Глава 50

Спустя пятнадцать часов...Бу Люсин в полузабытьи проснулся на широкой и мягкой кровати в комнате отдыха проводников.Проводник приготовил для него зубную щетку, полотенце и таз с горячей водой. Приведя себя в порядок, А-Син отправился в вагон на поиски своих спутников.Он поспешно поблагодарил проводника и от него же узнал подробности своего внезапного обморока.Оказалось, многие пассажиры после завершения заданий точно так же внезапно теряли сознание. В таких случаях проводники переносили их в комнату отдыха и присматривали за багажом...— Такие пассажиры просто истощают свои ментальные силы в обстановке высокого стресса, и как только они оказываются в безопасности, мозг «отключает питание».В этот момент А-Син мысленно сделал пометку:«Два рыцарских поединка в сумме длились около двадцати восьми минут, максимум – не больше тридцати пяти. Всё это время мой люминит сиял, а как только лимит времени был исчерпан, я провалился в сон. В следующий раз нужно быть осторожнее – если я усну в опасном месте, брат Мин с ума сойдет от беспокойства».Вернувшись в вагон, А-Син увидел Цзян Сюэмина и учителя Виктора: прислонившись к окну, они молча отдыхали с закрытыми глазами.Он громко и весело поздоровался:— Хей! Брат Мин! Я вернулся!Цзян Сюэмин кивнул, ничего не ответив, лишь слегка похлопал по сиденью рядом с собой, приглашая друга сесть.Едва устроившись, А-Син хотел было расспросить учителя Виктора, кто он по знаку зодиака, но, увидев его серьезное лицо, передумал и решил обойтись без шуток.Когда все трое были в сборе, Сюэмин и Виктор заговорили о цели своего путешествия, продолжая начатый ранее разговор.Сюэмин достал блокнот и телефон, жестом попросив А-Сина тоже включить режим диктофона.Стоило двум одинаковым телефонам появиться на столе, как лицо учителя Виктора на мгновение изменилось, он явно хотел что-то спросить.Чтобы избежать недопонимания, Сюэмин тут же поднял руку, демонстрируя стальное кольцо «сердце натурала» на безымянном пальце.— У меня есть служительница, мы в неплохих отношениях.Виктор не удержался от вопроса:— Эта служительница – твоя невеста?Цзян Сюэмин покачал головой:— До этого еще не дошло. Скорее, станция устроила нам что-то вроде свидания вслепую, но мы оба, кажется, не в восторге друг от друга.— Брат Мин, запись включена! Ты потом должен будешь отчитаться перед братом Ци – все записи расследований нужно передавать нашей служительнице! — Громко проорал Бу Люсин.Цзян Сюэмин в замешательстве почесал затылок, гадая, что же он сказал не так.— Я не имел в виду ничего такого... Эти кольца я считаю лишь символом дружбы между нанимателем и служительницей. Но Духовный Старец настоял на том, чтобы сделать кольцо именно для безымянного пальца. По правде говоря... ну... ты...Бу Люсин, надув губы, принялся неистово жестикулировать, будто звоня в колокольчик. Боясь, что брат Мин его не поймет, он начал старательно артикулировать слова без звука.— По-моему, брат Ци на тебя запала! — заговорил он наконец вслух. — Она у нас влюбчивая фанатка «красавчиков». Если ты расстроишь ее этой записью и прямо скажешь, что не собираешься играть с ней свадьбу перед лицом родных и близких, то в следующий раз, когда ты позвонишь в колокольчик, моля о спасении, она от обиды может возненавидеть тебя. И тогда столы на поминках перед твоими родными накроют уже по другому поводу.— Я... пока не планирую жениться, — Цзян Сюэмин резким виражом вернул разговор в прежнее русло. — Давайте не об этом. Учитель, может, обсудим комплекс «Мертвая Кукла»?Виктор положил руки на стол, вертя в пальцах ручку и глядя в глубокую тьму за окном. Здесь, в отличие от освещенных зон за Сумеречным Проходом, не было того странного солнца.— Обсудим.Цзян Сюэмин открыл журнал, достал карандаш и сосредоточился на работе.— Что это за место – «Мертвая Кукла»? Что там было раньше? Вам что-нибудь известно об этом, учитель?— Это секретность уровня «Бета». Кроме определенных VIP-пассажиров, старших инженеров, исследователей станции и некоторых вооруженных сотрудников штаба, знать об этом не положено. Остальным доступ к этой ключевой тайне закрыт.— Можете поделиться хотя бы крупицами информации? Почему это скрывают?— Потому что вы еще слишком слабы, а в ваших головах слишком много лишних мыслей. Что касается крупиц... я уже говорил: я спросил у БОССА, есть ли в подземном мире зона, подобная границе между жизнью и смертью, где обитает нечто полуживое, о чем мне было бы удобно написать следующую книгу. И он порекомендовал мне это место. Всё, что связано с самой сущностью жизни, обладает огромной притягательной силой. Если вы узнаете слишком много, вам с этим не совладать.— Учитель Виктор, вы сказали «порекомендовал», но не напрямую, верно? Это значит, что место не полностью принадлежит БОССУ? Туда нужно чье-то направление?— У тебя острый ум, Цзян Сюэмин.— Пожалуйста, ответьте на эти вопросы яснее.— Да, мне понадобилось рекомендательное письмо от БОССА, чтобы попасть в самую глубь «Мертвой Куклы». Там серьезная охрана: только тех внутренних военных лагерей, что я видел, было больше четырех, и все они оснащены по последнему слову техники. Это письмо позволило мне войти в центральную зону, чтобы исследовать тех особых существ, пребывающих между жизнью и смертью.Виктор на мгновение замолчал, словно тщательно подбирая слова, чтобы не нарушить протокол секретности уровня «Бета».