Глава 55

У ресторана «Макдоналдс» не было указано часов работы – похоже, он был открыт круглосуточно.Сразу за дверью стояли две стойки для приветствия гостей, оформленные в стиле бара. На стенах висели электрогитары и басы, а на мини-сцене стояли колонки и ударная установка. Всё это было очень старым и на вид совершенно нерабочим.Цзян Сюэмин прикинул: за столами в зале сидело больше тридцати человек, из которых десятка полтора ждали заказы, а остальные ели.Несколько рабочих, только что закончивших трапезу, со счастливыми улыбками прошли мимо них к выходу.Были и те, кто ел на ходу, сжимая в руках бургеры и куриные крылышки, – Сюэмин проводил их долгим взглядом.Еда в их руках выглядела свежей, а не каким-нибудь залежалым старым мясом тридцатилетней давности.Аромат, доносившийся из кухни, шипение масла, в котором жарилась картошка фри, звук «хрусь», когда посетители прокусывали золотистую панировку и впивались зубами в нежное белое мясо...От всего этого Указательный Палец Бу Люсина дрогнул от вожделения, а сам он едва не исказился от зависти.— Здесь безопасно есть? Выглядит вроде нормально, — с любопытством спросил Цзян Сюэмин. У них с А-Сином с собой было не так много провизии: запасов еды в рюкзаках хватило бы максимум на четыре дня. К тому же яичные тарталетки А-Сина долго бы не пролежали, да и полноценным обедом их не назовешь.Офицер Нанами любезно предупредила:— Есть можно. Но не ешьте мясо и не пейте колу. От этого не будет ни пользы, ни вреда.— Быстрее-быстрее-быстрее! — А-Син уже не мог ждать. Он рванул к стойке регистрации со скоростью стометрового спринта, таща за собой малыша Энрико. Там он принялся лихорадочно изучать потрепанное меню, но вскоре его лицо омрачилось, словно он столкнулся с неразрешимой задачей.В меню было много дыр, названия многих блюд отсутствовали. К тому же офицер Нанами сказала не брать мясо. Неужели придется ограничиться одной картошкой фри?Прийти в ресторан, где жарят курицу, и не съесть ее – это же просто преступление.Пока А-Син стоял с кислым лицом, задыхаясь от горя, малыш Энрико подтолкнул «старшего брата», прося его передать тромбон на кухню.— Братик! Это мой папа! Скорее! Отдай ему тромбон! В это время он очень занят, скоро опять уйдет!Бу Люсин поспешно протянул инструмент в кухонное окно. К окну подбежал рыжеволосый мужчина в высоком поварском колпаке, выставил детский обед, забрал тромбон и тут же умчался обратно вглубь кухни работать дальше.Старший Энрико крикнул сыну:— Помоги мне, сынок! Отнеси это за двадцать восьмой столик. И скажи «спасибо» братику! Я закончу смену и как следует вас угощу!— Спасибо, братик! — Малыш Энрико забрал поднос из рук отца и отвесил А-Сину безупречный японский поклон, едва не пролив колу, после чего убежал в другой конец зала.У прохода к кухонной стойке, не считая снующих официантов, остались только Сюэмин, А-Син и офицер Нанами.Рабочие с металлургического завода и их семьи спокойно ели и болтали.До них долетали обрывки непонятных, словно пришедших из далекого прошлого разговоров.— Глядите, учитель Нанами снова кого-то привела.— Хорошо! Очень хорошо! Она молодец!— На этот раз они останутся?— Вряд ли... Те, кого Нанами приводила раньше, надолго не задерживались.— А мне бы хотелось видеть в нашем районе побольше новых лиц. Каждый день одна и та же еда... одно и то же...— Не ной! Хватит! Замолкни!— Заткните ему рот!— То, что учитель Нанами часто сюда заглядывает – уже великое счастье.— Она великий человек, прямо как Эдисон.— Да что в этом Эдисоне великого?— Мы можем работать под землей, один человек может прокормить всю семью, нам дают жилье и еду – и всё это благодаря лампочкам, которые изобрел Эдисон!— Эдисон был просто дельцом! Лампы с вольфрамовой и угольной нитью – всё это украденные патенты! Не он их изобрел!— Но люди помнят только Эдисона... Вот и я помню только его. Разве плохо быть знаменитым? Уж точно лучше, чем нам.— Хм... В общем, нельзя сравнивать Эдисона с учителем Нанами!— Какой же ты зануда, ну и бодряк!Слушая эту болтовню, представлявшую собой смесь китайского, японского и английского, Цзян Сюэмин чувствовал себя очень странно.Тон разговоров был подчеркнуто официальным; стоило кому-то проявить излишнюю эмоциональность или вспылить, как тему тут же закрывали.Похоже, жители этого района были весьма дисциплинированными. Второе «Путешествие», организованное Боссом, пока проходило спокойно – ни сюрпризов, ни потрясений.Сюэмин взял потрепанное меню и, когда малыш Энрико вернулся, указал на отсутствующие части, попросив ребенка прочесть их по порядку.Эти Отчаянные, казалось, видели то, что было скрыто от глаз пассажиров. В глазах маленького Энрико меню было целым и невредимым.Когда мальчик закончил читать список блюд, Цзян Сюэмин крикнул в кухонное окошко:— На шестнадцатый столик, пожалуйста: бургер с треской и большую порцию картошки фри. Кола не нужна.Услышав, что брат Мин собирается есть «мясо», Бу Люсин тут же подхватил:— Двойной Биг Мак с куриным бедром! Спасибо, шеф! А как расплачиваться, шеф?!Нанами, стоявшая рядом, почувствовала, как ей становится нехорошо.Она подумала: «Почему эти двое пассажиров совсем не слушают добрых советов? Им же ясно сказали – не ешьте мясо...»— Потому что... — Цзян Сюэмин наклонился к офицеру Нанами, по выражению ее лица догадавшись о терзающей её тревоге. — ...офицер Джессика, вы лишь сказали, что мясо лучше не есть, но не соизволили объяснить причину. «Нет пользы, нет вреда» – если вы и дальше будете говорить загадками, мне ничего не останется, кроме как исследовать эту еду лично.Нанами промолчала. Видя, как Цзян Сюэмин внезапно склонился к ней с холодным выражением лица, она невольно отступила на несколько шагов и, нахмурившись, пробормотала:— От него действительно нет ни пользы, ни вреда.Затем она, словно из упрямства, подбежала к кухонному окну и громко выкрикнула заказ на еще один бургер с треской – будто хотела что-то доказать Сюэмину.Все трое забрали свои подносы и, не утруждая официантов, вернулись к шестнадцатому столику у окна.Цзян Сюэмин тут же принялся фотографировать еду.А-Син сидел прямо и смирно, как послушный ребенок, ожидая начала трапезы, но вскоре спросил о счете:— Офицер Нанами, здесь не нужно платить за еду?— Это столовая для рабочих, бесплатные пайки.— Но как тогда этот «Макдоналдс» зарабатывает?— БОСС платит сотрудникам зарплату.— Наличными?— И купонами «Кровавая бабочка».— О... Но если так делать, разве не появятся всякие лоды...— Не говори этого слова! Не смей...— Извините, извините... Я хотел сказать, не станет ли это плодить бездельников?