени, глядя на далекие горы за городом.— Когда закончите... вы ведь уйдёте?Бу Люсин сразу ответил:— Похоже на то.Цзян Сюэмин добавил:— Мы не спешим.— Не спешите? — переспросила Джессика. — Остались ещё дела? Мне кажется, уже достаточно... уже всё хорошо. Посмотрите на них... они же просто су-у-упер энергичны!Цзян Сюэмин кивнул:— Не завершён один важный ритуал. Новогодний вечер, новогодний колокол и весёлый фестиваль «Кохаку ута гассэн»!— У-и-и! — Джессика тут же снова «включила сирену».Цзян Сюэмин спросил А-Сина:— Чего это она так среагировала?— Да я почём знаю... — Бу Люсин задумался, пытаясь проникнуться ситуацией.А потом и А-Син завыл сиреной.Картина была та ещё: словно две спецмашины рядом стоят.Слева – скорая, справа – пожарная.Сюэмин сидел между ними, ничего не понимая.Решительно ничего...— ...Поэтому он обратился к тому, кто умел говорить по-китайски, пытаясь разобраться.— А-Син, ты... объяснись.Бу Люсин выдохнул:— Я подумал! Серьёзно подумал! Я как раз об этом размышлял – ты хочешь устроить для начальницы Джессики новогодний вечер?— Ну да. После того как приберёшься в доме, разве не нужно это отпраздновать? Хотя бы картошкой фри? — Мысли Цзян Сюэмина были просты. — Проводить старое, встретить новое – что может быть естественнее?— Да-да-да! Вот именно этот новогодний вечер... он ведь специально для неё?Цзян Сюэмин подтвердил:— Да. Раньше начальница Джессика говорила, что все хотят устроить новогоднее выступление. Я разузнал у жителей, кто какими талантами обладает, неофициально спросил их мнение и даже набросал программу, но не записал – в журнале места не хватило.А-Син словно вставил в свою «сирену» новую батарейку:— Я тоже об этом подумал! Ты столько всего наговорил, что я не сразу сообразил... Ты ведь сказал, что хочешь отремонтировать это здание, чтобы попрактиковаться перед открытием кафе... И я вспомнил – ты, оказывается, всё помнишь до мельчайших деталей? Постоянно держишь это кафе в голове? Ты действительно...— Я же говорила, что этот парень очень странный, господин Бу Люсин! — Джессика вцепилась в левую руку Сюэмина, всхлипывая по-японски.— Вот именно! Вот именно! — Бу Люсин вцепился в правую руку Сюэмина (правда, тот был проворнее и увернулся, так что парень просто схватил его за одежду) и ответил по-японски:— Я с первой встречи понял! На него можно положиться!Цзян Сюэмин замер посередине.С каменным лицом, не зная, как реагировать, он думал о своём:«Неужели... они в самом деле ляпнули это просто к слову? Неужели все эти искатели веселья такие несерьёзные?»

— Поручаю это тебе, — Цзян Сюэмин вырвал из журнала список закупок и передал его 9527.

Брат Ци взглянула на листок: там значились в основном строительные расходники. Почуяв неладное, она спросила:

— Ты собрался отремонтировать это жилое здание? Звучит сомнительно. Разве это не борьба с симптомами вместо лечения болезни?

— Тогда предложи способ получше? — Цзян Сюэмин упёр руки в бока и задрал голову, осматривая шестиэтажный дом. Затем он сложил ладони прямоугольной рамкой, словно оценивая масштаб стадиона; без поляризационного секстанта приходилось прикидывать на глаз.

Над «способом получше» брат Ци размышляла долго, но так и не пришла к точному ответу. С точки зрения Станции, такие районы, как общежитие металлургического завода No 16, больше не имели ценности. Если концентрация астральной катастрофы продолжит расти, а смертность среди пассажиров будет увеличиваться с каждым месяцем, то впереди у этого места лишь один вариант – «смерть».

Что касается способа закрытия, то Джессика уже упоминала его: стереть руны Старшего Футарка во всём секторе. Тогда обитающие здесь Отчаянные погрузятся в вечный сон и развеются прахом, не оставив после себя ничего.

— Ладно... — Сяо Ци тоже не знала верного решения, но затея Цзян Сюэмина казалась почти невыполнимой. Здание строилось по стандартам военного убежища, и объём работ по его обновлению был колоссальным.

И всё это в одиночку...