— Я не могу описывать внешний вид этих существ или говорить, что они собой представляют, но у них есть множество порождений. Эти порождения оказывают влияние на нас, людей. Словом, пока ваше тело и дух еще не прошли стадию [перерождения], вам лучше не пытаться исследовать глубокие неизведанные земли.Цзян Сюэмин кивнул и задал следующий вопрос:— В который раз вы туда направляетесь?— Этого я сказать не могу. Скажу лишь, что не в первый.— Берете ли вы с собой какое-то необходимое боевое снаряжение или предметы?— Источник света очень важен. Также критически важна способность сражаться в темноте. Порой нельзя верить собственным глазам, приходится полагаться на нюх и слух, чтобы распознать астральную катастрофу.— То есть, кроме Walkmanа, кофе «Белая Госпожа», палки и люминита, вы больше ничего не берете?— Именно так. Вооруженные сотрудники выдадут мне оружие. Я умею стрелять, но сомневаюсь, что в бою против монстров патроны легкого оружия окажутся полезны. Даже пули калибра.50 AE, предназначенные для охоты на крупных животных, вряд ли нанесут им существенный урон. А тяжелое вооружение, вроде основных танков или самоходных гаубиц, невозможно развернуть в условиях сложного и экстремального рельефа. Пока наведешь орудие, эти хитрые твари уже скроются в глубинах подземного мира. Так что мне остается полагаться лишь на палку, люминит и собственную волю.— Почему вы не носите астральное облачение?— Шестнадцать лет назад станция не выдавала астральные облачения. В то время множество пассажиров погибало в ходе разведывательных миссий. Постоянные вылазки в одни и те же зоны, воздействие артефактов и духовных сущностей сводили их с ума. Заболеваемость и смертность среди новичков были запредельными. Тогда и появился план закупок, чтобы создать для обычных пассажиров некое подобие кокона. Но для нас, VIP-пассажиров, астральное облачение – лишь обуза. Вы когда-нибудь видели взрослого человека, который разгуливал бы по улице в детских ползунках?— Виктор, у меня такое чувство, что вы надо мной издеваетесь.— Цзян Сюэмин, я не имел в виду ничего плохого. Это лишь метафора. Мне очень нравится твой яркий стиль в одежде, он полон жизни.Цзян Сюэмин заглянул учителю Виктору в глаза – его пылкий взгляд не походил на ложь.В инструкции к астральному облачению было сказано: хотя оно защищает пассажира от травм, вызванных стрессовой реакцией духовного чутья, оно также притупляет это самое чутье.Возможно, для VIP-пассажиров в условиях высокого давления и риска острое чутье было важнее всего. Ведь в такой обстановке любая внезапная беда смертельна, и нельзя допускать, чтобы восприятие притупилось.И еще кое-что: учитель Виктор упомянул, что план закупок астральных облачений начался шестнадцать лет назад. Но сам писатель выглядел очень молодо – ни морщинок в уголках глаз, ни складок на лбу, когда он хмурится. Ни седины, ни темных кругов под глазами. На вид ему не больше двадцати пяти.Неужели он начал писать книги, зарабатывать деньги и пускаться в авантюры в подземном мире в возрасте двенадцати-тринадцати лет?Быть не может...Каким бы отчаянным ни был подросток, даже для него это чересчур.Несмотря на жгучее любопытство, Цзян Сюэмин решил придержать его при себе. Расспрашивать о личном в подземном мире считалось крайне грубым и неучтивым – обычно так поступали только охотники.— Учитель, нам скоро выходить. Я подведу итог, а вы проверьте, не упустил ли я чего, — Цзян Сюэмин развернул блокнот к Виктору. — Мы направляемся в темное, лишенное света место. Раньше оно было важным объектом станции, но после некоего инцидента превратилось в деградировавшую неизвестную зону.Виктор кивнул:— Верно.— Судя по вашему описанию, — продолжил Сюэмин, — это должен быть город. Почему его построили именно там и какова его основная функция, вы не можете нам сказать из-за соглашения о секретности. Но тот сектор, где будете вы, и тот, который должны исследовать мы, находятся относительно недалеко друг от друга, верно?Виктор снова кивнул:— Да. Возможно, если вы попадете в беду, я смогу помочь. Разумеется, при условии, что сам не буду занят решением своих проблем.— Это место – граница между жизнью и смертью. Пока это вся информация, которой мы располагаем.— Остальные важные подробности вам должен сообщить ваш сотрудник службы безопасности, — Виктор с облегчением выдохнул, освободившись от давления допроса Сюэмина. По правде говоря, он чувствовал себя как автор перед лицом читателя, требующего немедленного продолжения: из-за секретности нельзя выдавать спойлеры, но и разочаровывать нельзя. — В конце концов, я не знаю, в какой именно район, на какую улицу и в какое здание вы направляетесь. В вопросах секретности станция работает безупречно.— Полагаю, это сделано для того, чтобы среди разных групп пассажиров, выходящих на одной станции, не затесались случайные охотники на броненосцев. Такая адресная система управления безопасна, хоть и требует огромных трудозатрат. Благодарю за наставления, учитель, у меня больше нет вопросов.Сюэмин уже собирался убрать блокнот, но неуемное любопытство вспыхнуло с новой силой.Он никак не мог представить двенадцатилетнего Виктора, который одновременно сочинял истории и умудрялся пускаться в столь опасные приключения в глубинах подземного мира.