Глава 58

— Что в чемодане? — Голос 9527 заметно похолодел, и на лице не осталось ни тени прежнего веселья.Голос офицера Нанами становился всё тише:— Нанами не может сказать... это связано с секретностью уровня «Бета».— Вот как! — Брат Ци проворно выскочила из машины и вытащила за собой Цзян Сюэмина и Бу Люсина, велев пассажирам на время отойти, чтобы не слышать разговоров на столь деликатные темы.Забрав у Сюэмина второй чемодан, она вернулась в салон вместе с обеими «ложными целями». Захлопнув двери и подняв стекла, она создала вокруг себя подобие уединенного пространства.И сразу после этого...— ...9527 перешла на служебный жаргон Станции, действуя строго по протоколу и предъявив свое удостоверение.— Я служительница Станции Девяти Миров Главного управления Железной дороги Бездны, табельный номер 9527. Вот мои документы. Госпожа Асака Нанами, я требую инициировать процедуру разблокировки общего доступа к информации. Согласно уставу Станции, при запросе данных между сотрудниками одного ранга или от старшего к младшему, необходимо без остатка раскрыть сведения о личности, документы экипажа, служебные удостоверения и карты досмотра по Брайлю. Как служитель Станции, я дважды выдвинула официальное требование предъявить ваши документы. Это мое последнее предупреждение.[Имя: Бай Цзыцзинь (Бай Цинцин)][Возраст: 21 год][Краткое наименование должности: Сотрудник Станции Девяти Миров · Служительница][Подробная информация о сотруднике: Госпожа Бай Цзыцзинь родилась в Шаньвэе, с детства жила с отцом.Её мать когда-то была пассажиром, прошла обучение в Школе Торговли и в настоящее время всё ещё занимается мелким бизнесом в торгово-транзитном пункте Седьмого транспортного управления. Супруги и без того редко виделись, а когда Цзыцзинь исполнилось семь лет, родители развелись из-за колоссальной разницы в социальном положении и карьере.В пятнадцать лет госпожа Бай Цзыцзинь в одиночку отправилась на поиски матери. Исключительное духовное чутье помогло ей найти билет на поезд. Будучи одаренной, но дерзкой и хитрой девчонкой, она успешно справилась с разведывательным заданием.Что действительно доставляет мне, Боссу, головную боль – так это то, что даже самая сильная Панацея в мире не способна исцелить трещину в семье.Мать госпожи Цзыцзинь уже давно обзавелась новой семьей в подземном мире и встретила дочь без особой радости.Эта вспыльчивая, словно пламя, девчонка начала наводить шороху в Седьмом транспортном управлении. Она сменила имя на Бай Цинцин, устроилась поблизости газетчиком, снабжая людей полуправдивыми сплетнями, и пристрастилась к воровству.В разношерстных фракциях и организациях подземного мира у неё завязались глубокие связи. Она из кожи вон лезла, чтобы заставить свою высокомерную мать хоть раз взглянуть на неё прямо – пусть даже для этого приходилось прибегать к насилию.Сама режиссируя события, она вместе с приятелями сожгла торговые лавки на двух улицах, вызвала пожарных и, подобно герою, вынесла родную мать из огня. Тогда-то она и получила свой ответ: кажется, ту женщину волновал лишь новый муж и другой ребенок.В итоге этой авантюры Бай Цзыцзинь успешно отправила саму себя в ряды осваивающих пустоши. Став государственным свидетелем, она помогла Станции выявить немало преступных охотников на броненосцев, а также негодяев, приторговывающих галлюциногенами и контрабандой.В пустынных недрах земли, бок о бок с инженерными бригадами, она возводила объекты инфраструктуры. За четыре года отбывания наказания она показала себя с лучшей стороны, успев закончить школьную и университетскую программы.Богатый опыт жизни в подземном мире позволил ей выучить несколько иностранных языков и заодно сдать экзамен IELTS. Когда она изредка навещала отца, её сопровождала бывший вооруженный сотрудник 3301, и за всё это время не было зафиксировано ни одного случая сопротивления властям.После строгой оценки мы решили назначить эту молодую особу на важный пост служительницы – в конце концов, сеть её контактов в Седьмом транспортном управлении слишком запутана. Позволить ей выйти из-под юрисдикции Станции и вернуть свободу пассажира было бы крайне опасно. Кто знает, в какой день ей снова захочется поиграть с огнем вместе со старыми дружками.Она прошла через три перерождения, обладает контактами восьми VIP-персон. Одна из этих персон вместе со своим служителем лично обучала Бай Цзыцзинь правильному обращению с люминитом и дубинкой. Согласно отчетам из журналов VIP, это были [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ] и [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ].По сей день она продолжает работать служительницей на Станции Девяти Миров.][Здравствуйте. Если вы видите это удостоверение, пожалуйста, отнеситесь к этой служительнице с добротой. Это означает, что она полностью перестала в вас сомневаться или применила к вам процедуру разблокировки информации. Обязательно честно сообщите этому опытному и искушенному специалисту всё, что вам известно.][Хотя она может казаться ленивой, а спокойная жизнь в условиях частичного затворничества после вступления в должность и мобильные игры сделали её менее амбициозной...][... я должен вас предостеречь: госпожа Бай Цзыцзинь далеко не самый покладистый человек. Не пытайтесь её обмануть – за годы в подземном мире она слышала больше лжи, чем вы можете себе представить.]Предъявив удостоверение сотрудника, 9527 следом достала карту досмотра.[Обследуемый: Бай Цзыцзинь][Результаты проверки: поляризационный секстант][Время проверки: 19 июля 2024 года][Духовное чутье: вне категории][Психика: A+][Боевые навыки: вне категории][Индекс безумия: A][Воля к жизни: вне категории][Внутричерепная контрабанда · концентрация астральной катастрофы: 78 %]Убрав карту, 9527 достала телефон, включила диктофон и распорядилась на японском:— А теперь честно выкладывай всё, что тебе известно: все зацепки, информацию об этом чемодане и свое удостоверение сотрудника.— Совсем всё? — Нанами облизала пересохшие губы, пребывая в нерешительности.Сложив руки на груди, 9527 принялась изучать два чемодана, бросив мимоходом:— Других пассажиров здесь нет, так что не переживай насчет пунктов о неразглашении. Призывной колокольчик как раз и нужен для того, чтобы помогать пассажирам решать их проблемы. Я здесь, чтобы помочь тебе, а не «решить» тебя.