В одиночку?

— Эй! — 9527 уже взобралась на мотоцикл, как вдруг вспомнила одну деталь. — Ты ведь не собираешься заставить ту толпу живых мертвецов вкалывать вместе с тобой? Хочешь, чтобы они помогали тебе перестраивать этот район?

— Ты подала мне идею, стоит попробовать, — Цзян Сюэмин, склонившись над чертежом, делал наброски, словно практиковался в дизайне интерьера для кафе. — Спасибо, брат Ци, это хорошая мысль. Но даже если я не смогу уговорить этих чудаков, я сам потихоньку приведу этот «большой дом» в порядок. Начальница Джессика сказала, что у нас максимум три месяца. После этого срока есть крошечная вероятность, что эта зона превратит нас в Отчаянных.

— Ты и вправду собираешься сделать всё один?! — Сяо Ци была поражена. — Ты всегда такой безбашенный?

— Когда я подрабатывал в лавке деликатесов, честно тебе скажу... — Цзян Сюэмин немного смутился. — ...со мной работали двое коллег, но они любили отлынивать, а время их прихода на смену становилось всё более нелепым. В итоге босс их уволил. И тогда я понял: когда я один, у меня всё получается быстрее и лучше.

Цзян Сюэмин улыбнулся, торопя её за товаром:

— Поспеши, боюсь, тебе придётся съездить ещё много раз. Всё равно что уборка в комнате. У Джессики в кабинете прибраться было трудно – и здесь будет трудно, но трудная задача не означает невозможную. Мы можем действовать не спеша. Если делать медленно, выйдет быстрее.

В это время Джессика выхватила пустой пистолет и яростно закричала:

— А ну повтори! А ну повтори!...

— Тише, тише, тише, брат Джесс, — А-Син обхватил начальницу, настойчиво запихивая ей в рот рисовые печенья.

— Я поняла, — Сяо Ци прикинула в уме расходы. — Это влетит в копеечку. Стройматериалы дешёвые, но если тебе понадобится что-то ещё – саженцы, растения в горшках или отделочные материалы вроде полиэтилена, ПВХ, стекловолокна и алюминиевых сплавов... С учётом логистических мощностей Станции, цена доставки сюда будет просто заоблачной!

Сюэмин ответил с непоколебимым и абсолютно бесстыдным видом:

— Я всё продумал. Можешь презирать меня, но не смей презирать банковский счёт А-Сина. Так что, скорее всего, попрошу тебя смотаться ещё несколько раз. Если поблизости есть торгово-транзитный пункт, узнай там цены, а? Всемогущая госпожа Бай Цинцин?

— Ого! Наконец-то признал мою силу! — Сяо Ци расплылась в довольной улыбке, крутанула ручку газа и умчалась в сторону города.

— Брат Мин, а нам что делать? — Бу Люсин остался не у дел. Рану на его ноге Цзян Сюэмин уже перевязал треугольным бинтом, но парень всё ещё прихрамывал.

Цзян Сюэмин спросил:

— Твоя нога бегать может?

— Бегать вряд ли получится, кажется, ахиллово сухожилие на голени порвано, — А-Син задрал штанину; треугольный бинт едва сдерживал кровь. — Брат Мин, ты к чему это? Хочешь вернуться в жилой комплекс? Может, сходишь вдвоём с начальницей Джессикой?

— Оставлять тебя здесь одного мне неспокойно, — Цзян Сюэмин достал кофе «Белая Госпожа», попросил у Джессики бутылку воды и вытащил из большого рюкзака котелок с газовой горелкой.

Он подсоединил баллон с хладагентом для кондиционера к разъёму мини-плитки и принялся кипятить воду для кофе. Он никуда не спешил и не собирался тратить Панацею, ведя неспешную беседу.

Когда кофе был готов и Бу Люсин его выпил, разорванное сухожилие и мышцы чудесным образом срослись. Парень подпрыгнул на месте и сделал несколько прыжков в длину.

— Порядок! Брат Мин, я в норме!

— Тогда пошли. Заглянем ещё раз, навестим жильцов? — предложил Цзян Сюэмин и посмотрел на Джессику.

Та не сразу поняла его намерение:

— Ты хочешь вернуться? Прямо в этот квартал?