— Получишь жалобу – и вылетишь отсюда. Все пришли сюда работать. Один человек обеспечивает всю семью, еще и жилье дают – кто станет шутить с такой работой?— И то верно.У А-Сина был громкий голос, и многие посетители поглядывали в их сторону. Пассажиры со станции в этом месте казались диковинными зверушками.Из их диалога на японском Цзян Сюэмин не понял почти ничего. Японский отдаленно напоминал диалект У, и он уловил лишь пару простых слов, догадавшись, что речь идет о льготах на станции.Закончив с фото, Сюэмин снял верхнюю булку с бургера, вынул из кармана пинцет и с видом инженера, разбирающего бомбу, принялся за мясо трески.— Ой! Брат Мин, ты чего творишь? — Бу Люсин, увидев это, впал в ступор, не понимая, что за таинственный ритуал проводит Сюэмин.— Я раньше тоже торговал фастфудом, вот и изучаю... — ответил Цзян Сюэмин.Глядя на действия Сюэмина, офицер Нанами едва не задохнулась от возмущения. Она поспешно схватила свой бургер с треской и яростно вгрызлась в него:— М-м-м! М-м-м!...Рот ее был набит едой, а из-за двух передних зубов она и так говорила не слишком внятно, теперь же ситуация стала совсем плачевной.Кое-как проглотив кусок, Нанами наконец выдавила:— Ты! Не играй с едой! Это невежливо! Верь мне, Believe!Последнее слово с японским акцентом прозвучало как «бу-рай-ва», очень странно.Сверкающий пинцет перебирал волокна рыбного филе, пока Цзян Сюэмин со знанием дела анализировал:— Даже в закусочных у метро Хунхам редко встретишь такое свежее мясо. Байлу иногда покупает подобный фастфуд, но я говорил ей, что свежее филе трески не может столько стоить. Обычно это перемолотая масляная рыба, обваленная в яйце и муке и зажаренная до состояния подделки под треску. Должен признать, этот кусок выглядит богатым белком, его даже пинцетом трудно разломить. Отличное мясо, настоящее.Пока Сюэмин ковырялся в еде, А-Син уже слышал, как за соседним столом тяжело дышит один из посетителей, явно собираясь пойти на конфликт.Но стоило Сюэмину закончить анализ, как рабочие вокруг снова уселись на места, радуясь так, будто сами съели деликатес.— Эй! Слышали? А паренек-то разбирается!— Ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха!Малыш Энрико звонко выкрикнул:— Еще бы! Это же мой папа на кухне старался!Словно заразившись восторгом мальчишки, зал внезапно взорвался громом аплодисментов. Посетители благодарили старшего Энрико и других поваров на кухне.Бу Люсину было не по себе. Он никогда не видел ничего подобного. Раньше, когда он ходил в ресторан с мамой или с сотрудниками службы безопасности, залы тоже бывали полны народа.Но столики всегда оставались островками одиночества. Между кухней, кассой, завсегдатаями и поварами никогда не было такой близости, не говоря уже об этом внезапном громе оваций.— Хорошо! Хорошо-хорошо! — Нанами тоже захлопала в ладоши, напоминая наемного заводилу, чья натянутая веселость резко контрастировала с искренним пылом рабочих.Цзян Сюэмин держал в одной руке телефон, а другой продолжал перебирать листья салата и булки, словно изучал важные улики на месте преступления. Со стороны могло показаться, что по запаху соуса он пытается вычислить убийцу этой трески.— Мне уже можно есть? — Бу Люсин ждал целую вечность, преданно глядя на пар, поднимающийся от куриного бедра. — Брат Мин...— На вид всё нормально, — сказал Цзян Сюэмин, поднося расчлененный бургер к самому лицу и сосредоточив на нем всё внимание. — Мое духовное чутье тоже не подает никаких тревожных сигналов. После того как офицер Джессика откусила первый кусок, с ней ничего странного не случилось. И всё же тебе лучше прислушаться к совету и не есть курицу.— А?! — Бу Люсин выглядел так, будто его смертельно оскорбили. Сама просьба казалась ему верхом абсурда. — Есть бургер и выбросить котлету? Что это за сектантский ритуал?— Брат Сюэмин... — малыш Энрико тоже смотрел обиженно. — Курицу мой папа готовил сам. Ты ведь сказал, что тоже повар, верно? Если бы гости ковырялись в твоей еде, а потом выбрасывали её, разве у тебя не заболело бы сердце?Хоть А-Син и ворчал, он всё же решил послушаться брата Мина. Забрав пинцет, он уже приготовился вскрыть бургер.Эта скорбная атмосфера передалась окружающим. Посетители завыли, словно стали свидетелями какой-то невиданной трагедии.— Что он творит?! Неужели в мире правда есть люди, которые так едят бургеры?— Такой шедевр, как двойной Биг Мак, нужно откусывать целиком! Чтобы почувствовать, как разные слои вкуса смешиваются во рту, даря счастье и удовлетворение... Я не могу на это смотреть!— Эй! Не смейте оскорблять бургер!— Учитель Нанами! Приструните этих непослушных гостей!— Мне дурно... Я больше не могу... Дышать трудно... Я сейчас умру...Нанами поспешно схватила А-Сина за руку, пресекая его кощунственную попытку разобрать бургер.Жуткая, давящая атмосфера начала постепенно рассеиваться.— Что делать, брат Мин? — А-Син был до смерти напуган этим фанатичным и безумным гомоном. Он замер, не решаясь даже коснуться лежащей на столе «бомбы замедленного действия».— Фотографии сделаны. Есть не будем, уходим, — Цзян Сюэмин уже собрался встать, но путь ему преградили другие посетители.— Ты собираешься перевести продукты, над которыми так старались повара? — Один верзила засучил рукава, явно готовясь к драке. — Хочешь наплевать на их старания? Ах ты гад!— О! Простите, — Цзян Сюэмин быстро прибрал стол, упаковывая еду обратно. Его движения были на редкость ловкими. — У меня дела, я заберу с собой и съем позже. Я ни в коем случае не хотел пренебречь вашим гостеприимством.Посетители обступили их плотным кольцом в несколько рядов.— Сегодня же канун Нового года!— В Новый год нельзя есть вчерашнее! Это к беде!— Нужно есть свежее! А если оно протухнет у тебя в комнате?!Рабочие и их семьи галдели наперебой, не давая вставить ни слова.Когда разговор зашел о «гнили», лица посетителей начали меняться. В глазах полопались сосуды, наливаясь черно-красным, а зрачки начали расширяться, словно они вот-вот превратятся в мертвецов.Бу Люсин тут же выхватил бургер из рук Сюэмина и начал жадно его уплетать. Сюэмин даже не успел его остановить – А-Син был слишком высоким, его было не удержать.Проглотив пару кусков, А-Син замолк.Цзян Сюэмин похолодел от дурного предчувствия, не понимая, что происходит с другом. Но тут А-Син, словно обезумев, разразился дикими воплями:— О-о-о-о! Ва-а-ау! Вах!Из уголков его рта потек ярко-красный соус, цветом напоминающий кровь.— О-о-о-о-о! Ау-у-у-у!Парень словно впал в синдром безумия: он начал размахивать руками и приплясывать. Посетители, опешив от такого зрелища, притихли.