Нанами достала из-под одежды две большие железные коробки – в них хранились её ежегодные карты досмотра и сменявшие друг друга удостоверения сотрудника за много лет.— Тогда... дайте мне подумать.— Думай сколько влезет. Только не ошибайся и ничего не упусти.— Хорошо. Госпожа служительница, от вас исходит такое тепло, вы такая классная... хотя вы намного-намного младше меня...— Без пустой болтовни в рабочее время, спасибо.Вооруженный сотрудник помедлила еще мгновение и наконец заговорила:— На самом деле я... я не Нанами. Я – Джессика.9527 не совсем поняла; фраза прозвучала внезапно и без контекста, её было трудно осознать.— Давай подробнее. Рассказывай про оба этих имени.Японка с характерными «заячьими» зубками со сложным выражением лица указала на чемодан:— Настоящая Асака Нанами – в этом ящике. Я её младшая сестра, меня зовут Джессика.9527 на миг оцепенела...— ...Она еще не была готова. Не готова открыть чемодан. Хотя подобные мысли уже проскальзывали у неё в голове, она не успела найти им подтверждение.Джессика передала свои удостоверения и карты досмотра – те самые две железные коробки. Внутри лежали все документы, начиная с 1990 года и по сей день.Дата последнего осмотра – 14 июля 2024 года, совсем недавно.Отдав вещи, Джессика облегченно выдохнула, словно избавилась от бомбы с часовым механизмом.— Раньше комплекс «Мертвая Кукла» назывался иначе, госпожа служительница. Всё началось с самой первой аварии... И о том, что касается соглашения о конфиденциальности, я вам тоже расскажу.9527 взглянула в окно...— ...Оба пассажира послушно сидели на обочине дороги, не шевелясь и проявляя завидную тактичность.— Продолжай. Я записываю. Отдел аудита Станции вынесет решение, исходя из реальной ситуации, так что не волнуйся.Джессика кивнула, возвращаясь к самому началу истории.— Давным-давно это место не называли комплексом «Мертвая Кукла». У него было другое имя – Дворец Предков. Вы знаете историю этого города, госпожа служительница?9527 покачала головой:— В детстве я не слышала о нем ни единого слуха. Похоже, Станция очень хорошо заботится о секретности.Джессика указала на руны Старшего Футарка на внешних дорогах и на огни города вдали.— Изначально здесь была огромная группа руин. Поверх них и построили этот город, назвав его Дворцом Предков.Город словно дышал; в свете старых ультрафиолетовых ламп проступали очертания величественных гор и глубоких каменных фундаментов.— Здесь повсюду руническое письмо, это удивительная сила. Еще раньше СССР и НАТО постоянно боролись за право разработки этого места. Множество людей по рекомендации Железной Дороги приехали сюда жить.Тут были и пассажиры, и обычные люди. В зависимости от статуса Станция распределяла должности, и доступ к информации у всех был ограничен – всё держалось в секрете. Когда мы с Нанами родились, это была уже третья волна бэби-бума, 1971 год.Услышав это, 9527 внезапно подняла руку, прерывая её:— То есть на самом деле тебе в этом году исполнилось пятьдесят три?— Да. Я тоже Отчаянный, просто я отличаюсь от тех, кто живет в доме для семей сотрудников завода. — Когда Джессика говорила об этом, она была на удивление спокойна. Она даже приложила руку к стальной пластине индекса безумия, чтобы доказать свою искренность:— Я в полном рассудке.— Расскажи почему, — 9527 заметила, что в графе о настоящем возрасте Джессики/Нанами в удостоверении значилось: «Возраст: не подтвержден».— Мы с Нанами – дети от смешанного японско-русского брака, — призналась Джессика. — Нас бросили сразу после рождения. В одном из цехов металлургического завода No 16 нас собирались бросить в сталеплавильную печь и сжечь заживо.— Почему?! — 9527 внезапно разволновалась.— Потому что мы были не нужны ни отцу, ни матери. — Джессика цитировала записи из рабочего журнала дежурного дяди в цеху:— Они даже не работали в одном ведомстве. Разные страны, разные языки. В тот хаотичный период холодной войны, чтобы сбросить стресс от долгого отсутствия солнца, люди искали утешения где угодно. То, что мама нас родила, было чистой случайностью – в то время в этом Дворце уже начали проявляться аномалии.Джессика вспоминала дела минувших дней, историю взросления двух сестер в доме для руководства завода, неспешно выкладывая всё как на духу.— По словам дядей и тетей, до нашего рождения вокруг Дворца каждые две недели случались землетрясения. Многие грузы не могли доставить, только что отремонтированные железнодорожные пути снова выходили из строя из-за толчков. Это касалось и медикаментов.Дяди рассказывали, что наша мама, вероятно, пропустила сроки для прерывания беременности, а заявить своим организациям о рождении японо-русского ребенка побоялась. Вот и решила родить нас втайне, а потом выбросить в печь, чтобы замести следы – тогда бы их не наказали.9527 замолчала. Ей стало не по себе – это напомнило ей о собственной матери.Джессика описывала эти события очень, очень спокойно, но чем холоднее становился её тон – тот самый холод, который Брат Ци чувствовала, когда Сюэмин рассказывал о своем прошлом, – тем больнее ей было это слушать.Джессика поспешно махнула рукой, пропуская неважные детали, и перешла к сути дела о Дворце Предков.— Те землетрясения продолжались двадцать лет. Они были похожи на сердцебиение – сердцебиение и дыхание огромных гор. Лишь когда Станция разработала более прочные материалы и конструкции путей, в этот относительно закрытый мегаполис начали стабильно ходить поезда. Тогда мы с Нанами вызвались добровольцами: хотели на Станцию, хотели получить официальную работу. Люди с завода No 16 вырастили нас, и мы обе хотели сделать для них что-то полезное. Хоть что-нибудь... по крайней мере...Сказав это, Джессика стиснула зубы и крепко сжала кулаки:— ...По крайней мере, чтобы мы чувствовали: наше появление на свет принесло больше пользы, чем... чем просто кусок стали. Хоть на самую малость. Всего лишь на капельку. Just so so, совсем чуть-чуть.9527 прижала к себе эту «девчонку», которая выглядела совсем юной, но могла бы быть ей матерью или даже бабушкой. Она крепко обняла её, чувствуя эту скрежещущую зубами обиду.Джессика не плакала, но её глаза повлажнели. Черная кровь, свойственная Отчаянным, рассеялась, вновь обнажая карие глаза, доставшиеся от славянских предков. Всклокоченные пряди золотисто-черных волос делали её похожей на изящную куклу в руках судьбы, на мертвую куклу.