Взгляд Цзян Сюэмина был полон невинности:

— Ну конечно. Если я не зайду внутрь, как я узнаю, что нужно купить? Что принести этим жителям? Просто спрашивать тебя, начальница Джессика? Ты же девушка-загадка, ходячий сборник японских ребусов. Чтобы иметь дело с этими Отчаянными, мне нужно самому обойти каждый дом и всё выяснить.

— Учитель Виктор говорил! Мы должны идти в наступление! — А-Син сразу уловил мысль брата Мина. — Приберёмся в этом большом доме!

— Этот дом сейчас похож на мусор в твоей комнате. Если ждать, пока он сгниёт, а его вонь почувствуют новые пассажиры и пострадают от неё, тогда Станция наверняка вырвет его с корнем. Ты и сама говорила, что в этом городе так исчезло очень много кварталов, — мягко объяснял Цзян Сюэмин. — Начальница, я понимаю твоё «беспокойство». Сегодня, когда мы только вошли в офисное здание и увидели, что ты собралась повеситься...

— М-м... — Джессика поджала губы с виноватым видом.

Цзян Сюэмин продолжил:

— Сперва я не понял, но потом догадался. Ты, должно быть, хотела нас спугнуть? Если офицер безопасности мёртв, а у пассажиров нет проводника, в большинстве случаев расследование прекращается. Ты хотела таким образом защитить своих благодетелей, родных и друзей?

— Простите! — Джессика тут же низко поклонилась. — Простите! Я действительно кое-что скрывала!

— Извиняться после того, как намеренно натворил дел – это дурной тон. Не совсем тебя понимаю... уж прости за прямоту, начальница Джессика, — Цзян Сюэмин подбирал слова. — Цок, мне сложно понять такие сложные чувства. Наверное, мы с тобой не сработаемся. Я человек приземлённый, обыватель. Сам чувствую, что я малость старомодный. Сестра говорит так же: я убиваю все её фантазии и романтику, со мной «неинтересно»...

— ...Я не люблю смакование мелочей или эти напускные сложные эмоции. Ты понимаешь, о чём я? Ваши японские истории вечно полны недосказанности, вы обожаете описывать хрупкие и прекрасные иллюзии витиеватыми фразами. Я и мультики не люблю, потому что в детстве похожие странные сюжеты ранили мне сердце. Видя такую извращённую подачу, я убегаю со всех ног. Извини, если это прозвучало обидно.

— Я понимаю, — Джессика смущённо закусила губу. — Я буду сотрудничать! Буду называть вещи своими именами! «Называть вещи своими именами» – китайская идиома, всё, что я выучила за жизнь.

— Вот и славно! Пошли, — Цзян Сюэмин убрал плитку, закрыл журнал и преобразился, излучая энергию.

Бу Люсин уточнил:

— Возвращаемся? В квартал?

— А что мы там будем делать? — спросила Джессика.

— Наше «Путешествие», организованное Боссом, привело нас в этот сектор B14. Он старый, ободранный, да ещё и полон Отчаянных, которые только и ждут, как бы обобрать пассажиров. Начиная ремонтные работы, первым делом нужно обеспечить технику безопасности, иначе как приступать к производству? — Цзян Сюэмин деловито вытащил из багажника «Волги» три новых брезентовых плаща и проверил последние четыре запасных магазина к пистолету-пулемёту. — Мы зайдём и хорошенько с ними потолкуем. Будем говорить, пока у них не пропадёт желание спорить. А затем, исходя из их привычек, составим для них «руководство по технике безопасности».

Троица привычно пошла по тропинке через стадион.

Цзян Сюэмин пересчитал всех спортсменов на поле и привёл в порядок счета за спортивный инвентарь.

Затем они долго беседовали с четырьмя теннисистами и двумя судьями, а после – с семьёй из трёх человек, наблюдавшей за игрой.

Прошло больше часа. Никаких сюрпризов, никакого ужаса.

Жизнь шла своим чередом – тихо и буднично.

С помощью начальницы Джессики Цзян Сюэмин выяснил, что этим четырём атлетам нужно немало вещей...

Вскоре страницы журнала Сюэмина заполнились текстом. Он вырвал листок и передал его Джессике.

— Позже попроси у господина служителя информационную табличку. Повесь этот текст на сетку теннисного корта у входа. Пусть другие пассажиры почитают, когда мы уйдём.

— Это? — Джессика почти не знала китайских иероглифов.

Бу Люсин достал свой журнал, перевёл всё на японский и отдал листок Джессике.