Если творческий метод Виктора с самого начала заключался в поиске «подлинного» опыта и переносе увиденного в произведения – двенадцатилетний мальчик вряд ли смог бы с этим справиться.И Сюэмин всё же спросил:— Учитель Виктор, у меня есть одна очень... очень незрелая мысль, которая может вас обидеть...Виктор покосился на него, в его взгляде мелькнуло раздражение:— Не называй меня на «вы».Сюэмин тут же исправился:— У меня есть вопрос, который может тебя обидеть, но я хотел бы его задать.Виктор беззаботно отозвался:— Валяй, попробуй меня обидеть.— Сколько тебе лет? — Сюэмин пожалел о вопросе в ту же секунду – лицо Виктора при упоминании возраста приняло крайне сложное выражение.Насколько сложное?Уголок его молодого лица неестественно дернулся, изумрудные глаза мгновенно потускнели, утратив былой задор.Это не было похоже на гнев, скорее – на тоскливое разочарование от осознания быстротечности времени.Сюэмин поспешил утешить его:— Если не хочешь, можешь не отвечать...— Ты... только что слышал всё, что я рассказал, — Виктор махнул рукой, не желая встречаться с Сюэмином взглядом. Он смотрел в бескрайнюю тьму за окном, и в его глазах, отражавших холодный свет ламп вагона, постепенно разгорался огонек. — Я упомянул закупку астральных облачений шестнадцать лет назад – и ты сразу принялся гадать о моем настоящем возрасте?— Да, — Сюэмин не стал лгать. — Учитель, вы выглядите очень молодо.— Потому что я – бессмертный изгой. — Виктор перевел взгляд и пристально посмотрел на двух юнцов. — Я – [Desperado · Отчаянный], в самом прямом смысле этого слова. Я должен был умереть давным-давно.А-Син глубоко вздохнул:— Учитель, вы хотите сказать, что отведали мяса Трипитаки? Обрели бессмертие?— Можешь понимать это и так, — Виктор безразлично пожал плечами и откинулся на спинку кресла. Признание в этом маленьком секрете принесло ему своего рода облегчение.— Тогда сколько же вам лет? — Вопросов в голове Цзян Сюэмина становилось всё больше. — Можно взглянуть на ваше пассажирское удостоверение?— Нельзя! — Виктор внезапно зыркнул на Сюэмина, но тут же смягчился и буднично пояснил:— Честно говоря, я немного рассержен и не хочу больше об этом говорить... Давайте обсудим что-нибудь более приятное! Хотите послушать историю?— Ого! — А-Син тут же придвинулся к столу, обратившись в слух.Цзян Сюэмин убрал вещи в сумку, приготовившись внимательно слушать.История началась.— В тысяча восемьсот десятом году одна аристократическая семья старой закалки сорвала большой куш. Спустя четыре года после падения Священной Римской империи они перебрались в глухомань, купили землю и стали обживаться – Австрия тогда еще не называлась Австрией. И вот у этой пары родился крепкий мальчуган.— ...Этого мальчишку звали Дэвид Виктор.— ...Он учился верховой езде, стрельбе и охоте, но в итоге полюбил писать книги. В двадцать четыре года он, совсем как ты, Бу Люсин, загремел в тюрьму – причем по той же самой причине. Чтобы познать жизнь.— ...Он хотел писать более правдивые истории и заключил сделку с начальником тюрьмы: он должен был лично испытать все тяготы заключения, деля кров и пищу с остальными узниками.— ...Но начальник тюрьмы пошел на хитрость и превратил ложное обвинение в настоящее, приговорив парня Дэвида к публичной казни через полгода. Этим маневром он рассчитывал выманить у семьи Дэвида кругленькую сумму выкупа.— ...Мальчишка Дэвид страшно разозлился. И вовсе не потому, что начальник тюрьмы вымогал деньги у его родных, а потому, что у других преступников не было возможности выкупить свою жизнь. Дэвид считал, что если воспользуется этой привилегией, то не сможет познать истинный тюремный быт.— ...Так и случилось: пока он сидел в заложниках, тюремщики осыпали его милостями. Ему выдавали особую одежду и еду – все охранники дрожали над ним, боясь, как бы «золотой заложник» не переутомился в камере.— ...В те дни он натерпелся сполна. Озлобленные нищие преступники сбивались в банды и, улучив момент, когда надзиратели не слышат, избивали этого барина как хотели.— ...Чем больше начальник тюрьмы дорожил своим заложником, тем сильнее заключенным хотелось разорвать его на куски.— ...К счастью, он выжил. И не просто выжил, а оказался парнем не промах.— ...Дэвид делил еду с сокамерниками, даже если те его колотили – он хотел есть то же, что и они, чтобы описать это в книге.— ...Дэвид отдавал свою одежду сокамерникам, даже если те его колотили – он хотел одеваться так же, как они, чтобы описать это в книге.— ...Дэвид соглашался на порку вместе с теми, кто пытался бежать, – потому что об этом можно было написать в книге.— ...А еще он писал за неграмотных узников письма и книги, отправляя их в родные края этих бедолаг.— ...Сам того не замечая, парень Дэвид превратился в кумира для всех преступников, в их лидера.— ...Возможно, дело было в сочувствии и сострадании, или в тоске по дому, которой были пропитаны его письма... Но Дэвид вовсе не хотел быть кумиром. Он мечтал лишь о честном разговоре с друзьями по душам, а не о бесконечных робких и пугливых «вы».— ...В устах друзей Дэвид Виктор превратился в великого писателя Виктора.— ...Никто даже не знал, в чем именно его обвиняют и за какой проступок его хотят лишить головы.— ...