— Госпожа служительница, мы с Нанами вдвоем побежали на лондонскую станцию «Небосвод»... — Джессика выудила из железной коробки самую первую карту досмотра. — ...У нас почти не было духовного чутья. Совсем. Босс не хотел, чтобы мы работали на поездах и зарабатывали деньги, не пускал нас в другие места. Но мы не унывали! Ни капли! Потому что Босс – хороший котик! Он сказал...При этих словах Джессика просветлела.— Он сказал, что в нашей крови пахнет железом! Что мы можем стать вооруженными сотрудниками! Что мы можем защищать людей с металлургического завода!— И мы с Нанами учились стрелять! Тра-та-та-та! Тра-та-та-та! Мы были так счастливы!— Но потом...В машине внезапно воцарилась тишина...— ...Слышны были лишь всхлипы Джессики.Слезы намочили куртку и галстук 9527.— Но потом пришла беда, — Джессика уткнулась лицом в грудь Брата Ци, хрипло шепча:— Пришла беда... я оказалась бесполезной. Когда все еще готовились встречать Новый год – мы с Нанами как раз были на дежурстве, — небо внезапно рухнуло.— Все сорок с лишним пожарных седьмого отряда выбежали на улицу с криками: «Землетрясение! Землетрясение!»— А потом я выбежала посмотреть: две доменные печи в четвертом и седьмом секторах повалились, расплавленное железо потекло прямо в трещины в земле, посыпались трубы... Я совсем опешила, даже забыла, что надо бежать.— Слышны были сирены, кто-то громко кричал, что кто-то пробрался в Королевский Двор руин и крадет Руны. Я не знала, что это за Двор, да и в Рунах почти не разбиралась – не мое это дело, простого вооруженного сотрудника. Последнее, что я видела – как на меня рухнула огромная водонапорная башня. Я думала, что умираю.9527 погладила Джессику по волосам и тихо отозвалась:— Ну-ну, ты всё еще жива.— Скорее, полужива, — Джессика подняла голову и включила тактический фонарик, показывая шрамы на шее. Они прятались в волосах, так что ровный разрез был почти незаметен. — С того дня больше не было ни землетрясений, ни бедствий. Погибших зарыли в землю, но мертвецы стали оттуда выбираться. И я тоже выбралась. Многие меня боялись, но только не Нанами. От моего тела осталась лишь кучка кровавого месива, уцелела только голова. Нанами сказала, что в таком виде мне не показаться людям, и... отдала мне свое тело.— Не отдала, Джессика, а одолжила попользоваться, — раздался из чемодана глухой голос.— Да! Одолжила! — Джессика приободрилась и снова принялась хвалить Босса перед 9527. — Люди со станции «Небосвод» пришли, но им было на нас плевать. А мы пристали к Боссу: звонили ему каждый день, рассказывали свои истории. Он плакал по разу в день, каждый божий день – добрый котик не мог на такое смотреть и в порыве милосердия провел нам операцию по пересадке головы! Хороший котик! «Вот это повезло!» Сделал всё в лучшем виде! Просто потрясающе!Приподняв чемодан, Джессика воодушевленно воскликнула:— Мы меняемся каждые полгода и по очереди работаем ложными целями! Так мы можем защищать друг друга. Мы – это и Джессика, и Нанами!— А Панацея разве не может исцелить твои раны? — спросила 9527 и тут же пожалела. Зная характер Босса, если бы две девчонки донимали его звонками каждый день, он бы давно исцелил всё, что только можно. Этот кот злопамятен и никогда не оставляет душевные обиды на потом.— Бесполезно, — Джессика поникла. — Босс, должно быть, тоже хотел разузнать, что такое Руны, хотел подчинить себе эту пугающую и великую силу. Он сделал нас полуживыми, словно всё застыло в тот самый момент, когда случилась катастрофа. Жизнь в этом городе навсегда осталась в тридцать первом декабря тысяча девятьсот девяностого года. Панацея тут не поможет. Босс и так потратил немало сил, просто пересаживая нам головы каждые полгода. В качестве эквивалента он потребовал, чтобы мы несли вахту на станции пятьдесят пять лет.— А на вас эти странные Руны не влияют? — спросила 9527 о ситуации в жилом комплексе. — Существа из этого дома не могут выбраться наружу, но вы-то можете...— Когда Нанами возвращается в это тело – в свое собственное тело – и ей порой становится грустно, Руны пытаются затянуть её обратно, — объяснила Джессика. — Но со мной такого не бывает. Думаю, дело в том, что после пересадки головы Руны нас просто не узнают.— Босс решил оставить вас в качестве сопровождающих для безопасности пассажиров, и это разумно, — 9527 задумалась, стоит ли рассказывать обо всем этом Цзян Сюэмину.Когда-то здесь были безлюдные древние руины, которые благодаря силе Рун превратились в процветающий мегаполис, а в итоге стали городом живых мертвецов.Судя по воспоминаниям Джессики, кто-то когда-то пришел сюда, чтобы украсть силу Рун – тайну, которую не мог подчинить даже Босс. Желание присвоить это могущество и привело к страшному бедствию.Последовавшее соглашение о конфиденциальности тоже служило защитой: оно не давало пассажирам поддаться искушению и прикоснуться к этим древним мистическим творениям.В этот момент...— ...Нанами в чемодане заговорила.— Джессика, я хочу почитать мангу... Ты говорила, кто-то из пассажиров привез свежий выпуск «Чиби Маруко-чан»...Голос звучал очень слабо.— Конечно! Сейчас я тебе покажу! — Джессика тут же открыла один из чемоданов.Внутри лежала целая и невредимая голова, обложенная со всех сторон амортизирующим наполнителем. Нанами была точной копией Джессики.Только Нанами в чемодане выглядела безжизненной: лишившись поддержки кровеносной системы, её мозг в рабочем состоянии пребывал в затяжной прострации. Судя по всему, во втором чемодане хранилось тело Джессики, раздавленное во время катастрофы в кровавое месиво.Сентиментальная Брат Ци, увидев это, внезапно разрыдалась – да так громко, будто завыла сирена воздушной тревоги.Нанами в чемодане словно пробудилась от далеких воспоминаний:— Опять землетрясение?!— Нет, Нанами, это госпожа служительница плачет, — Джессика открыла мангу и направила фонарик на потолок машины, чтобы мягкий отраженный свет осветил страницы.— Почему это снова глава про Таро Томиту... Уже две тысячи двадцать четвертый год, а люди с поверхности и пассажиры до сих пор это читают... — Нанами, разглядев заголовок, заскучала. — Ладно, неважно... Не буду читать, посплю еще. Если что-то случится – зови. Спокойной ночи.— Спокойной ночи, — Джессика закрыла крышку, обернулась и, достав платок, принялась утешать молодую служительницу.— Ну не плачьте, не надо! Всё хорошо! Не расстраивайтесь!Брат Ци только и делала, что «завывала», едва не задыхаясь от рыданий.— [ALL IN ALL·В конечном счете], вот что я хотела рассказать госпоже служительнице... — Джессика вытирала слезы Брату Ци, продолжая:— Пусть сейчас всем несладко, люди уже не такие живые, как раньше. Когда они замечают, что их вещи приходят в негодность, стареют или ломаются, они часто превращаются в монстров, сходят с ума.— Но не могла бы госпожа служительница не стирать Руны в доме для семей сотрудников металлургического завода No 16? После катастрофы очень многие хотели восстановить город, сделать так, будто ничего и не произошло.— Мы живем как обычно: занимаемся спортом, ищем одежду, усердно работаем, едим... а потом изрыгаем из себя всю съеденную жизнь.— Вот шеф-повар Энрико и другие повара – их мастерство растет с каждым днем! Они готовят изумительно! Я часто приношу им продукты, но живое проносить нельзя, ведь живые существа могут повысить концентрацию астральной катастрофы.— Тетушка Ли подметает в коридорах, и с каждым разом делает это всё быстрее. Вещи часто ломаются, и я обещала ей всегда приносить новые инструменты для уборки.— Каждый из них... каждый, кто заботился обо мне, кто вырастил меня, мои друзья, моя родная сестра...9527 вцепилась в одежду Джессики, вытирая об неё слезы и сопли:— Не надо, хватит... Хватит меня «резать»! Не могу я это слушать!...— Ни станция «Небосвод», ни Девять Миров, ни Станция Исполинской Горы в Рейкьявике больше не присылают сюда припасы, — с тревогой описывала Джессика. — Ракетки для пинг-понга или тенниса у них ломаются... Иногда я покупаю новые, и тогда они могут радоваться очень, очень долго и не превращаются в чудовищ. Но я одна. Я не могу принести так много и не могу покупать их бесконечно. А еще некоторые хотят курить, да и я сама люблю это дело, но сигареты в торгово-транзитном пункте стоят ужасно дорого. На поверхность за товаром мне хода нет, Босс запрещает... Больше помочь некому, только пассажиры изредка заглядывают...С этими словами Джессика посмотрела в окно на двух «мальцов», сидевших на обочине.— Господин Бу Люсин – первый, кто привез столько вкусного и интересного, да еще и сигареты для меня. Другие пассажиры, как и господин Цзян Сюэмин, обычно предпочитают брать с собой странную взрывчатку. Но...Говоря о Цзян Сюэмине, Джессика всё же улыбнулась:— Они очень красивые, правда красивые. А еще он умеет делать метлы – тетушке Ли он точно понравится. «Вот это повезло!»— Поэтому я прошу госпожу служительницу, — Джессика посерьезнела, обращаясь к Брату Ци с мольбой. — Пожалуйста, не вычитайте из моей зарплаты. Я буду очень-очень стараться и дальше покупать им вещи. Я не позволю им вредить пассажирам. Если пассажиры будут меня слушаться, не будут разбредаться и болтать лишнего, опасности не будет... Пожалуйста, не позволяйте огням в этом доме погаснуть навсегда.Брат Ци спросила:— А ты не говорила об этом Боссу?— Мы и так беспокоили его слишком много раз. Боюсь, из-за всех этих проблем добрый котик со временем может превратиться в злого... плохое настроение ведь заразно, — веки Джессики отяжелели, она выглядела изнуренной. — Я хочу делать то, что в моих силах. Мы понимаем, что забота об одном лишь жилом комплексе выжимает из наших двух маленьких голов все соки, а Боссу ведь нужно следить за множеством станций и таким количеством людей... Ему наверняка очень-очень тяжело.— Угу! — Брат Ци перевела дух, но, увидев заплаканное лицо Джессики, чуть снова не завыла. — Ты не переживай! Справедливая я не оставлю это без внимания! Ой, постой...Вслед за взглядом Брата Ци Джессика тоже посмотрела в сторону.— Это еще что такое?На краю оконного стекла висел одноразовый бумажный стаканчик.Это был образец упаковки для доставки из кафе «Будущее», который выбрал Цзян Сюэмин. Продев сквозь дно хлопковую нить, он закрепил стаканчик на окне, соорудив подобие игрушечного телефона, в которые играют дети.Другой конец нити был зажат в руке Цзян Сюэмина.Оба парня сидели на обочине, прижимая «трубку» к уху. Бу Люсин, обнимая огромный рулон туалетной бумаги, не находил слов и лишь утирал слезы и сопли.Послышался всхлипывающий голос А-Сина:— Знаешь, на фоне всего этого... моя мамуля меня реально любит.Цзян Сюэмин молчал. Услышав, что в салоне наступила тишина, он негромко произнес в стаканчик:— Брат Ци, извини...9527 молниеносно выключила диктофон, боясь, что голос Цзян Сюэмина попадет в запись, и тут же переслала весь файл на Станцию.Схватив стаканчик, она в ярости прошипела:— Ты играешь с огнем, Наниматель! Не дай бог Босс об этом узнает! За подслушивание секретной информации можно и за решетку загреметь! И я пойду как соучастница. Не хочу я вместе с тобой примерять «сексуальный тюремный стиль»!— Но судя по тому, что вы рассказали, — Цзян Сюэмин уже примерно всё прикинул, — решить этот вопрос надолго в одиночку у тебя не получится.Брат Ци принялась чесать затылок:— И что, у тебя есть план?— Я обыватель. И судя по словам офицера Джессики, она хочет, чтобы эти жильцы и дальше могли просто жить своей жизнью, не впадая внезапно в безумие. А это как раз моя профессиональная область, — Цзян Сюэмин что-то чертил в блокноте, продолжая говорить в бумажный стаканчик:— Будь добра, Брат Ци, найди кое-какие вещи и привези их сюда. А расходы запиши на мой счет. Похоже, я доставил госпоже офицеру Джессике хлопот.— И что ты задумал? — Брат Ци даже не стала открывать дверь; ей казалось, что разговор через стаканчик придает моменту некую торжественность и даже романтику.— Это мой секрет уровня «Бета», как я могу тебе его выдать? Госпожа Бай Цзыцзинь... Ой, прости... Наверное, тебе больше нравится, когда я зову тебя Бай Цинцин. — Цзян Сюэмин резко дернул за нитку. — Отбой. Увидимся – поболтаем.Нить оборвалась.Сяо Ци заметила в темном углу под потолком салона розовый телефон А-Сина, прилепленный на двухсторонний скотч. На нем всё еще шла видеосвязь по Bluetooth – значит, всё произошедшее было заснято.Сяо Ци мгновенно вспыхнула, вспомнив, как только что позорно обливалась слезами. Наверняка выглядела она при этом ужасно.— Ах ты маленький хитрец...

— Что в чемодане? — Голос 9527 заметно похолодел, и на лице не осталось ни тени прежнего веселья.

Голос офицера Нанами становился всё тише:

— Нанами не может сказать... это связано с секретностью уровня «Бета».

— Вот как! — Брат Ци проворно выскочила из машины и вытащила за собой Цзян Сюэмина и Бу Люсина, велев пассажирам на время отойти, чтобы не слышать разговоров на столь деликатные темы.

Забрав у Сюэмина второй чемодан, она вернулась в салон вместе с обеими «ложными целями». Захлопнув двери и подняв стекла, она создала вокруг себя подобие уединенного пространства.

И сразу после этого...

— ...9527 перешла на служебный жаргон Станции, действуя строго по протоколу и предъявив свое удостоверение.

— Я служительница Станции Девяти Миров Главного управления Железной дороги Бездны, табельный номер 9527. Вот мои документы. Госпожа Асака Нанами, я требую инициировать процедуру разблокировки общего доступа к информации. Согласно уставу Станции, при запросе данных между сотрудниками одного ранга или от старшего к младшему, необходимо без остатка раскрыть сведения о личности, документы экипажа, служебные удостоверения и карты досмотра по Брайлю. Как служитель Станции, я дважды выдвинула официальное требование предъявить ваши документы. Это мое последнее предупреждение.

[Имя: Бай Цзыцзинь (Бай Цинцин)]

[Возраст: 21 год]

[Краткое наименование должности: Сотрудник Станции Девяти Миров · Служительница]

[Подробная информация о сотруднике: Госпожа Бай Цзыцзинь родилась в Шаньвэе, с детства жила с отцом.

Её мать когда-то была пассажиром, прошла обучение в Школе Торговли и в настоящее время всё ещё занимается мелким бизнесом в торгово-транзитном пункте Седьмого транспортного управления. Супруги и без того редко виделись, а когда Цзыцзинь исполнилось семь лет, родители развелись из-за колоссальной разницы в социальном положении и карьере.

В пятнадцать лет госпожа Бай Цзыцзинь в одиночку отправилась на поиски матери. Исключительное духовное чутье помогло ей найти билет на поезд. Будучи одаренной, но дерзкой и хитрой девчонкой, она успешно справилась с разведывательным заданием.

Что действительно доставляет мне, Боссу, головную боль – так это то, что даже самая сильная Панацея в мире не способна исцелить трещину в семье.

Мать госпожи Цзыцзинь уже давно обзавелась новой семьей в подземном мире и встретила дочь без особой радости.

Эта вспыльчивая, словно пламя, девчонка начала наводить шороху в Седьмом транспортном управлении. Она сменила имя на Бай Цинцин, устроилась поблизости газетчиком, снабжая людей полуправдивыми сплетнями, и пристрастилась к воровству.

В разношерстных фракциях и организациях подземного мира у неё завязались глубокие связи. Она из кожи вон лезла, чтобы заставить свою высокомерную мать хоть раз взглянуть на неё прямо – пусть даже для этого приходилось прибегать к насилию.

Сама режиссируя события, она вместе с приятелями сожгла торговые лавки на двух улицах, вызвала пожарных и, подобно герою, вынесла родную мать из огня. Тогда-то она и получила свой ответ: кажется, ту женщину волновал лишь новый муж и другой ребенок.

В итоге этой авантюры Бай Цзыцзинь успешно отправила саму себя в ряды осваивающих пустоши. Став государственным свидетелем, она помогла Станции выявить немало преступных охотников на броненосцев, а также негодяев, приторговывающих галлюциногенами и контрабандой.

В пустынных недрах земли, бок о бок с инженерными бригадами, она возводила объекты инфраструктуры. За четыре года отбывания наказания она показала себя с лучшей стороны, успев закончить школьную и университетскую программы.

Богатый опыт жизни в подземном мире позволил ей выучить несколько иностранных языков и заодно сдать экзамен IELTS. Когда она изредка навещала отца, её сопровождала бывший вооруженный сотрудник 3301, и за всё это время не было зафиксировано ни одного случая сопротивления властям.

После строгой оценки мы решили назначить эту молодую особу на важный пост служительницы – в конце концов, сеть её контактов в Седьмом транспортном управлении слишком запутана. Позволить ей выйти из-под юрисдикции Станции и вернуть свободу пассажира было бы крайне опасно. Кто знает, в какой день ей снова захочется поиграть с огнем вместе со старыми дружками.

Она прошла через три перерождения, обладает контактами восьми VIP-персон. Одна из этих персон вместе со своим служителем лично обучала Бай Цзыцзинь правильному обращению с люминитом и дубинкой. Согласно отчетам из журналов VIP, это были [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ] и [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ].

По сей день она продолжает работать служительницей на Станции Девяти Миров.]

[Здравствуйте. Если вы видите это удостоверение, пожалуйста, отнеситесь к этой служительнице с добротой. Это означает, что она полностью перестала в вас сомневаться или применила к вам процедуру разблокировки информации. Обязательно честно сообщите этому опытному и искушенному специалисту всё, что вам известно.]

[Хотя она может казаться ленивой, а спокойная жизнь в условиях частичного затворничества после вступления в должность и мобильные игры сделали её менее амбициозной...]

[... я должен вас предостеречь: госпожа Бай Цзыцзинь далеко не самый покладистый человек. Не пытайтесь её обмануть – за годы в подземном мире она слышала больше лжи, чем вы можете себе представить.]

Предъявив удостоверение сотрудника, 9527 следом достала карту досмотра.

[Обследуемый: Бай Цзыцзинь]

[Результаты проверки: поляризационный секстант]

[Время проверки: 19 июля 2024 года]

[Духовное чутье: вне категории]

[Психика: A+]

[Боевые навыки: вне категории]

[Индекс безумия: A]

[Воля к жизни: вне категории]

[Внутричерепная контрабанда · концентрация астральной катастрофы: 78 %]

Убрав карту, 9527 достала телефон, включила диктофон и распорядилась на японском:

— А теперь честно выкладывай всё, что тебе известно: все зацепки, информацию об этом чемодане и свое удостоверение сотрудника.

— Совсем всё? — Нанами облизала пересохшие губы, пребывая в нерешительности.

Сложив руки на груди, 9527 принялась изучать два чемодана, бросив мимоходом:

— Других пассажиров здесь нет, так что не переживай насчет пунктов о неразглашении. Призывной колокольчик как раз и нужен для того, чтобы помогать пассажирам решать их проблемы. Я здесь, чтобы помочь тебе, а не «решить» тебя.

Нанами достала из-под одежды две большие железные коробки – в них хранились её ежегодные карты досмотра и сменявшие друг друга удостоверения сотрудника за много лет.

— Тогда... дайте мне подумать.

— Думай сколько влезет. Только не ошибайся и ничего не упусти.

— Хорошо. Госпожа служительница, от вас исходит такое тепло, вы такая классная... хотя вы намного-намного младше меня...

— Без пустой болтовни в рабочее время, спасибо.

Вооруженный сотрудник помедлила еще мгновение и наконец заговорила:

— На самом деле я... я не Нанами. Я – Джессика.

9527 не совсем поняла; фраза прозвучала внезапно и без контекста, её было трудно осознать.

— Давай подробнее. Рассказывай про оба этих имени.

Японка с характерными «заячьими» зубками со сложным выражением лица указала на чемодан:

— Настоящая Асака Нанами – в этом ящике. Я её младшая сестра, меня зовут Джессика.

9527 на миг оцепенела...

— ...Она еще не была готова. Не готова открыть чемодан. Хотя подобные мысли уже проскальзывали у неё в голове, она не успела найти им подтверждение.

Джессика передала свои удостоверения и карты досмотра – те самые две железные коробки. Внутри лежали все документы, начиная с 1990 года и по сей день.

Дата последнего осмотра – 14 июля 2024 года, совсем недавно.

Отдав вещи, Джессика облегченно выдохнула, словно избавилась от бомбы с часовым механизмом.

— Раньше комплекс «Мертвая Кукла» назывался иначе, госпожа служительница. Всё началось с самой первой аварии... И о том, что касается соглашения о конфиденциальности, я вам тоже расскажу.

9527 взглянула в окно...

— ...Оба пассажира послушно сидели на обочине дороги, не шевелясь и проявляя завидную тактичность.

— Продолжай. Я записываю. Отдел аудита Станции вынесет решение, исходя из реальной ситуации, так что не волнуйся.

Джессика кивнула, возвращаясь к самому началу истории.

— Давным-давно это место не называли комплексом «Мертвая Кукла». У него было другое имя – Дворец Предков. Вы знаете историю этого города, госпожа служительница?

9527 покачала головой:

— В детстве я не слышала о нем ни единого слуха. Похоже, Станция очень хорошо заботится о секретности.

Джессика указала на руны Старшего Футарка на внешних дорогах и на огни города вдали.

— Изначально здесь была огромная группа руин. Поверх них и построили этот город, назвав его Дворцом Предков.

Город словно дышал; в свете старых ультрафиолетовых ламп проступали очертания величественных гор и глубоких каменных фундаментов.

— Здесь повсюду руническое письмо, это удивительная сила. Еще раньше СССР и НАТО постоянно боролись за право разработки этого места. Множество людей по рекомендации Железной Дороги приехали сюда жить.

Тут были и пассажиры, и обычные люди. В зависимости от статуса Станция распределяла должности, и доступ к информации у всех был ограничен – всё держалось в секрете. Когда мы с Нанами родились, это была уже третья волна бэби-бума, 1971 год.

Услышав это, 9527 внезапно подняла руку, прерывая её:

— То есть на самом деле тебе в этом году исполнилось пятьдесят три?

— Да. Я тоже Отчаянный, просто я отличаюсь от тех, кто живет в доме для семей сотрудников завода. — Когда Джессика говорила об этом, она была на удивление спокойна. Она даже приложила руку к стальной пластине индекса безумия, чтобы доказать свою искренность:

— Я в полном рассудке.

— Расскажи почему, — 9527 заметила, что в графе о настоящем возрасте Джессики/Нанами в удостоверении значилось: «Возраст: не подтвержден».

— Мы с Нанами – дети от смешанного японско-русского брака, — призналась Джессика. — Нас бросили сразу после рождения. В одном из цехов металлургического завода No 16 нас собирались бросить в сталеплавильную печь и сжечь заживо.

— Почему?! — 9527 внезапно разволновалась.

— Потому что мы были не нужны ни отцу, ни матери. — Джессика цитировала записи из рабочего журнала дежурного дяди в цеху:

— Они даже не работали в одном ведомстве. Разные страны, разные языки. В тот хаотичный период холодной войны, чтобы сбросить стресс от долгого отсутствия солнца, люди искали утешения где угодно. То, что мама нас родила, было чистой случайностью – в то время в этом Дворце уже начали проявляться аномалии.

Джессика вспоминала дела минувших дней, историю взросления двух сестер в доме для руководства завода, неспешно выкладывая всё как на духу.

— По словам дядей и тетей, до нашего рождения вокруг Дворца каждые две недели случались землетрясения. Многие грузы не могли доставить, только что отремонтированные железнодорожные пути снова выходили из строя из-за толчков. Это касалось и медикаментов.

Дяди рассказывали, что наша мама, вероятно, пропустила сроки для прерывания беременности, а заявить своим организациям о рождении японо-русского ребенка побоялась. Вот и решила родить нас втайне, а потом выбросить в печь, чтобы замести следы – тогда бы их не наказали.

9527 замолчала. Ей стало не по себе – это напомнило ей о собственной матери.

Джессика описывала эти события очень, очень спокойно, но чем холоднее становился её тон – тот самый холод, который Брат Ци чувствовала, когда Сюэмин рассказывал о своем прошлом, – тем больнее ей было это слушать.

Джессика поспешно махнула рукой, пропуская неважные детали, и перешла к сути дела о Дворце Предков.

— Те землетрясения продолжались двадцать лет. Они были похожи на сердцебиение – сердцебиение и дыхание огромных гор. Лишь когда Станция разработала более прочные материалы и конструкции путей, в этот относительно закрытый мегаполис начали стабильно ходить поезда. Тогда мы с Нанами вызвались добровольцами: хотели на Станцию, хотели получить официальную работу. Люди с завода No 16 вырастили нас, и мы обе хотели сделать для них что-то полезное. Хоть что-нибудь... по крайней мере...

Сказав это, Джессика стиснула зубы и крепко сжала кулаки:

— ...По крайней мере, чтобы мы чувствовали: наше появление на свет принесло больше пользы, чем... чем просто кусок стали. Хоть на самую малость. Всего лишь на капельку. Just so so, совсем чуть-чуть.

9527 прижала к себе эту «девчонку», которая выглядела совсем юной, но могла бы быть ей матерью или даже бабушкой. Она крепко обняла её, чувствуя эту скрежещущую зубами обиду.

Джессика не плакала, но её глаза повлажнели. Черная кровь, свойственная Отчаянным, рассеялась, вновь обнажая карие глаза, доставшиеся от славянских предков. Всклокоченные пряди золотисто-черных волос делали её похожей на изящную куклу в руках судьбы, на мертвую куклу.

— Госпожа служительница, мы с Нанами вдвоем побежали на лондонскую станцию «Небосвод»... — Джессика выудила из железной коробки самую первую карту досмотра. — ...У нас почти не было духовного чутья. Совсем. Босс не хотел, чтобы мы работали на поездах и зарабатывали деньги, не пускал нас в другие места. Но мы не унывали! Ни капли! Потому что Босс – хороший котик! Он сказал...