[Металлургический завод No 16 · Теннисный корт]

[Дорогой пассажир, справа от тебя четверо мужчин и женщин, играющих в теннис. Они из советской эпохи, один из них когда-то был олимпийцем. При общении с ними лучше не упоминать события после 1990 года и распад СССР, иначе ты можешь погибнуть.]

[Если заметишь, что их ракетки проржавели, а мячи потерялись, на складе первого этажа должны быть запасы, которые я оставил. Если их там нет, значит, это место заброшено очень давно, и тебе стоит немедленно уходить.]

[Все четверо любят спортивные рубашки с тремя полосками, к обуви непривередливы. Если у тебя есть энергетики, можешь угостить двух дам. Беловолосую с большими глазами зовут Скенева, светловолосую с маленьким носиком – Саша. Обе обожают напитки с таурином, это повысит их симпатию к тебе.]

[Двое судей неразговорчивы. Они любят кукурузные лепешки – эта закуска чистая, не жирная и не липнет к рукам, идеально подходит для перекуса во время матча.]

[Семья рядом – японцы из Кансая по фамилии Мацусита. Муж обожает азартные игры, но не вздумай заводить о них речь, иначе его жена попытается тебя убить...]

— [... Жена будет спрашивать про таблетки кальция. Если их нет, сойдёт и молоко. Если нет и этого, лучше их не беспокоить. Их ребёнок может завидовать твоему росту и приставать с расспросами.]

[Станция Девяти Миров · Пассажир: Цзян Сюэмин]

— Это же... — Джессика сжимала в руках два листка, осознавая замысел пассажиров. — Это для других пассажиров?

— Начальница Джессика, твой китайский плох, так что мне пришлось это записать, чтобы при общении с другими пассажирами ты не ляпнула чего лишнего, — объяснил Цзян Сюэмин. — Весь процесс займёт прорву времени. Скучно, прямо как уборка в комнате.

— Нет-нет-нет! Вовсе нет! — Джессика усиленно закивала. — Спасибо! Спасибо тебе!

— Не за что. Думаю, эту табличку придётся часто обновлять, — наказал Цзян Сюэмин. — Не смей лениться.

В глазах Джессики заплясали звездочки.

— Угу!

Спустя двадцать четыре часа.

На дверях всех функциональных помещений первого этажа появились записки.

Танцевальный зал клуба, ресторан «Макдоналдс», большая столовая, бани и офис комитета жильцов.

О каждом человеке, о каждом Отчаянном была собрана базовая информация: особенности характера и список «запретных тем», которых стоило избегать при разговоре.

Хотя записи не были исчерпывающими – у Цзян Сюэмина не хватало душевных сил копать так глубоко.

Беседы сами по себе выматывали. Нужно было избегать запретных фраз, следить за мимикой и душевным состоянием собеседников. Говорить без умолку двадцать четыре часа подряд – тяжелый труд.

А-Син старался подражать ему. Когда брат Мин отвлекался, парень тут же подхватывал нить разговора, чтобы не обидеть этих капризных гостей, склонных к приступам ярости.

За всё время случился лишь один опасный момент.

Разбираясь с толпой у столов для пинг-понга, Цзян Сюэмин не рискнул подходить сразу ко всем. Людей там было слишком много – крепкие мужчины, спорившие на пустые пачки из-под сигарет; каждый выглядел как пороховая бочка.

Поэтому он попросил Джессику разделить их и вызывать по одному.

Один из работяг, вконец проигравшись, едва выйдя за пределы площадки, впал в безумие, потеряв рассудок. Троице пришлось бежать из жилого комплекса и ждать у ворот, пока подействует страховка рун.

Цзян Сюэмин проспал в машине десять часов, и этот сон был необычайно сладким.

Когда ментальные силы исчерпаны, во время сна мозг полностью расслабляется, выводя все «отходы».

Проснувшись, он заметил, что люминит ярко сияет. Он не знал, что это значит – возможно, что-то хорошее. Вероятно, его ментальная сила, которую не мог измерить даже поляризационный секстант, из разряда «вне категорий» стала ещё более «внекатегорийной».

На второй день брат Ци пригнала большой грузовик со стройматериалами. Сюэмин затащил её в жилой комплекс.

Вчетвером они начали обходить каждую квартиру, выслушивая нужды жильцов, их истории и их уникальные «запретные фразы».

Затем вся эта информация превращалась в объявления и советы.