— Оно живое! — Наконец выдал Бу Люсин. — Я чувствую! Чувствую! Эта курица всё еще жива!Нанами в отчаянии схватилась за голову.— Это лучший бургер в моей жизни! — кричал А-Син с лицом в кетчупе и прилипшим к губе куском маринованного огурца. Он сжимал бургер обеими руками, истерично описывая свои ощущения:— Мягкая булка зажимает упругое мясо, и когда ты его откусываешь, волокна куриного бедра взрываются у меня во рту, словно лопнувшие резинки! Они пружинят, пружинят! Без остановки! Словно кнутом, они разбрызгивают соус по всей полости рта, барабаня по листьям салата и ломтикам помидора! А огурчик... его ровно столько, сколько нужно, чтобы убрать этот мясной душок!А-Син снова жадно откусил, на его лице проступил странный румянец, выражающий неописуемое удовлетворение.— О-о-о! О-о-о! — Да! Именно это чувство! Повар, что готовил курицу, явно мастер своего дела, настоящий [Killer. Убийца]! Он не просто убил эту птицу, он заставил это бедро ожить в бургере! Брат Мин, не хочешь тоже попробовать?— О... нет, спасибо, я... — Цзян Сюэмин на мгновение замешкался. Он и вправду не мог понять: А-Син притворяется или его чувства искренни.Если бы А-Сину пришлось играть роль, в его игре не было бы ни капли техники – одно сплошное, черт возьми, чувство.К тому же, взглянув на посетителей, Сюэмин заметил, что они, кажется, совсем не обратили внимания на слово «Убийца», полностью поддавшись восторгу А-Сина.— Хорошо сказал, парень! Здорово!— Простите меня, неуча, когда я ем такую вкусноту, из меня лезут только грубости вроде «мать твою, как же это вкусно».— Продолжай! Скажи еще что-нибудь! В этом пацане прямо огонь горит!Страсть, с которой А-Син поглощал еду, заставила его амулет-оберег светиться. Наконец он облизал соус с пальцев, а довольные посетители начали расходиться...— ...И тогда Цзян Сюэмин тихо спросил:— Ты сейчас притворялся?— Что значит «притворялся»? — Не понял Бу Люсин.— Проехали, — вздохнул Сюэмин.Вопросов в голове только прибавилось. А-Син – ребенок из богатой семьи, он с детства привык к деликатесам, но даже он расхваливал этот бургер. Какую же магию применили здешние повара?Помня о магических черновиках учителя Виктора, Сюэмин и вправду не решался притронуться к своему бургеру с треской.Но что же с ним делать?Поразмыслив, Цзян Сюэмин, словно собирая инженерную деталь, сложил бургер обратно.— Я не голоден, офицер Нанами, может, вы его съедите?— О! Хорошо, — Нанами небрежно пояснила по-японски:— Это то, о чем я говорила: вреда не будет. Здесь очень вкусно.Бу Люсин тут же перевел её слова.Услышав ответ Нанами, Цзян Сюэмин внезапно заинтересовался. Раз уж офицер сама заговорила, это добрый знак.— Тогда что вы имели в виду под «нет пользы»?— Скоро и мне, и ему... — Нанами запихнула в рот последний кусок бургера, помогая ему пройти в горло похлопываниями по шее, словно при откорме гуся. Только полностью проглотив еду, она закончила: — ...придется сходить в туалет и немного поблевать.— А? — Бу Люсин нахмурился, не понимая скрытого смысла. — С чего это меня вырвет? Это же так вкусно! Я чувствую, что мой организм совсем не против этой еды.Нанами объяснила:— Хлеб, масло, овощи и соус – это ладно. Но всё остальное, вроде мяса... наш организм это просто вытолкнет наружу. Поэтому я и сказала: пользы никакой. Это как вегетарианская имитация мяса: желудок совершенно не может его переварить.Странное молчание длилось секунд двадцать.— Время пришло. Я первая, схожу в туалет, — офицер Нанами побледнела, словно у неё скрутило живот, и поспешно ушла.— Вы же шутите, офицер? — Бу Люсин, покрывшись холодным потом, бросился следом за ней.Цзян Сюэмин тоже хотел было пойти посмотреть – вдруг удастся заснять что-то полезное. Если БОСС заинтересуется этой информацией, можно будет выбить прибавку.— Я провожу братика Люсина, — малыш Энрико выглядел крайне смущенным. — Думаю, братику Люсину не захочется блевать на глазах у знакомых, верно? Это очень личное дело. Когда я иду в туалет или моюсь, а папа с мамой смотрят – мне очень неуютно.Цзян Сюэмин подумал, что ребенок на редкость понятливый, и лишь крикнул вдогонку:— А-Син! Помни про фото! Лучше запиши на видео!Бу Люсин мчался к туалету на всех парах. Он чувствовал, как в желудке всё бурлит; те куски курицы, как и предупреждала офицер Нанами, не утихали ни на мгновение.Он зажимал рот и нос, чувствуя, что вот-вот взорвется; из него постоянно вырывалась отрыжка с привкусом кислоты. Казалось, будто мягкие мясные черви ввинчиваются в ворсинки его желудка.Из соседнего женского туалета донесся оглушительный звук рвоты – похоже, офицер Нанами уже начала.А-Син влетел в кабинку и прильнул к унитазу в диком приступе рвоты. В туалете было довольно чисто, но штукатурка со стен давно осыпалась, обнажая грубую кирпичную кладку.Из-за сильнейшего спазма у А-Сина выступили слезы, а из носа потекли сопли – он и не ожидал, что у бургера окажется такой побочный эффект. Но черт возьми, он и правда был вкусным!Наружу хлынула кислая жидкость и розовые волокна куриного мяса.Из-за двери послышался заботливый голос малыша Энрико:— Братик Люсин, ты в порядке? Если тебе станет совсем плохо, я позову кого-нибудь на помощь, у нас в районе есть врачи.— В порядке, в порядке... Бэ-э-э-э! — А-Син не мог вымолвить ни слова, его зрение начало затуманиваться. Резкий скачок внутричерепного и артериального давления из-за рвоты заставлял его сознание медленно покидать тело.Малыш Энрико снова спросил:— Братик Люсин, ты в таком состоянии всё еще сможешь научить меня играть в пинг-понг?— Смогу... Бэ-э-э-э! — Внезапно А-Син увидел, что ошметки курицы в унитазе задергались и забурлили, словно попали на раскаленную сковороду. Его взгляд вмиг потерял фокус, прикованный к этому жуткому зрелищу.Наружу не вышло ни кусочка овощей, только это странное мясо, которое теперь ни с того ни с сего прыгало в унитазе.А-Син хотел что-то сказать, но не смог – желудочный сок обжигал горло, словно огонь, и малейшее попадание кислоты в дыхательные пути вызывало мучительный кашель.Когда оба куриных бедра наконец вышли целиком...— ...Он с трудом вытер слезы и сопли и вдруг обнаружил, что мутная вода в унитазе стала прозрачной.Не считая плавающего на поверхности жира, случилось нечто невероятное: словно время повернуло вспять, мясные крошки снова собрались в два целых куриных бедра.Они продолжали конвульсивно дергаться, карабкаясь по гладким стенкам унитаза, ударялись о край стульчака и снова падали в воду, поднимая брызги.— Ты ведь не обманешь меня, братик Люсин? — Голос малыша Энрико раздался совсем рядом.