Они не желали смерти Дэвида, поэтому первым делом отрубили голову начальнику тюрьмы. А потом попросили самого авторитетного «старшего брата» найти людей, чтобы те отрубили голову старому судье, вынесшему приговор.— ...На этот раз Дэвид и его друзья виноваты были по-настоящему. Срок казни приближался, и господин Виктор, желая спасти сына, построил в Вене великолепный, сияющий золотом оперный театр.— ...В честь этого события парень Дэвид и все местные преступники получили возможность выйти под залог.— ...Семья Викторов влезла в огромные долги, превратившись из миллиардеров в «миллионеров-должников». Дэвиду пришлось покинуть родину и бежать в Америку, чтобы работать в Тихоокеанской железнодорожной компании. Он писал книги и вкалывал, чтобы выплатить долги родителей – совсем как ты, Цзян Сюэмин. В том «путешествии» Дэвид познакомился с одним китайцем и одним англичанином... Но это уже другая история, которую пришлось бы рассказывать очень и очень долго.История закончилась.Поезд замедлял ход...Город становился всё ближе.Во тьме уже можно было разглядеть базовую инфраструктуру поселков-спутников и железнодорожные семафоры.Всё это было заброшено очень давно, жителей здесь больше не осталось.Над городом высились башни и дамбы бакоу; системы подземных рек и внутренних каналов были на редкость совершенными – казалось, этот бастион строили для выживания в постапокалиптическом мире после термоядерной войны.Далеко-далеко виднелись огромные скалистые утесы, озаренные городскими огнями.Станция приближалась. Уже виднелись красные флажки в руках сигнальщиков, слышались свистки дежурных.Цзян Сюэмин и Бу Люсин всё еще оставались в плену рассказа господина Виктора.Они не знали, правда это или ложь. Возможно, вся история была лишь красивой сказкой, придуманной писателем.Но в душе остались вопросы и легкая горечь расставания.Цзян Сюэмин, как человек практичный, решил сразу перейти к главному:— Учитель Виктор, если верить вашим словам, вам должно быть около двухсот лет. Как вам удалось прожить так долго?Виктор схитрил и отшутился:— Ты спрашивал только о возрасте. А то, как я прожил так долго, – уже другая история, и за свои рассказы я беру деньги. Свою собственную жизнь, свою историю всегда труднее всего описать... К тому же время на исходе.Сюэмин хотел спросить о другом:— А что вам известно о БОССЕ? Он называл себя Аохэнь... Я...Дэвид Виктор ничего не ответил. Он просто смотрел на Сюэмина с бесконечной нежностью во взгляде, словно говоря: «Пожалуйста, мой любопытный малыш, мне пора на работу».Учитель достал ручку, быстро набросал номер телефона в блокноте Сюэмина и больше не проронил ни слова. Он лишь сложил пальцы в жесте «позвони мне» и слегка покачал рукой у уха.Раздался мелодичный голос диктора.Втроем они подхватили вещи и вышли из вагона. Они шли по платформе всё дальше и дальше, храня молчание.У шумного поста охраны людской поток разделялся шестью бесстрастными турникетами.Уже издалека...Бу Люсин, поджав губы и сдерживая слезы, вдруг вспомнил, что так и не поблагодарил учителя как следует. Он закричал во весь голос:— Учитель! Учитель! Спасибо вам! Огромное спасибо! Спасибо!А-Син не знал, что еще сказать, и лишь пытался в суматохе мыслей запечатлеть эту встречу, словно делая снимки на телефон, чтобы превратить миг в вечность.Виктор обернулся – всё так же легко и изящно – и улыбнулся в объектив. Он тоже крикнул в ответ:— Последний рыцарский поединок может затянуться надолго! Он продлится всю жизнь! Малыши! Надеюсь, мы еще не раз случайно встретимся в поезде! Кто не придет – тот проиграл!— Ладно! Я не сдамся! — вопил А-Син. — Учитель! Будьте спокойны! Если у меня родится ребенок, я ни за что не позволю ему писать книги! А если посмеет – ноги переломаю! Каким бы богатым ни был дом, нельзя его так транжирить!— Ха-ха-ха-ха-ха! — Виктор расхохотался, схватившись за живот. — Ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха!А-Син то и дело вытирал слезы, но с тяжелой сумкой за плечами одной рукой у него выходило плохо, и Сюэмин помог ему вытереть второй глаз.— Учитель! Так кто вы всё-таки по знаку зодиака?!Виктор не ответил и не сказал «прощай».Он мгновенно скрылся в толпе.Цзян Сюэмин шел, погруженный в свои мысли, и мысленно заносил записи в дневник.«Учитель Виктор оставил нам много бесценных подарков».«При первой встрече он не казался человеком, с которым легко иметь дело».«Но за те короткие двадцать часов, что мы провели вместе, между нами завязалась удивительно крепкая дружба».«Если его слова – правда, то двести лет назад он был одним из трех мушкетеров, которые бок о бок с двумя товарищами покоряли Дикий Запад, прокладывая железную дорогу среди красных скал и пустынь. Возможно, то, о чем он не хотел упоминать, – секрет его долголетия – как-то связано с теми друзьями. В конце этой истории, как и перед этими турникетами...»«... Дэвид Виктор попрощался со своими товарищами, не зная, суждено ли им выжить».Оба замерли перед проходом.Бу Люсин:— Вообще-то, в истории учителя был один момент, который меня очень смущает.Цзян Сюэмин:— Меня тоже. Подозреваю, мы думаем об одном и том же.Бу Люсин:— Мы ведь не давали господину Дэвиду читать наши журналы...Цзян Сюэмин:— Откуда он узнал, что ты, А-Син, хотел попасть в тюрьму?Бу Люсин:— И откуда он узнал, что брату Сюэмину нужно выплачивать долги родителей?При этой мысли по коже у обоих пробежал мороз.Они решили об этом не думать.