В «руководство по технике безопасности».

На седьмой день.

[Жилая зона, лестничные пролёты с первого по шестой этаж]

[Вы встретите уборщицу китайского происхождения, её зовут Ли Сянъюнь. Она отвечает за чистоту в этом доме и очень любит петь. Если вы знаете песни «Река Люян» или «Моя Родина», попробуйте заговорить с ней. Она знает всё о каждой семье и всегда готова помочь.]

[Если петь вы не умеете, я всё равно рекомендую попробовать. Партитуру я оставлю в конце. Тётя Ли Сянъюнь не станет смеяться над вашим отсутствием слуха, она возьмёт вас за руку и, словно дирижёр, научит петь.]

[У неё в подчинении восемь сменных разнорабочих. Если вам удастся расположить её к себе, она с энтузиазмом представит вас жильцам каждой комнаты. В этом районе она пользуется большим уважением; пока она рядом, никто не посмеет сорваться на крик.]

[Если её инвентарь для уборки сломается, а замены под рукой не окажется и на складе будет пусто, можете попробовать погулять с ней, собирая мусор, а затем улучить момент и уйти.]

[Станция Девяти Миров · Пассажир: Цзян Сюэмин]

Поставив последнюю точку и вырвав страницу, Цзян Сюэмин завершил работу над планом по взаимодействию с Отчаянными на девяносто восемь процентов.

Оставшиеся два процента приходились на шестерых малышей из детского сада «Инъин».

С этими детишками было сладу нет. Им всего по три-четыре года, говорят невнятно, а если не могут найти маму с папой или воспитательница не справляется – тут же «умирают» на твоих глазах.

Вслед за этим безумие передавалось по цепочке, мгновенно превращаясь в стихийный бунт.

Цзян Сюэмин ломал голову: он никогда не нянчился с детьми. Байлу с детства была послушной – такой же, как он сам: не плакала и не капризничала, потому что за капризы можно было и по рукам получить.

Но этих крошек бить нельзя, да и толку от этого мало.

Он долго размышлял, не стоит ли обучить воспитателей методу «пятидесятизарядного воспитания из P90»?

Но, поразмыслив, понял – это было бы слишком безумно.

Джессика тоже была бессильна. Раньше она в свободное от работы время приходила учить детей из жилого комплекса решать задачки – не зря ведь многие называли её «учительницей Джессикой».

С этими малышами она была предельно осторожна и осмотрительна.

На обшарпанной карусели в детском саду четверо сидели в ряд.

— Забудь, — Джессика потянула Цзян Сюэмина за рукав, перейдя на китайский. — Есть вещи, которые не выходят, не надо заставлять. Ты сделал уже много, очень много. Спасибо тебе.

— Не пойдёт, так дело не пойдёт, — Цзян Сюэмин стиснул зубы, в его глазах читалось упрямое нежелание сдаваться. — Ты просишь меня остановиться, когда уборка в комнате сделана лишь наполовину? Хочешь, чтобы я от досады места себе не находил?

— Ты... какой же ты... — Джессика перешла на японский, потому что на китайском ей было трудно говорить из-за сбивающегося от слёз дыхания. — Странный, ты действительно очень странный...

Она не могла контролировать голос, потому что вовсю плакала.

— Почему ты так добр к нам? Я не понимаю... Ты и вправду собираешься доделать всё это в одиночку? А я-то думала, ты просто хвастаешься! Что ты просто вежливо меня утешаешь!

— Я не понимаю, что ты там лепечешь, а ты, А-Син, не переводи – наверняка там ничего путного, — Цзян Сюэмин привычным жестом протянул Джессике бумажную салфетку. — И не знаю, чего вы так разрыдались, начальница Джессика.

Бу Люсин вставил слово:

— Начальница Джессика спрашивает, почему мы ей помогаем?

Цзян Сюэмин ответил честно:

— Я впервые занимаюсь дизайном интерьера и хочу набить руку. А тут подвернулся готовый случай с преображением в индустриальном стиле. Я вот подумал... Было бы неплохо в будущем превратить какой-нибудь цех в кафе. Заводские корпуса огромные, там есть крутые штуки вроде подвесных балок, рельсовых путей и многофункциональных сварочных аппаратов... Припаркую там свой любимый самосвал...

9527 возмутилась:

— Ты всё ещё грезишь своим самосвалом?! В каком это кафе ты видел самосвалы?!