При этих словах Джессика просветлела.

— Он сказал, что в нашей крови пахнет железом! Что мы можем стать вооруженными сотрудниками! Что мы можем защищать людей с металлургического завода!

— И мы с Нанами учились стрелять! Тра-та-та-та! Тра-та-та-та! Мы были так счастливы!

— Но потом...

В машине внезапно воцарилась тишина...

— ...Слышны были лишь всхлипы Джессики.

Слезы намочили куртку и галстук 9527.

— Но потом пришла беда, — Джессика уткнулась лицом в грудь Брата Ци, хрипло шепча:

— Пришла беда... я оказалась бесполезной. Когда все еще готовились встречать Новый год – мы с Нанами как раз были на дежурстве, — небо внезапно рухнуло.

— Все сорок с лишним пожарных седьмого отряда выбежали на улицу с криками: «Землетрясение! Землетрясение!»

— А потом я выбежала посмотреть: две доменные печи в четвертом и седьмом секторах повалились, расплавленное железо потекло прямо в трещины в земле, посыпались трубы... Я совсем опешила, даже забыла, что надо бежать.

— Слышны были сирены, кто-то громко кричал, что кто-то пробрался в Королевский Двор руин и крадет Руны. Я не знала, что это за Двор, да и в Рунах почти не разбиралась – не мое это дело, простого вооруженного сотрудника. Последнее, что я видела – как на меня рухнула огромная водонапорная башня. Я думала, что умираю.

9527 погладила Джессику по волосам и тихо отозвалась:

— Ну-ну, ты всё еще жива.

— Скорее, полужива, — Джессика подняла голову и включила тактический фонарик, показывая шрамы на шее. Они прятались в волосах, так что ровный разрез был почти незаметен. — С того дня больше не было ни землетрясений, ни бедствий. Погибших зарыли в землю, но мертвецы стали оттуда выбираться. И я тоже выбралась. Многие меня боялись, но только не Нанами. От моего тела осталась лишь кучка кровавого месива, уцелела только голова. Нанами сказала, что в таком виде мне не показаться людям, и... отдала мне свое тело.

— Не отдала, Джессика, а одолжила попользоваться, — раздался из чемодана глухой голос.

— Да! Одолжила! — Джессика приободрилась и снова принялась хвалить Босса перед 9527. — Люди со станции «Небосвод» пришли, но им было на нас плевать. А мы пристали к Боссу: звонили ему каждый день, рассказывали свои истории. Он плакал по разу в день, каждый божий день – добрый котик не мог на такое смотреть и в порыве милосердия провел нам операцию по пересадке головы! Хороший котик! «Вот это повезло!» Сделал всё в лучшем виде! Просто потрясающе!

Приподняв чемодан, Джессика воодушевленно воскликнула:

— Мы меняемся каждые полгода и по очереди работаем ложными целями! Так мы можем защищать друг друга. Мы – это и Джессика, и Нанами!

— А Панацея разве не может исцелить твои раны? — спросила 9527 и тут же пожалела. Зная характер Босса, если бы две девчонки донимали его звонками каждый день, он бы давно исцелил всё, что только можно. Этот кот злопамятен и никогда не оставляет душевные обиды на потом.

— Бесполезно, — Джессика поникла. — Босс, должно быть, тоже хотел разузнать, что такое Руны, хотел подчинить себе эту пугающую и великую силу. Он сделал нас полуживыми, словно всё застыло в тот самый момент, когда случилась катастрофа. Жизнь в этом городе навсегда осталась в тридцать первом декабря тысяча девятьсот девяностого года. Панацея тут не поможет. Босс и так потратил немало сил, просто пересаживая нам головы каждые полгода. В качестве эквивалента он потребовал, чтобы мы несли вахту на станции пятьдесят пять лет.

— А на вас эти странные Руны не влияют? — спросила 9527 о ситуации в жилом комплексе. — Существа из этого дома не могут выбраться наружу, но вы-то можете...

— Когда Нанами возвращается в это тело – в свое собственное тело – и ей порой становится грустно, Руны пытаются затянуть её обратно, — объяснила Джессика. — Но со мной такого не бывает. Думаю, дело в том, что после пересадки головы Руны нас просто не узнают.

— Босс решил оставить вас в качестве сопровождающих для безопасности пассажиров, и это разумно, — 9527 задумалась, стоит ли рассказывать обо всем этом Цзян Сюэмину.

Когда-то здесь были безлюдные древние руины, которые благодаря силе Рун превратились в процветающий мегаполис, а в итоге стали городом живых мертвецов.

Судя по воспоминаниям Джессики, кто-то когда-то пришел сюда, чтобы украсть силу Рун – тайну, которую не мог подчинить даже Босс. Желание присвоить это могущество и привело к страшному бедствию.

Последовавшее соглашение о конфиденциальности тоже служило защитой: оно не давало пассажирам поддаться искушению и прикоснуться к этим древним мистическим творениям.

В этот момент...

— ...Нанами в чемодане заговорила.

— Джессика, я хочу почитать мангу... Ты говорила, кто-то из пассажиров привез свежий выпуск «Чиби Маруко-чан»...

Голос звучал очень слабо.

— Конечно! Сейчас я тебе покажу! — Джессика тут же открыла один из чемоданов.

Внутри лежала целая и невредимая голова, обложенная со всех сторон амортизирующим наполнителем. Нанами была точной копией Джессики.

Только Нанами в чемодане выглядела безжизненной: лишившись поддержки кровеносной системы, её мозг в рабочем состоянии пребывал в затяжной прострации. Судя по всему, во втором чемодане хранилось тело Джессики, раздавленное во время катастрофы в кровавое месиво.

Сентиментальная Брат Ци, увидев это, внезапно разрыдалась – да так громко, будто завыла сирена воздушной тревоги.

Нанами в чемодане словно пробудилась от далеких воспоминаний:

— Опять землетрясение?!

— Нет, Нанами, это госпожа служительница плачет, — Джессика открыла мангу и направила фонарик на потолок машины, чтобы мягкий отраженный свет осветил страницы.

— Почему это снова глава про Таро Томиту... Уже две тысячи двадцать четвертый год, а люди с поверхности и пассажиры до сих пор это читают... — Нанами, разглядев заголовок, заскучала. — Ладно, неважно... Не буду читать, посплю еще. Если что-то случится – зови. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — Джессика закрыла крышку, обернулась и, достав платок, принялась утешать молодую служительницу.

— Ну не плачьте, не надо! Всё хорошо! Не расстраивайтесь!

Брат Ци только и делала, что «завывала», едва не задыхаясь от рыданий.

— [ALL IN ALL·В конечном счете], вот что я хотела рассказать госпоже служительнице... — Джессика вытирала слезы Брату Ци, продолжая:

— Пусть сейчас всем несладко, люди уже не такие живые, как раньше. Когда они замечают, что их вещи приходят в негодность, стареют или ломаются, они часто превращаются в монстров, сходят с ума.

— Но не могла бы госпожа служительница не стирать Руны в доме для семей сотрудников металлургического завода No 16? После катастрофы очень многие хотели восстановить город, сделать так, будто ничего и не произошло.

— Мы живем как обычно: занимаемся спортом, ищем одежду, усердно работаем, едим... а потом изрыгаем из себя всю съеденную жизнь.

— Вот шеф-повар Энрико и другие повара – их мастерство растет с каждым днем! Они готовят изумительно! Я часто приношу им продукты, но живое проносить нельзя, ведь живые существа могут повысить концентрацию астральной катастрофы.

— Тетушка Ли подметает в коридорах, и с каждым разом делает это всё быстрее. Вещи часто ломаются, и я обещала ей всегда приносить новые инструменты для уборки.

— Каждый из них... каждый, кто заботился обо мне, кто вырастил меня, мои друзья, моя родная сестра...

9527 вцепилась в одежду Джессики, вытирая об неё слезы и сопли:

— Не надо, хватит... Хватит меня «резать»! Не могу я это слушать!...

— Ни станция «Небосвод», ни Девять Миров, ни Станция Исполинской Горы в Рейкьявике больше не присылают сюда припасы, — с тревогой описывала Джессика. — Ракетки для пинг-понга или тенниса у них ломаются... Иногда я покупаю новые, и тогда они могут радоваться очень, очень долго и не превращаются в чудовищ. Но я одна. Я не могу принести так много и не могу покупать их бесконечно. А еще некоторые хотят курить, да и я сама люблю это дело, но сигареты в торгово-транзитном пункте стоят ужасно дорого. На поверхность за товаром мне хода нет, Босс запрещает... Больше помочь некому, только пассажиры изредка заглядывают...

С этими словами Джессика посмотрела в окно на двух «мальцов», сидевших на обочине.

— Господин Бу Люсин – первый, кто привез столько вкусного и интересного, да еще и сигареты для меня. Другие пассажиры, как и господин Цзян Сюэмин, обычно предпочитают брать с собой странную взрывчатку. Но...

Говоря о Цзян Сюэмине, Джессика всё же улыбнулась:

— Они очень красивые, правда красивые. А еще он умеет делать метлы – тетушке Ли он точно понравится. «Вот это повезло!»

— Поэтому я прошу госпожу служительницу, — Джессика посерьезнела, обращаясь к Брату Ци с мольбой. — Пожалуйста, не вычитайте из моей зарплаты. Я буду очень-очень стараться и дальше покупать им вещи. Я не позволю им вредить пассажирам. Если пассажиры будут меня слушаться, не будут разбредаться и болтать лишнего, опасности не будет... Пожалуйста, не позволяйте огням в этом доме погаснуть навсегда.

Брат Ци спросила:

— А ты не говорила об этом Боссу?

— Мы и так беспокоили его слишком много раз. Боюсь, из-за всех этих проблем добрый котик со временем может превратиться в злого... плохое настроение ведь заразно, — веки Джессики отяжелели, она выглядела изнуренной. — Я хочу делать то, что в моих силах. Мы понимаем, что забота об одном лишь жилом комплексе выжимает из наших двух маленьких голов все соки, а Боссу ведь нужно следить за множеством станций и таким количеством людей... Ему наверняка очень-очень тяжело.

— Угу! — Брат Ци перевела дух, но, увидев заплаканное лицо Джессики, чуть снова не завыла. — Ты не переживай! Справедливая я не оставлю это без внимания! Ой, постой...

Вслед за взглядом Брата Ци Джессика тоже посмотрела в сторону.

— Это еще что такое?

На краю оконного стекла висел одноразовый бумажный стаканчик.

Это был образец упаковки для доставки из кафе «Будущее», который выбрал Цзян Сюэмин. Продев сквозь дно хлопковую нить, он закрепил стаканчик на окне, соорудив подобие игрушечного телефона, в которые играют дети.

Другой конец нити был зажат в руке Цзян Сюэмина.

Оба парня сидели на обочине, прижимая «трубку» к уху. Бу Люсин, обнимая огромный рулон туалетной бумаги, не находил слов и лишь утирал слезы и сопли.

Послышался всхлипывающий голос А-Сина:

— Знаешь, на фоне всего этого... моя мамуля меня реально любит.

Цзян Сюэмин молчал. Услышав, что в салоне наступила тишина, он негромко произнес в стаканчик:

— Брат Ци, извини...

9527 молниеносно выключила диктофон, боясь, что голос Цзян Сюэмина попадет в запись, и тут же переслала весь файл на Станцию.

Схватив стаканчик, она в ярости прошипела:

— Ты играешь с огнем, Наниматель! Не дай бог Босс об этом узнает! За подслушивание секретной информации можно и за решетку загреметь! И я пойду как соучастница. Не хочу я вместе с тобой примерять «сексуальный тюремный стиль»!

— Но судя по тому, что вы рассказали, — Цзян Сюэмин уже примерно всё прикинул, — решить этот вопрос надолго в одиночку у тебя не получится.

Брат Ци принялась чесать затылок:

— И что, у тебя есть план?

— Я обыватель. И судя по словам офицера Джессики, она хочет, чтобы эти жильцы и дальше могли просто жить своей жизнью, не впадая внезапно в безумие. А это как раз моя профессиональная область, — Цзян Сюэмин что-то чертил в блокноте, продолжая говорить в бумажный стаканчик:

— Будь добра, Брат Ци, найди кое-какие вещи и привези их сюда. А расходы запиши на мой счет. Похоже, я доставил госпоже офицеру Джессике хлопот.

— И что ты задумал? — Брат Ци даже не стала открывать дверь; ей казалось, что разговор через стаканчик придает моменту некую торжественность и даже романтику.

— Это мой секрет уровня «Бета», как я могу тебе его выдать? Госпожа Бай Цзыцзинь... Ой, прости... Наверное, тебе больше нравится, когда я зову тебя Бай Цинцин. — Цзян Сюэмин резко дернул за нитку. — Отбой. Увидимся – поболтаем.

Нить оборвалась.

Сяо Ци заметила в темном углу под потолком салона розовый телефон А-Сина, прилепленный на двухсторонний скотч. На нем всё еще шла видеосвязь по Bluetooth – значит, всё произошедшее было заснято.

Сяо Ци мгновенно вспыхнула, вспомнив, как только что позорно обливалась слезами. Наверняка выглядела она при этом ужасно.

— Ах ты маленький хитрец...