А-Син был настолько потрясен этой чудовищной картиной, что забыл, как говорить.— Только взрослые любят врать и обманывать самих себя. Но я знаю, что мне уже никогда не вырасти, — голос ребенка становился всё более зловещим.А-Син резко обернулся...— ...Малыш Энрико перемахнул через верхнюю перегородку двери и теперь смотрел на него сверху вниз.В его взгляде читалось то же, что в глазах охотника, загнавшего добычу.— Зачем мне заставлять тебя каждый день бодро тренироваться со мной? Куда проще отрубить тебе голову. Я не могу больше ждать, я не могу себя обманывать... Просто отдай мне это сильное и могучее тело, хорошо?В руках у ребенка были два сверкающих кухонных ножа – благодаря заботе поваров они были отточены до опасной тонкости и, без сомнения, могли убивать.Глаза маленького Энрико заполнила черная маслянистая субстанция; казалось, он окончательно превратился в [Отчаянного]. Неизвестно когда – возможно, пока А-Сина выворачивало наизнанку, или когда из-под плаща показалось оружие, а может, по какой-то иной причине – этот ребенок потянулся к «Смерти».Из рук десятилетнего мальчика один за другим полетели два ножа!А-Син расширил глаза, но в положении на корточках он не мог быстро среагировать. В этом тесном, узком пространстве его массивному телу было не развернуться, тем более спиной к цели.Стиснув зубы, он рванулся к ветхой кирпичной стене, словно атлет на старте, стремясь пробить себе «Путь к Спасению» прежде, чем клинки обрушатся на макушку!Прикрыв голову руками, он всем весом врезался в кирпич. Раздались два яростных звука рвущейся ткани, и его спину обдало холодом.Острые лезвия рассекли астральное облачение на спине, но застряли в кевларовом слое бронежилета, ударившись о стальную пластину.— Когда А-Син пришел в себя, он уже был в женском туалете.Вокруг валялись обломки кирпича. Осколок унитаза полоснул его по голени, оставив кровавую рану. Обе руки ныли от чудовищного удара, правый локоть онемел, а сам он был с ног до головы покрыт каменной пылью.Офицер Нанами как раз выглянула из своей кабинки с таким выражением лица, будто увидела привидение.На полу еще виднелись следы её рвоты и два куска свежего рыбного филе – они словно извивались, пытаясь догнать куриные бедра, чтобы вернуться в кухню, к своим изначальным телам.Нанами выхватила пистолет:— Что происходит?!Бу Люсин, яростно скрежеща зубами, резко обернулся к пролому в стене, повторявшему очертания его тела.Малыш Энрико перепрыгнул через дверь и спрыгнул вниз, направляясь в женский туалет.На ходу этот несносный ребенок причитал:— Почему ты не хочешь умирать? Почему? Братик Люсин! Почему ты такой эгоист! Если ты отдашь мне тело, я приставлю твою голову к своему туловищу! И тогда мы сможем жить вместе вечно-вечно... Почему?!Нанами перевела ствол и выпустила очередь в пятьдесят патронов.Без тени сомнения.Не проронив ни слова.Словно занималась привычным, обыденным делом.Сцена была слишком R18, и я не могу в подробностях описывать, как она с помощью P90 превратила этого монстра в обличье ребенка в два десятка кровавых ошметков.— Change bullets!Она выкрикнула команду к смене магазина.Новый магазин вошел в P90 молниеносно.И еще пятьдесят пуль в прыгающие на полу куски.Два десятка фрагментов превратились в пятьдесят с лишним.Словно этого было мало, она выхватила запасной G26 и опустошила его магазин с пугающей решимостью.Один малыш Энрико превратился в целую кучу ошметков малыша Энрико.— Refill! — крикнула она «Снаряжай!», напоминая А-Сину о бдительности.Лишь когда оружие снова было готово к бою, она позволила себе перевести дух и глубоко вздохнуть.В мужском туалете на деревянной двери кабинки остались следы от рикошетов, а стены были залиты черной кровью, которая кипела и пузырилась, разлетаясь во все стороны.Они, похоже, всё еще были живы – их невозможно было убить, и куски мяса на полу начали медленно срастаться.Грохот непрерывной стрельбы вскоре привлек внимание. За дверью туалета поднялся шум, сменившийся истошными воплями и стонами.У А-Сина звенело в ушах от выстрелов. Когда он пришел в себя, офицер Нанами уже трясла его за плечо, выкрикивая приказы:— Один безумец превратился в [Отчаянного], и скоро его эмоции заразят остальных! Приготовиться к бою! GO GO GO! Нам нужно выбираться!Бу Люсин тут же выхватил оружие и последовал за офицером Нанами, соблюдая предельную осторожность.— Брат Сюэмин в порядке?! — А-Син места себе не находил от беспокойства.— Вот и идем его выручать! — Еще сильнее занервничала Нанами.Но спешка здесь не помогала. Они осторожно вышли из туалетного коридора и тут же услышали из обеденного зала частую, как дождь, стрельбу. Она длилась долго, а когда стихла, раздался грохот чего-то тяжелого, рухнувшего на пол.А-Син и Нанами крались по переходу, когда увидели перед умывальниками безголовый труп – кровавый след тянулся через весь пол, словно зомби, потеряв голову, еще какое-то время шел наобум и рухнул только у раковин.Стоило им показаться в зале, как они увидели Цзян Сюэмина, с головы до ног залитого черной кровью. В одной руке он сжимал Волшебную Палочку, с которой стекала густая темная жижа, а в другой – за шкварки держал чихуахуа. Пес, казалось, окончательно обезумел: он скалился и яростно лаял, хотя Сюэмин так сдавил ему горло, что глаза собаки вылезли из орбит.Раньше снаружи гуляли еще три крупные собаки, но, услышав выстрелы, они впали в ярость и с диким лаем бросились к дверям.Лидирующий золотистый ретривер словно был под напряжением – его шерсть стояла дыбом.Бегущий следом бордер-колли с полностью почерневшими глазами уже приготовился к прыжку.Замыкающий хаски, казалось, превратился в дикого волка, вспомнив древние охотничьи инстинкты.Но у самого входа три пса услышали сухой «хрусть», донесшийся из рук Сюэмина.Троица разом затормозила, развернулась на месте и отправилась гулять в другую сторону.В ресторане повсюду висели куски тел и органы; большинство трупов, сохранивших целостность, лишились голов. Повсюду валялись искореженные ножи и сломанные вилки, старая гитара на стене была разбита пополам, а весь зал буквально утопал в крови...— ...Цзян Сюэмин вытер лицо куском ткани, его амулет «Стальное Сердце» на пальце продолжал светиться. Затем он ловким движением зашвырнул чихуахуа метров на пятьдесят за дверь и обернулся:— Эти ребята начали сходить с ума, едва услышав выстрелы. Половина рванула в туалет, чтобы зажать вас там, а остальные просто бесновались... Я был один, мне было очень страшно. Почему вы застыли? Кого ждете?(Глава завершена)

У ресторана «Макдоналдс» не было указано часов работы – похоже, он был открыт круглосуточно.

Сразу за дверью стояли две стойки для приветствия гостей, оформленные в стиле бара. На стенах висели электрогитары и басы, а на мини-сцене стояли колонки и ударная установка. Всё это было очень старым и на вид совершенно нерабочим.

Цзян Сюэмин прикинул: за столами в зале сидело больше тридцати человек, из которых десятка полтора ждали заказы, а остальные ели.

Несколько рабочих, только что закончивших трапезу, со счастливыми улыбками прошли мимо них к выходу.

Были и те, кто ел на ходу, сжимая в руках бургеры и куриные крылышки, – Сюэмин проводил их долгим взглядом.

Еда в их руках выглядела свежей, а не каким-нибудь залежалым старым мясом тридцатилетней давности.

Аромат, доносившийся из кухни, шипение масла, в котором жарилась картошка фри, звук «хрусь», когда посетители прокусывали золотистую панировку и впивались зубами в нежное белое мясо...

От всего этого Указательный Палец Бу Люсина дрогнул от вожделения, а сам он едва не исказился от зависти.

— Здесь безопасно есть? Выглядит вроде нормально, — с любопытством спросил Цзян Сюэмин. У них с А-Сином с собой было не так много провизии: запасов еды в рюкзаках хватило бы максимум на четыре дня. К тому же яичные тарталетки А-Сина долго бы не пролежали, да и полноценным обедом их не назовешь.

Офицер Нанами любезно предупредила:

— Есть можно. Но не ешьте мясо и не пейте колу. От этого не будет ни пользы, ни вреда.

— Быстрее-быстрее-быстрее! — А-Син уже не мог ждать. Он рванул к стойке регистрации со скоростью стометрового спринта, таща за собой малыша Энрико. Там он принялся лихорадочно изучать потрепанное меню, но вскоре его лицо омрачилось, словно он столкнулся с неразрешимой задачей.

В меню было много дыр, названия многих блюд отсутствовали. К тому же офицер Нанами сказала не брать мясо. Неужели придется ограничиться одной картошкой фри?

Прийти в ресторан, где жарят курицу, и не съесть ее – это же просто преступление.

Пока А-Син стоял с кислым лицом, задыхаясь от горя, малыш Энрико подтолкнул «старшего брата», прося его передать тромбон на кухню.

— Братик! Это мой папа! Скорее! Отдай ему тромбон! В это время он очень занят, скоро опять уйдет!

Бу Люсин поспешно протянул инструмент в кухонное окно. К окну подбежал рыжеволосый мужчина в высоком поварском колпаке, выставил детский обед, забрал тромбон и тут же умчался обратно вглубь кухни работать дальше.

Старший Энрико крикнул сыну:

— Помоги мне, сынок! Отнеси это за двадцать восьмой столик. И скажи «спасибо» братику! Я закончу смену и как следует вас угощу!

— Спасибо, братик! — Малыш Энрико забрал поднос из рук отца и отвесил А-Сину безупречный японский поклон, едва не пролив колу, после чего убежал в другой конец зала.

У прохода к кухонной стойке, не считая снующих официантов, остались только Сюэмин, А-Син и офицер Нанами.

Рабочие с металлургического завода и их семьи спокойно ели и болтали.

До них долетали обрывки непонятных, словно пришедших из далекого прошлого разговоров.

— Глядите, учитель Нанами снова кого-то привела.

— Хорошо! Очень хорошо! Она молодец!

— На этот раз они останутся?

— Вряд ли... Те, кого Нанами приводила раньше, надолго не задерживались.

— А мне бы хотелось видеть в нашем районе побольше новых лиц. Каждый день одна и та же еда... одно и то же...

— Не ной! Хватит! Замолкни!

— Заткните ему рот!

— То, что учитель Нанами часто сюда заглядывает – уже великое счастье.

— Она великий человек, прямо как Эдисон.

— Да что в этом Эдисоне великого?

— Мы можем работать под землей, один человек может прокормить всю семью, нам дают жилье и еду – и всё это благодаря лампочкам, которые изобрел Эдисон!

— Эдисон был просто дельцом! Лампы с вольфрамовой и угольной нитью – всё это украденные патенты! Не он их изобрел!

— Но люди помнят только Эдисона... Вот и я помню только его. Разве плохо быть знаменитым? Уж точно лучше, чем нам.

— Хм... В общем, нельзя сравнивать Эдисона с учителем Нанами!

— Какой же ты зануда, ну и бодряк!

Слушая эту болтовню, представлявшую собой смесь китайского, японского и английского, Цзян Сюэмин чувствовал себя очень странно.

Тон разговоров был подчеркнуто официальным; стоило кому-то проявить излишнюю эмоциональность или вспылить, как тему тут же закрывали.

Похоже, жители этого района были весьма дисциплинированными. Второе «Путешествие», организованное Боссом, пока проходило спокойно – ни сюрпризов, ни потрясений.

Сюэмин взял потрепанное меню и, когда малыш Энрико вернулся, указал на отсутствующие части, попросив ребенка прочесть их по порядку.

Эти Отчаянные, казалось, видели то, что было скрыто от глаз пассажиров. В глазах маленького Энрико меню было целым и невредимым.

Когда мальчик закончил читать список блюд, Цзян Сюэмин крикнул в кухонное окошко:

— На шестнадцатый столик, пожалуйста: бургер с треской и большую порцию картошки фри. Кола не нужна.

Услышав, что брат Мин собирается есть «мясо», Бу Люсин тут же подхватил:

— Двойной Биг Мак с куриным бедром! Спасибо, шеф! А как расплачиваться, шеф?!

Нанами, стоявшая рядом, почувствовала, как ей становится нехорошо.

Она подумала: «Почему эти двое пассажиров совсем не слушают добрых советов? Им же ясно сказали – не ешьте мясо...»

— Потому что... — Цзян Сюэмин наклонился к офицеру Нанами, по выражению ее лица догадавшись о терзающей её тревоге. — ...офицер Джессика, вы лишь сказали, что мясо лучше не есть, но не соизволили объяснить причину. «Нет пользы, нет вреда» – если вы и дальше будете говорить загадками, мне ничего не останется, кроме как исследовать эту еду лично.

Нанами промолчала. Видя, как Цзян Сюэмин внезапно склонился к ней с холодным выражением лица, она невольно отступила на несколько шагов и, нахмурившись, пробормотала:

— От него действительно нет ни пользы, ни вреда.

Затем она, словно из упрямства, подбежала к кухонному окну и громко выкрикнула заказ на еще один бургер с треской – будто хотела что-то доказать Сюэмину.

Все трое забрали свои подносы и, не утруждая официантов, вернулись к шестнадцатому столику у окна.

Цзян Сюэмин тут же принялся фотографировать еду.

А-Син сидел прямо и смирно, как послушный ребенок, ожидая начала трапезы, но вскоре спросил о счете:

— Офицер Нанами, здесь не нужно платить за еду?

— Это столовая для рабочих, бесплатные пайки.

— Но как тогда этот «Макдоналдс» зарабатывает?

— БОСС платит сотрудникам зарплату.

— Наличными?

— И купонами «Кровавая бабочка».

— О... Но если так делать, разве не появятся всякие лоды...

— Не говори этого слова! Не смей...

— Извините, извините... Я хотел сказать, не станет ли это плодить бездельников?

— Получишь жалобу – и вылетишь отсюда. Все пришли сюда работать. Один человек обеспечивает всю семью, еще и жилье дают – кто станет шутить с такой работой?

— И то верно.

У А-Сина был громкий голос, и многие посетители поглядывали в их сторону. Пассажиры со станции в этом месте казались диковинными зверушками.

Из их диалога на японском Цзян Сюэмин не понял почти ничего. Японский отдаленно напоминал диалект У, и он уловил лишь пару простых слов, догадавшись, что речь идет о льготах на станции.

Закончив с фото, Сюэмин снял верхнюю булку с бургера, вынул из кармана пинцет и с видом инженера, разбирающего бомбу, принялся за мясо трески.

— Ой! Брат Мин, ты чего творишь? — Бу Люсин, увидев это, впал в ступор, не понимая, что за таинственный ритуал проводит Сюэмин.

— Я раньше тоже торговал фастфудом, вот и изучаю... — ответил Цзян Сюэмин.

Глядя на действия Сюэмина, офицер Нанами едва не задохнулась от возмущения. Она поспешно схватила свой бургер с треской и яростно вгрызлась в него:

— М-м-м! М-м-м!...

Рот ее был набит едой, а из-за двух передних зубов она и так говорила не слишком внятно, теперь же ситуация стала совсем плачевной.

Кое-как проглотив кусок, Нанами наконец выдавила:

— Ты! Не играй с едой! Это невежливо! Верь мне, Believe!

Последнее слово с японским акцентом прозвучало как «бу-рай-ва», очень странно.

Сверкающий пинцет перебирал волокна рыбного филе, пока Цзян Сюэмин со знанием дела анализировал:

— Даже в закусочных у метро Хунхам редко встретишь такое свежее мясо. Байлу иногда покупает подобный фастфуд, но я говорил ей, что свежее филе трески не может столько стоить. Обычно это перемолотая масляная рыба, обваленная в яйце и муке и зажаренная до состояния подделки под треску. Должен признать, этот кусок выглядит богатым белком, его даже пинцетом трудно разломить. Отличное мясо, настоящее.

Пока Сюэмин ковырялся в еде, А-Син уже слышал, как за соседним столом тяжело дышит один из посетителей, явно собираясь пойти на конфликт.

Но стоило Сюэмину закончить анализ, как рабочие вокруг снова уселись на места, радуясь так, будто сами съели деликатес.

— Эй! Слышали? А паренек-то разбирается!

— Ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха!

Малыш Энрико звонко выкрикнул:

— Еще бы! Это же мой папа на кухне старался!

Словно заразившись восторгом мальчишки, зал внезапно взорвался громом аплодисментов. Посетители благодарили старшего Энрико и других поваров на кухне.

Бу Люсину было не по себе. Он никогда не видел ничего подобного. Раньше, когда он ходил в ресторан с мамой или с сотрудниками службы безопасности, залы тоже бывали полны народа.

Но столики всегда оставались островками одиночества. Между кухней, кассой, завсегдатаями и поварами никогда не было такой близости, не говоря уже об этом внезапном громе оваций.

— Хорошо! Хорошо-хорошо! — Нанами тоже захлопала в ладоши, напоминая наемного заводилу, чья натянутая веселость резко контрастировала с искренним пылом рабочих.

Цзян Сюэмин держал в одной руке телефон, а другой продолжал перебирать листья салата и булки, словно изучал важные улики на месте преступления. Со стороны могло показаться, что по запаху соуса он пытается вычислить убийцу этой трески.

— Мне уже можно есть? — Бу Люсин ждал целую вечность, преданно глядя на пар, поднимающийся от куриного бедра. — Брат Мин...

— На вид всё нормально, — сказал Цзян Сюэмин, поднося расчлененный бургер к самому лицу и сосредоточив на нем всё внимание. — Мое духовное чутье тоже не подает никаких тревожных сигналов. После того как офицер Джессика откусила первый кусок, с ней ничего странного не случилось. И всё же тебе лучше прислушаться к совету и не есть курицу.

— А?! — Бу Люсин выглядел так, будто его смертельно оскорбили. Сама просьба казалась ему верхом абсурда. — Есть бургер и выбросить котлету? Что это за сектантский ритуал?

— Брат Сюэмин... — малыш Энрико тоже смотрел обиженно. — Курицу мой папа готовил сам. Ты ведь сказал, что тоже повар, верно? Если бы гости ковырялись в твоей еде, а потом выбрасывали её, разве у тебя не заболело бы сердце?

Хоть А-Син и ворчал, он всё же решил послушаться брата Мина. Забрав пинцет, он уже приготовился вскрыть бургер.

Эта скорбная атмосфера передалась окружающим. Посетители завыли, словно стали свидетелями какой-то невиданной трагедии.

— Что он творит?! Неужели в мире правда есть люди, которые так едят бургеры?

— Такой шедевр, как двойной Биг Мак, нужно откусывать целиком! Чтобы почувствовать, как разные слои вкуса смешиваются во рту, даря счастье и удовлетворение... Я не могу на это смотреть!

— Эй! Не смейте оскорблять бургер!

— Учитель Нанами! Приструните этих непослушных гостей!

— Мне дурно... Я больше не могу... Дышать трудно... Я сейчас умру...

Нанами поспешно схватила А-Сина за руку, пресекая его кощунственную попытку разобрать бургер.

Жуткая, давящая атмосфера начала постепенно рассеиваться.

— Что делать, брат Мин? — А-Син был до смерти напуган этим фанатичным и безумным гомоном. Он замер, не решаясь даже коснуться лежащей на столе «бомбы замедленного действия».

— Фотографии сделаны. Есть не будем, уходим, — Цзян Сюэмин уже собрался встать, но путь ему преградили другие посетители.

— Ты собираешься перевести продукты, над которыми так старались повара? — Один верзила засучил рукава, явно готовясь к драке. — Хочешь наплевать на их старания? Ах ты гад!

— О! Простите, — Цзян Сюэмин быстро прибрал стол, упаковывая еду обратно. Его движения были на редкость ловкими. — У меня дела, я заберу с собой и съем позже. Я ни в коем случае не хотел пренебречь вашим гостеприимством.

Посетители обступили их плотным кольцом в несколько рядов.

— Сегодня же канун Нового года!

— В Новый год нельзя есть вчерашнее! Это к беде!

— Нужно есть свежее! А если оно протухнет у тебя в комнате?!

Рабочие и их семьи галдели наперебой, не давая вставить ни слова.

Когда разговор зашел о «гнили», лица посетителей начали меняться. В глазах полопались сосуды, наливаясь черно-красным, а зрачки начали расширяться, словно они вот-вот превратятся в мертвецов.

Бу Люсин тут же выхватил бургер из рук Сюэмина и начал жадно его уплетать. Сюэмин даже не успел его остановить – А-Син был слишком высоким, его было не удержать.

Проглотив пару кусков, А-Син замолк.

Цзян Сюэмин похолодел от дурного предчувствия, не понимая, что происходит с другом. Но тут А-Син, словно обезумев, разразился дикими воплями:

— О-о-о-о! Ва-а-ау! Вах!

Из уголков его рта потек ярко-красный соус, цветом напоминающий кровь.

— О-о-о-о-о! Ау-у-у-у!

Парень словно впал в синдром безумия: он начал размахивать руками и приплясывать. Посетители, опешив от такого зрелища, притихли.

— Оно живое! — Наконец выдал Бу Люсин. — Я чувствую! Чувствую! Эта курица всё еще жива!

Нанами в отчаянии схватилась за голову.

— Это лучший бургер в моей жизни! — кричал А-Син с лицом в кетчупе и прилипшим к губе куском маринованного огурца. Он сжимал бургер обеими руками, истерично описывая свои ощущения:

— Мягкая булка зажимает упругое мясо, и когда ты его откусываешь, волокна куриного бедра взрываются у меня во рту, словно лопнувшие резинки! Они пружинят, пружинят! Без остановки! Словно кнутом, они разбрызгивают соус по всей полости рта, барабаня по листьям салата и ломтикам помидора! А огурчик... его ровно столько, сколько нужно, чтобы убрать этот мясной душок!

А-Син снова жадно откусил, на его лице проступил странный румянец, выражающий неописуемое удовлетворение.

— О-о-о! О-о-о! — Да! Именно это чувство! Повар, что готовил курицу, явно мастер своего дела, настоящий [Killer. Убийца]! Он не просто убил эту птицу, он заставил это бедро ожить в бургере! Брат Мин, не хочешь тоже попробовать?

— О... нет, спасибо, я... — Цзян Сюэмин на мгновение замешкался. Он и вправду не мог понять: А-Син притворяется или его чувства искренни.

Если бы А-Сину пришлось играть роль, в его игре не было бы ни капли техники – одно сплошное, черт возьми, чувство.

К тому же, взглянув на посетителей, Сюэмин заметил, что они, кажется, совсем не обратили внимания на слово «Убийца», полностью поддавшись восторгу А-Сина.

— Хорошо сказал, парень! Здорово!

— Простите меня, неуча, когда я ем такую вкусноту, из меня лезут только грубости вроде «мать твою, как же это вкусно».

— Продолжай! Скажи еще что-нибудь! В этом пацане прямо огонь горит!

Страсть, с которой А-Син поглощал еду, заставила его амулет-оберег светиться. Наконец он облизал соус с пальцев, а довольные посетители начали расходиться...

— ...И тогда Цзян Сюэмин тихо спросил:

— Ты сейчас притворялся?

— Что значит «притворялся»? — Не понял Бу Люсин.

— Проехали, — вздохнул Сюэмин.

Вопросов в голове только прибавилось. А-Син – ребенок из богатой семьи, он с детства привык к деликатесам, но даже он расхваливал этот бургер. Какую же магию применили здешние повара?

Помня о магических черновиках учителя Виктора, Сюэмин и вправду не решался притронуться к своему бургеру с треской.

Но что же с ним делать?

Поразмыслив, Цзян Сюэмин, словно собирая инженерную деталь, сложил бургер обратно.

— Я не голоден, офицер Нанами, может, вы его съедите?

— О! Хорошо, — Нанами небрежно пояснила по-японски:

— Это то, о чем я говорила: вреда не будет. Здесь очень вкусно.

Бу Люсин тут же перевел её слова.

Услышав ответ Нанами, Цзян Сюэмин внезапно заинтересовался. Раз уж офицер сама заговорила, это добрый знак.

— Тогда что вы имели в виду под «нет пользы»?

— Скоро и мне, и ему... — Нанами запихнула в рот последний кусок бургера, помогая ему пройти в горло похлопываниями по шее, словно при откорме гуся. Только полностью проглотив еду, она закончила: — ...придется сходить в туалет и немного поблевать.