Сюэмин проигнорировал Сяо Ци:

— Припаркую там свой любимый самосвал: на нём можно и грузы возить, и техобслуживание проводить в любое время. Такой отличный шанс попрактиковаться... И что, мне всё бросить только потому, что в моё «кафе» завалилась парочка невоспитанных сорванцов?

Слушая его, Джессика внезапно «включила сирену» и уткнулась в плечо брата Ци.

— Он врёт...

Брат Ци не сразу поняла:

— А?

— Я думала... я думала, он шутит... Сделает что-нибудь по мелочи и всё, — Джессика замахала ручками, захлёбываясь словами. — Четыре сотни человек, мамочки мои... Он действительно расспросил каждого, каждого по отдельности! Лист за листом всё записывал. Господин служитель, я думала, на этом всё и кончится. Что он напишет эти истории и на этом всё – а оказалось, он на самом деле хочет, чтобы мои родные ожили!

При этой мысли Джессика лишь пуще прежнего принялась вытирать слёзы. Не находя слов, она попыталась описать чувства на ломаном китайском:

— Он обманщик! Сказал, что он «неинтересный», «неромантичный» и «старомодный»... Но это не так. Он – нож! Он режет меня по живому! У-у-у-у...

— А-Син! — Цзян Сюэмину было недосуг возиться с нежными чувствами начальницы Джессики. — Пошли!

С этими словами он поднялся и, схватив А-Сина за руку, потащил его к жилому дому.

Бу Люсин замялся, не зная, идти ему или остаться.

— Куда мы, брат Мин?

— Что ты любил смотреть в детстве? Давай пороемся в запасах DVD начальницы Джессики, найдём какие-нибудь диски, чтобы задобрить этих крошек. Вдруг сработает? Выход есть всегда, — Цзян Сюэмин на мгновение задумался. — Эти дети не вырастут, они должны вечно жить беззаботно. Я прикинул: если бы я навсегда застрял в трёхлетнем возрасте, а воспитатель целыми днями читал мне нотации и заставлял учиться ради «будущего» – да я бы первый с катушек съехал!

Глаза Бу Люсина загорелись:

— А ведь верно, брат Мин!

Посовещавшись, они раздобыли для малышей из детского сада шестнадцать дисков с «Томом и Джерри». Мультимедийный телевизор в садике был слишком старым, поэтому пришлось просить брата Ци съездить в офисное здание за новым.

В итоге...

— ...В итоге воспитатели, увидев на экране Тома и Джерри, смеялись громче и радостнее детей.

Закончив со всеми «руководствами по технике безопасности» для Отчаянных, А-Син и Сюэмин без передышки бросились к грузовику разгружать стройматериалы.

Средства для удаления ржавчины, электроды, алюминиевые листы и стальные детали стащили к железной ограде жилого комплекса. Ремонт начали прямо от ворот, продвигаясь вглубь.

В тот миг, когда вилку угловой шлифмашины воткнули в розетку на посту охраны...

Казалось, всё вокруг начало дышать.

Абсолютно всё...

— ...Всё без исключения.

Это было похоже на пульсацию [Весенней струны].

Дядя-работяга, стоявший на воротах, забрал шлифмашину из рук Цзян Сюэмина, вытащил пару рабочих перчаток и с улыбкой произнёс по-японски:

— С возвращением. Дорогие гости в доме – большая радость. Отдохните немного.

Бу Люсин как раз собирался тащить вёдра с краской к стадиону – покраска десяти секций высокой сетки теннисного корта и ограждений была делом нешуточным. Хромированная краска оказалась тяжёлой, он шёл медленно и осторожно.

Вдруг А-Син почувствовал, как ноша облегчилась: несколько крепышей с площадки для пинг-понга, скинув рубахи, подхватили его ведра.

— Кажется... что-то изменилось, — А-Син хлопнул себя по лбу, осознав происходящее, и во весь опор помчался к выходу. Схватив Цзян Сюэмина за плечи, он принялся его трясти:

— Брат Мин! Брат Мин! Ожили! Ожили! Они все ожили! Ожили!

— А-Син, эти Отчаянные, должно быть, и сами знали... знали, что они давно мертвы, — Цзян Сюэмин тщательно подбирал слова. — Они просто притворялись живыми. Поэтому, слыша те «запретные фразы», они впадали в ярость – совсем как при ПТСР, посттравматическом стрессовом расстройстве. Только у Отчаянных симптомы куда тяжелее.