Спустя пятнадцать часов...

Бу Люсин в полузабытьи проснулся на широкой и мягкой кровати в комнате отдыха проводников.

Проводник приготовил для него зубную щетку, полотенце и таз с горячей водой. Приведя себя в порядок, А-Син отправился в вагон на поиски своих спутников.

Он поспешно поблагодарил проводника и от него же узнал подробности своего внезапного обморока.

Оказалось, многие пассажиры после завершения заданий точно так же внезапно теряли сознание. В таких случаях проводники переносили их в комнату отдыха и присматривали за багажом...

— Такие пассажиры просто истощают свои ментальные силы в обстановке высокого стресса, и как только они оказываются в безопасности, мозг «отключает питание».

В этот момент А-Син мысленно сделал пометку:

«Два рыцарских поединка в сумме длились около двадцати восьми минут, максимум – не больше тридцати пяти. Всё это время мой люминит сиял, а как только лимит времени был исчерпан, я провалился в сон. В следующий раз нужно быть осторожнее – если я усну в опасном месте, брат Мин с ума сойдет от беспокойства».

Вернувшись в вагон, А-Син увидел Цзян Сюэмина и учителя Виктора: прислонившись к окну, они молча отдыхали с закрытыми глазами.

Он громко и весело поздоровался:

— Хей! Брат Мин! Я вернулся!

Цзян Сюэмин кивнул, ничего не ответив, лишь слегка похлопал по сиденью рядом с собой, приглашая друга сесть.

Едва устроившись, А-Син хотел было расспросить учителя Виктора, кто он по знаку зодиака, но, увидев его серьезное лицо, передумал и решил обойтись без шуток.

Когда все трое были в сборе, Сюэмин и Виктор заговорили о цели своего путешествия, продолжая начатый ранее разговор.

Сюэмин достал блокнот и телефон, жестом попросив А-Сина тоже включить режим диктофона.

Стоило двум одинаковым телефонам появиться на столе, как лицо учителя Виктора на мгновение изменилось, он явно хотел что-то спросить.

Чтобы избежать недопонимания, Сюэмин тут же поднял руку, демонстрируя стальное кольцо «сердце натурала» на безымянном пальце.

— У меня есть служительница, мы в неплохих отношениях.

Виктор не удержался от вопроса:

— Эта служительница – твоя невеста?

Цзян Сюэмин покачал головой:

— До этого еще не дошло. Скорее, станция устроила нам что-то вроде свидания вслепую, но мы оба, кажется, не в восторге друг от друга.

— Брат Мин, запись включена! Ты потом должен будешь отчитаться перед братом Ци – все записи расследований нужно передавать нашей служительнице! — Громко проорал Бу Люсин.

Цзян Сюэмин в замешательстве почесал затылок, гадая, что же он сказал не так.

— Я не имел в виду ничего такого... Эти кольца я считаю лишь символом дружбы между нанимателем и служительницей. Но Духовный Старец настоял на том, чтобы сделать кольцо именно для безымянного пальца. По правде говоря... ну... ты...

Бу Люсин, надув губы, принялся неистово жестикулировать, будто звоня в колокольчик. Боясь, что брат Мин его не поймет, он начал старательно артикулировать слова без звука.

— По-моему, брат Ци на тебя запала! — заговорил он наконец вслух. — Она у нас влюбчивая фанатка «красавчиков». Если ты расстроишь ее этой записью и прямо скажешь, что не собираешься играть с ней свадьбу перед лицом родных и близких, то в следующий раз, когда ты позвонишь в колокольчик, моля о спасении, она от обиды может возненавидеть тебя. И тогда столы на поминках перед твоими родными накроют уже по другому поводу.

— Я... пока не планирую жениться, — Цзян Сюэмин резким виражом вернул разговор в прежнее русло. — Давайте не об этом. Учитель, может, обсудим комплекс «Мертвая Кукла»?

Виктор положил руки на стол, вертя в пальцах ручку и глядя в глубокую тьму за окном. Здесь, в отличие от освещенных зон за Сумеречным Проходом, не было того странного солнца.

— Обсудим.

Цзян Сюэмин открыл журнал, достал карандаш и сосредоточился на работе.

— Что это за место – «Мертвая Кукла»? Что там было раньше? Вам что-нибудь известно об этом, учитель?

— Это секретность уровня «Бета». Кроме определенных VIP-пассажиров, старших инженеров, исследователей станции и некоторых вооруженных сотрудников штаба, знать об этом не положено. Остальным доступ к этой ключевой тайне закрыт.

— Можете поделиться хотя бы крупицами информации? Почему это скрывают?

— Потому что вы еще слишком слабы, а в ваших головах слишком много лишних мыслей. Что касается крупиц... я уже говорил: я спросил у БОССА, есть ли в подземном мире зона, подобная границе между жизнью и смертью, где обитает нечто полуживое, о чем мне было бы удобно написать следующую книгу. И он порекомендовал мне это место. Всё, что связано с самой сущностью жизни, обладает огромной притягательной силой. Если вы узнаете слишком много, вам с этим не совладать.

— Учитель Виктор, вы сказали «порекомендовал», но не напрямую, верно? Это значит, что место не полностью принадлежит БОССУ? Туда нужно чье-то направление?

— У тебя острый ум, Цзян Сюэмин.

— Пожалуйста, ответьте на эти вопросы яснее.

— Да, мне понадобилось рекомендательное письмо от БОССА, чтобы попасть в самую глубь «Мертвой Куклы». Там серьезная охрана: только тех внутренних военных лагерей, что я видел, было больше четырех, и все они оснащены по последнему слову техники. Это письмо позволило мне войти в центральную зону, чтобы исследовать тех особых существ, пребывающих между жизнью и смертью.

Виктор на мгновение замолчал, словно тщательно подбирая слова, чтобы не нарушить протокол секретности уровня «Бета».

— Я не могу описывать внешний вид этих существ или говорить, что они собой представляют, но у них есть множество порождений. Эти порождения оказывают влияние на нас, людей. Словом, пока ваше тело и дух еще не прошли стадию [перерождения], вам лучше не пытаться исследовать глубокие неизведанные земли.

Цзян Сюэмин кивнул и задал следующий вопрос:

— В который раз вы туда направляетесь?

— Этого я сказать не могу. Скажу лишь, что не в первый.

— Берете ли вы с собой какое-то необходимое боевое снаряжение или предметы?

— Источник света очень важен. Также критически важна способность сражаться в темноте. Порой нельзя верить собственным глазам, приходится полагаться на нюх и слух, чтобы распознать астральную катастрофу.

— То есть, кроме Walkmanа, кофе «Белая Госпожа», палки и люминита, вы больше ничего не берете?

— Именно так. Вооруженные сотрудники выдадут мне оружие. Я умею стрелять, но сомневаюсь, что в бою против монстров патроны легкого оружия окажутся полезны. Даже пули калибра.50 AE, предназначенные для охоты на крупных животных, вряд ли нанесут им существенный урон. А тяжелое вооружение, вроде основных танков или самоходных гаубиц, невозможно развернуть в условиях сложного и экстремального рельефа. Пока наведешь орудие, эти хитрые твари уже скроются в глубинах подземного мира. Так что мне остается полагаться лишь на палку, люминит и собственную волю.

— Почему вы не носите астральное облачение?

— Шестнадцать лет назад станция не выдавала астральные облачения. В то время множество пассажиров погибало в ходе разведывательных миссий. Постоянные вылазки в одни и те же зоны, воздействие артефактов и духовных сущностей сводили их с ума. Заболеваемость и смертность среди новичков были запредельными. Тогда и появился план закупок, чтобы создать для обычных пассажиров некое подобие кокона. Но для нас, VIP-пассажиров, астральное облачение – лишь обуза. Вы когда-нибудь видели взрослого человека, который разгуливал бы по улице в детских ползунках?

— Виктор, у меня такое чувство, что вы надо мной издеваетесь.

— Цзян Сюэмин, я не имел в виду ничего плохого. Это лишь метафора. Мне очень нравится твой яркий стиль в одежде, он полон жизни.

Цзян Сюэмин заглянул учителю Виктору в глаза – его пылкий взгляд не походил на ложь.

В инструкции к астральному облачению было сказано: хотя оно защищает пассажира от травм, вызванных стрессовой реакцией духовного чутья, оно также притупляет это самое чутье.

Возможно, для VIP-пассажиров в условиях высокого давления и риска острое чутье было важнее всего. Ведь в такой обстановке любая внезапная беда смертельна, и нельзя допускать, чтобы восприятие притупилось.

И еще кое-что: учитель Виктор упомянул, что план закупок астральных облачений начался шестнадцать лет назад. Но сам писатель выглядел очень молодо – ни морщинок в уголках глаз, ни складок на лбу, когда он хмурится. Ни седины, ни темных кругов под глазами. На вид ему не больше двадцати пяти.

Неужели он начал писать книги, зарабатывать деньги и пускаться в авантюры в подземном мире в возрасте двенадцати-тринадцати лет?

Быть не может...

Каким бы отчаянным ни был подросток, даже для него это чересчур.

Несмотря на жгучее любопытство, Цзян Сюэмин решил придержать его при себе. Расспрашивать о личном в подземном мире считалось крайне грубым и неучтивым – обычно так поступали только охотники.

— Учитель, нам скоро выходить. Я подведу итог, а вы проверьте, не упустил ли я чего, — Цзян Сюэмин развернул блокнот к Виктору. — Мы направляемся в темное, лишенное света место. Раньше оно было важным объектом станции, но после некоего инцидента превратилось в деградировавшую неизвестную зону.

Виктор кивнул:

— Верно.

— Судя по вашему описанию, — продолжил Сюэмин, — это должен быть город. Почему его построили именно там и какова его основная функция, вы не можете нам сказать из-за соглашения о секретности. Но тот сектор, где будете вы, и тот, который должны исследовать мы, находятся относительно недалеко друг от друга, верно?

Виктор снова кивнул:

— Да. Возможно, если вы попадете в беду, я смогу помочь. Разумеется, при условии, что сам не буду занят решением своих проблем.

— Это место – граница между жизнью и смертью. Пока это вся информация, которой мы располагаем.

— Остальные важные подробности вам должен сообщить ваш сотрудник службы безопасности, — Виктор с облегчением выдохнул, освободившись от давления допроса Сюэмина. По правде говоря, он чувствовал себя как автор перед лицом читателя, требующего немедленного продолжения: из-за секретности нельзя выдавать спойлеры, но и разочаровывать нельзя. — В конце концов, я не знаю, в какой именно район, на какую улицу и в какое здание вы направляетесь. В вопросах секретности станция работает безупречно.

— Полагаю, это сделано для того, чтобы среди разных групп пассажиров, выходящих на одной станции, не затесались случайные охотники на броненосцев. Такая адресная система управления безопасна, хоть и требует огромных трудозатрат. Благодарю за наставления, учитель, у меня больше нет вопросов.

Сюэмин уже собирался убрать блокнот, но неуемное любопытство вспыхнуло с новой силой.

Он никак не мог представить двенадцатилетнего Виктора, который одновременно сочинял истории и умудрялся пускаться в столь опасные приключения в глубинах подземного мира.

Если творческий метод Виктора с самого начала заключался в поиске «подлинного» опыта и переносе увиденного в произведения – двенадцатилетний мальчик вряд ли смог бы с этим справиться.

И Сюэмин всё же спросил:

— Учитель Виктор, у меня есть одна очень... очень незрелая мысль, которая может вас обидеть...

Виктор покосился на него, в его взгляде мелькнуло раздражение:

— Не называй меня на «вы».

Сюэмин тут же исправился:

— У меня есть вопрос, который может тебя обидеть, но я хотел бы его задать.

Виктор беззаботно отозвался:

— Валяй, попробуй меня обидеть.

— Сколько тебе лет? — Сюэмин пожалел о вопросе в ту же секунду – лицо Виктора при упоминании возраста приняло крайне сложное выражение.

Насколько сложное?

Уголок его молодого лица неестественно дернулся, изумрудные глаза мгновенно потускнели, утратив былой задор.

Это не было похоже на гнев, скорее – на тоскливое разочарование от осознания быстротечности времени.

Сюэмин поспешил утешить его:

— Если не хочешь, можешь не отвечать...

— Ты... только что слышал всё, что я рассказал, — Виктор махнул рукой, не желая встречаться с Сюэмином взглядом. Он смотрел в бескрайнюю тьму за окном, и в его глазах, отражавших холодный свет ламп вагона, постепенно разгорался огонек. — Я упомянул закупку астральных облачений шестнадцать лет назад – и ты сразу принялся гадать о моем настоящем возрасте?

— Да, — Сюэмин не стал лгать. — Учитель, вы выглядите очень молодо.

— Потому что я – бессмертный изгой. — Виктор перевел взгляд и пристально посмотрел на двух юнцов. — Я – [Desperado · Отчаянный], в самом прямом смысле этого слова. Я должен был умереть давным-давно.

А-Син глубоко вздохнул:

— Учитель, вы хотите сказать, что отведали мяса Трипитаки? Обрели бессмертие?

— Можешь понимать это и так, — Виктор безразлично пожал плечами и откинулся на спинку кресла. Признание в этом маленьком секрете принесло ему своего рода облегчение.

— Тогда сколько же вам лет? — Вопросов в голове Цзян Сюэмина становилось всё больше. — Можно взглянуть на ваше пассажирское удостоверение?

— Нельзя! — Виктор внезапно зыркнул на Сюэмина, но тут же смягчился и буднично пояснил:

— Честно говоря, я немного рассержен и не хочу больше об этом говорить... Давайте обсудим что-нибудь более приятное! Хотите послушать историю?

— Ого! — А-Син тут же придвинулся к столу, обратившись в слух.

Цзян Сюэмин убрал вещи в сумку, приготовившись внимательно слушать.

История началась.

— В тысяча восемьсот десятом году одна аристократическая семья старой закалки сорвала большой куш. Спустя четыре года после падения Священной Римской империи они перебрались в глухомань, купили землю и стали обживаться – Австрия тогда еще не называлась Австрией. И вот у этой пары родился крепкий мальчуган.

— ...Этого мальчишку звали Дэвид Виктор.

— ...Он учился верховой езде, стрельбе и охоте, но в итоге полюбил писать книги. В двадцать четыре года он, совсем как ты, Бу Люсин, загремел в тюрьму – причем по той же самой причине. Чтобы познать жизнь.

— ...Он хотел писать более правдивые истории и заключил сделку с начальником тюрьмы: он должен был лично испытать все тяготы заключения, деля кров и пищу с остальными узниками.

— ...Но начальник тюрьмы пошел на хитрость и превратил ложное обвинение в настоящее, приговорив парня Дэвида к публичной казни через полгода. Этим маневром он рассчитывал выманить у семьи Дэвида кругленькую сумму выкупа.

— ...Мальчишка Дэвид страшно разозлился. И вовсе не потому, что начальник тюрьмы вымогал деньги у его родных, а потому, что у других преступников не было возможности выкупить свою жизнь. Дэвид считал, что если воспользуется этой привилегией, то не сможет познать истинный тюремный быт.

— ...Так и случилось: пока он сидел в заложниках, тюремщики осыпали его милостями. Ему выдавали особую одежду и еду – все охранники дрожали над ним, боясь, как бы «золотой заложник» не переутомился в камере.

— ...В те дни он натерпелся сполна. Озлобленные нищие преступники сбивались в банды и, улучив момент, когда надзиратели не слышат, избивали этого барина как хотели.

— ...Чем больше начальник тюрьмы дорожил своим заложником, тем сильнее заключенным хотелось разорвать его на куски.

— ...К счастью, он выжил. И не просто выжил, а оказался парнем не промах.

— ...Дэвид делил еду с сокамерниками, даже если те его колотили – он хотел есть то же, что и они, чтобы описать это в книге.

— ...Дэвид отдавал свою одежду сокамерникам, даже если те его колотили – он хотел одеваться так же, как они, чтобы описать это в книге.

— ...Дэвид соглашался на порку вместе с теми, кто пытался бежать, – потому что об этом можно было написать в книге.

— ...А еще он писал за неграмотных узников письма и книги, отправляя их в родные края этих бедолаг.

— ...Сам того не замечая, парень Дэвид превратился в кумира для всех преступников, в их лидера.

— ...Возможно, дело было в сочувствии и сострадании, или в тоске по дому, которой были пропитаны его письма... Но Дэвид вовсе не хотел быть кумиром. Он мечтал лишь о честном разговоре с друзьями по душам, а не о бесконечных робких и пугливых «вы».

— ...В устах друзей Дэвид Виктор превратился в великого писателя Виктора.

— ...Никто даже не знал, в чем именно его обвиняют и за какой проступок его хотят лишить головы.

— ...Они не желали смерти Дэвида, поэтому первым делом отрубили голову начальнику тюрьмы. А потом попросили самого авторитетного «старшего брата» найти людей, чтобы те отрубили голову старому судье, вынесшему приговор.

— ...На этот раз Дэвид и его друзья виноваты были по-настоящему. Срок казни приближался, и господин Виктор, желая спасти сына, построил в Вене великолепный, сияющий золотом оперный театр.

— ...В честь этого события парень Дэвид и все местные преступники получили возможность выйти под залог.

— ...Семья Викторов влезла в огромные долги, превратившись из миллиардеров в «миллионеров-должников». Дэвиду пришлось покинуть родину и бежать в Америку, чтобы работать в Тихоокеанской железнодорожной компании. Он писал книги и вкалывал, чтобы выплатить долги родителей – совсем как ты, Цзян Сюэмин. В том «путешествии» Дэвид познакомился с одним китайцем и одним англичанином... Но это уже другая история, которую пришлось бы рассказывать очень и очень долго.

История закончилась.

Поезд замедлял ход...

Город становился всё ближе.

Во тьме уже можно было разглядеть базовую инфраструктуру поселков-спутников и железнодорожные семафоры.

Всё это было заброшено очень давно, жителей здесь больше не осталось.

Над городом высились башни и дамбы бакоу; системы подземных рек и внутренних каналов были на редкость совершенными – казалось, этот бастион строили для выживания в постапокалиптическом мире после термоядерной войны.

Далеко-далеко виднелись огромные скалистые утесы, озаренные городскими огнями.

Станция приближалась. Уже виднелись красные флажки в руках сигнальщиков, слышались свистки дежурных.

Цзян Сюэмин и Бу Люсин всё еще оставались в плену рассказа господина Виктора.

Они не знали, правда это или ложь. Возможно, вся история была лишь красивой сказкой, придуманной писателем.

Но в душе остались вопросы и легкая горечь расставания.

Цзян Сюэмин, как человек практичный, решил сразу перейти к главному:

— Учитель Виктор, если верить вашим словам, вам должно быть около двухсот лет. Как вам удалось прожить так долго?

Виктор схитрил и отшутился:

— Ты спрашивал только о возрасте. А то, как я прожил так долго, – уже другая история, и за свои рассказы я беру деньги. Свою собственную жизнь, свою историю всегда труднее всего описать... К тому же время на исходе.

Сюэмин хотел спросить о другом:

— А что вам известно о БОССЕ? Он называл себя Аохэнь... Я...

Дэвид Виктор ничего не ответил. Он просто смотрел на Сюэмина с бесконечной нежностью во взгляде, словно говоря: «Пожалуйста, мой любопытный малыш, мне пора на работу».

Учитель достал ручку, быстро набросал номер телефона в блокноте Сюэмина и больше не проронил ни слова. Он лишь сложил пальцы в жесте «позвони мне» и слегка покачал рукой у уха.

Раздался мелодичный голос диктора.

Втроем они подхватили вещи и вышли из вагона. Они шли по платформе всё дальше и дальше, храня молчание.

У шумного поста охраны людской поток разделялся шестью бесстрастными турникетами.

Уже издалека...

Бу Люсин, поджав губы и сдерживая слезы, вдруг вспомнил, что так и не поблагодарил учителя как следует. Он закричал во весь голос:

— Учитель! Учитель! Спасибо вам! Огромное спасибо! Спасибо!

А-Син не знал, что еще сказать, и лишь пытался в суматохе мыслей запечатлеть эту встречу, словно делая снимки на телефон, чтобы превратить миг в вечность.

Виктор обернулся – всё так же легко и изящно – и улыбнулся в объектив. Он тоже крикнул в ответ:

— Последний рыцарский поединок может затянуться надолго! Он продлится всю жизнь! Малыши! Надеюсь, мы еще не раз случайно встретимся в поезде! Кто не придет – тот проиграл!

— Ладно! Я не сдамся! — вопил А-Син. — Учитель! Будьте спокойны! Если у меня родится ребенок, я ни за что не позволю ему писать книги! А если посмеет – ноги переломаю! Каким бы богатым ни был дом, нельзя его так транжирить!

— Ха-ха-ха-ха-ха! — Виктор расхохотался, схватившись за живот. — Ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха!

А-Син то и дело вытирал слезы, но с тяжелой сумкой за плечами одной рукой у него выходило плохо, и Сюэмин помог ему вытереть второй глаз.

— Учитель! Так кто вы всё-таки по знаку зодиака?!

Виктор не ответил и не сказал «прощай».

Он мгновенно скрылся в толпе.

Цзян Сюэмин шел, погруженный в свои мысли, и мысленно заносил записи в дневник.

«Учитель Виктор оставил нам много бесценных подарков».

«При первой встрече он не казался человеком, с которым легко иметь дело».

«Но за те короткие двадцать часов, что мы провели вместе, между нами завязалась удивительно крепкая дружба».

«Если его слова – правда, то двести лет назад он был одним из трех мушкетеров, которые бок о бок с двумя товарищами покоряли Дикий Запад, прокладывая железную дорогу среди красных скал и пустынь. Возможно, то, о чем он не хотел упоминать, – секрет его долголетия – как-то связано с теми друзьями. В конце этой истории, как и перед этими турникетами...»

«... Дэвид Виктор попрощался со своими товарищами, не зная, суждено ли им выжить».

Оба замерли перед проходом.

Бу Люсин:

— Вообще-то, в истории учителя был один момент, который меня очень смущает.

Цзян Сюэмин:

— Меня тоже. Подозреваю, мы думаем об одном и том же.

Бу Люсин:

— Мы ведь не давали господину Дэвиду читать наши журналы...

Цзян Сюэмин:

— Откуда он узнал, что ты, А-Син, хотел попасть в тюрьму?

Бу Люсин:

— И откуда он узнал, что брату Сюэмину нужно выплачивать долги родителей?

При этой мысли по коже у обоих пробежал мороз.

Они решили об этом не думать.