— А? — Бу Люсин нахмурился, не понимая скрытого смысла. — С чего это меня вырвет? Это же так вкусно! Я чувствую, что мой организм совсем не против этой еды.

Нанами объяснила:

— Хлеб, масло, овощи и соус – это ладно. Но всё остальное, вроде мяса... наш организм это просто вытолкнет наружу. Поэтому я и сказала: пользы никакой. Это как вегетарианская имитация мяса: желудок совершенно не может его переварить.

Странное молчание длилось секунд двадцать.

— Время пришло. Я первая, схожу в туалет, — офицер Нанами побледнела, словно у неё скрутило живот, и поспешно ушла.

— Вы же шутите, офицер? — Бу Люсин, покрывшись холодным потом, бросился следом за ней.

Цзян Сюэмин тоже хотел было пойти посмотреть – вдруг удастся заснять что-то полезное. Если БОСС заинтересуется этой информацией, можно будет выбить прибавку.

— Я провожу братика Люсина, — малыш Энрико выглядел крайне смущенным. — Думаю, братику Люсину не захочется блевать на глазах у знакомых, верно? Это очень личное дело. Когда я иду в туалет или моюсь, а папа с мамой смотрят – мне очень неуютно.

Цзян Сюэмин подумал, что ребенок на редкость понятливый, и лишь крикнул вдогонку:

— А-Син! Помни про фото! Лучше запиши на видео!

Бу Люсин мчался к туалету на всех парах. Он чувствовал, как в желудке всё бурлит; те куски курицы, как и предупреждала офицер Нанами, не утихали ни на мгновение.

Он зажимал рот и нос, чувствуя, что вот-вот взорвется; из него постоянно вырывалась отрыжка с привкусом кислоты. Казалось, будто мягкие мясные черви ввинчиваются в ворсинки его желудка.

Из соседнего женского туалета донесся оглушительный звук рвоты – похоже, офицер Нанами уже начала.

А-Син влетел в кабинку и прильнул к унитазу в диком приступе рвоты. В туалете было довольно чисто, но штукатурка со стен давно осыпалась, обнажая грубую кирпичную кладку.

Из-за сильнейшего спазма у А-Сина выступили слезы, а из носа потекли сопли – он и не ожидал, что у бургера окажется такой побочный эффект. Но черт возьми, он и правда был вкусным!

Наружу хлынула кислая жидкость и розовые волокна куриного мяса.

Из-за двери послышался заботливый голос малыша Энрико:

— Братик Люсин, ты в порядке? Если тебе станет совсем плохо, я позову кого-нибудь на помощь, у нас в районе есть врачи.

— В порядке, в порядке... Бэ-э-э-э! — А-Син не мог вымолвить ни слова, его зрение начало затуманиваться. Резкий скачок внутричерепного и артериального давления из-за рвоты заставлял его сознание медленно покидать тело.

Малыш Энрико снова спросил:

— Братик Люсин, ты в таком состоянии всё еще сможешь научить меня играть в пинг-понг?

— Смогу... Бэ-э-э-э! — Внезапно А-Син увидел, что ошметки курицы в унитазе задергались и забурлили, словно попали на раскаленную сковороду. Его взгляд вмиг потерял фокус, прикованный к этому жуткому зрелищу.

Наружу не вышло ни кусочка овощей, только это странное мясо, которое теперь ни с того ни с сего прыгало в унитазе.

А-Син хотел что-то сказать, но не смог – желудочный сок обжигал горло, словно огонь, и малейшее попадание кислоты в дыхательные пути вызывало мучительный кашель.

Когда оба куриных бедра наконец вышли целиком...

— ...Он с трудом вытер слезы и сопли и вдруг обнаружил, что мутная вода в унитазе стала прозрачной.

Не считая плавающего на поверхности жира, случилось нечто невероятное: словно время повернуло вспять, мясные крошки снова собрались в два целых куриных бедра.

Они продолжали конвульсивно дергаться, карабкаясь по гладким стенкам унитаза, ударялись о край стульчака и снова падали в воду, поднимая брызги.

— Ты ведь не обманешь меня, братик Люсин? — Голос малыша Энрико раздался совсем рядом.

А-Син был настолько потрясен этой чудовищной картиной, что забыл, как говорить.

— Только взрослые любят врать и обманывать самих себя. Но я знаю, что мне уже никогда не вырасти, — голос ребенка становился всё более зловещим.

А-Син резко обернулся...

— ...Малыш Энрико перемахнул через верхнюю перегородку двери и теперь смотрел на него сверху вниз.

В его взгляде читалось то же, что в глазах охотника, загнавшего добычу.

— Зачем мне заставлять тебя каждый день бодро тренироваться со мной? Куда проще отрубить тебе голову. Я не могу больше ждать, я не могу себя обманывать... Просто отдай мне это сильное и могучее тело, хорошо?

В руках у ребенка были два сверкающих кухонных ножа – благодаря заботе поваров они были отточены до опасной тонкости и, без сомнения, могли убивать.

Глаза маленького Энрико заполнила черная маслянистая субстанция; казалось, он окончательно превратился в [Отчаянного]. Неизвестно когда – возможно, пока А-Сина выворачивало наизнанку, или когда из-под плаща показалось оружие, а может, по какой-то иной причине – этот ребенок потянулся к «Смерти».

Из рук десятилетнего мальчика один за другим полетели два ножа!

А-Син расширил глаза, но в положении на корточках он не мог быстро среагировать. В этом тесном, узком пространстве его массивному телу было не развернуться, тем более спиной к цели.

Стиснув зубы, он рванулся к ветхой кирпичной стене, словно атлет на старте, стремясь пробить себе «Путь к Спасению» прежде, чем клинки обрушатся на макушку!

Прикрыв голову руками, он всем весом врезался в кирпич. Раздались два яростных звука рвущейся ткани, и его спину обдало холодом.

Острые лезвия рассекли астральное облачение на спине, но застряли в кевларовом слое бронежилета, ударившись о стальную пластину.

— Когда А-Син пришел в себя, он уже был в женском туалете.

Вокруг валялись обломки кирпича. Осколок унитаза полоснул его по голени, оставив кровавую рану. Обе руки ныли от чудовищного удара, правый локоть онемел, а сам он был с ног до головы покрыт каменной пылью.

Офицер Нанами как раз выглянула из своей кабинки с таким выражением лица, будто увидела привидение.

На полу еще виднелись следы её рвоты и два куска свежего рыбного филе – они словно извивались, пытаясь догнать куриные бедра, чтобы вернуться в кухню, к своим изначальным телам.

Нанами выхватила пистолет:

— Что происходит?!

Бу Люсин, яростно скрежеща зубами, резко обернулся к пролому в стене, повторявшему очертания его тела.

Малыш Энрико перепрыгнул через дверь и спрыгнул вниз, направляясь в женский туалет.