Бу Люсин указал на людей в квартале – на тех, кто сейчас, обливаясь потом, усердно трудился.

— Тогда... тогда что это такое?

— Я всегда верил, что человеку свойственна любовь к труду. Это как весенний сев: люди с энтузиазмом заботятся о посевах, ожидая осенней жатвы. Как говорил учитель Виктор – они нашли то, во что можно вложить своё мужество, и это развеяло мрак и ужас в их душах.

Цзян Сюэмин продолжал разгрузку, выбрасывая из кузова материалы и кабели. Навстречу выходило всё больше жильцов – руны бы больше не узнали в них тех [Отчаянных].

Сноровистый мужичок взобрался на грузовик и, выкликая команды, осторожно передавал ящики с плиткой напарникам.

— Бригадир! Бригадир! Что там ещё в машине! Что там! Сегодня Новый год, неужели будем сверхурочно пахать? — Подмастерье, заикаясь от возбуждения, повис на борту грузовика. Он был коротышкой и едва касался ногами земли, но глаза его сияли ожиданием.

Бригадир, ткнув пальцем в его сторону, словно пистолетом, прорычал:

— Не спрашивай! Делай давай!

— Есть! Есть! Пойду растолкаю этих лентяев из третьего и четвёртого взводов!

С этими словами паренёк ловко спрыгнул на землю и во всю прыть припустил к зданию.

Вскоре...

— ...Сюэмин и А-Син услышали пронзительный скрежет из радиоузла жилого дома.

Квадратный рупор давно пришёл в негодность, но не прошло и нескольких минут, как кто-то, обвязавшись страховочной верёвкой, уже карабкался по лестнице на столб высотой в четыре этажа, чтобы починить эту рухлядь.

В то самое мгновение...

— Осторожно! — А-Син в ужасе закричал, глядя в ту сторону.

Рабочий, чинивший громкоговоритель, сорвался с десятиметровой высоты. Старая страховка не выдержала и лопнула пополам.

Он с тяжелым глухим ударом рухнул на землю.

Все разом прекратили работу, уставившись на беднягу, который скорчился и стонал на земле.

Однако...

— ...Однако не прошло и десяти секунд, как рабочий вскочил. Его кости и мышцы вновь соединились, а синяки и переломы чудесным образом зажили.

Он яростно закричал – то ли от позора, то ли от избытка чувств:

— Эй! Чего вылупились! Живее, живее за работу!

Эти семь дней пролетели мгновенно, но в то же время тянулись бесконечно.

Общежитие металлургического завода No 16 было подобно тюрьме, а Отчаянные – её узникам.

Цзян Сюэмин теперь знал по имени каждого в этом доме. Он почему-то вспомнил историю учителя Виктора о мальчишке-писателе Дэви, который писал письма за заключенных.

Он не мог понять: было ли это заранее подброшенной учителем Виктором подсказкой или велением судьбы, случайным совпадением в недрах бытия.

В их с Бу Люсином журналах не осталось чистых страниц – «руководства по технике безопасности» для четырех сотен жильцов опустошили их запасы бумаги.

Сяо Ци и Джессика тоже вышли на улицу. Видя этих преобразившихся Отчаянных, они не верили собственным глазам.

Джессика поспешно окликнула бригадира:

— Что вы задумали? Дядя Эльрик! Что вы собираетесь делать?

Бригадир тут же ответил:

— Не знаю! Но это лучше, чем ничего не делать!

— А что, когда материалы закончатся? — Снова спросила Джессика.

Бригадир парировал:

— Тогда отдохнём. Дело всегда найдётся.

— Брат Ци... — начал Цзян Сюэмин.

— Поняла! — Сяо Ци уже запрыгивала в кабину грузовика, чтобы ехать за новой партией товара.

Грузовик скрылся вдали, оставляя за собой в городе шлейф густого желтого дыма.

Джессика, Цзян Сюэмин и Бу Люсин рядком уселись на бордюр.

Жильцы позади них разбредались: кто-то тащил алюминиевые листы, кто-то лез с кистью на железную сетку.

Дядя на воротах всё ещё воевал шлифмашиной со ржавыми наростами на ограде.

Было одновременно и тихо, и шумно.

Джессика обхватила колени, глядя на далекие горы за городом.

— Когда закончите... вы ведь уйдёте?

Бу Люсин сразу ответил: