Глава 29

Дойдя до конца переулка у Малых Восточных ворот, Сюэмин вернулся к лавке ритуальных услуг. Он вошел внутрь, велев девушкам подождать на улице.В главной зале он застал господина Чэня за работой: псевдо-иностранец, взобравшись на стремянку перед домашним алтарем, как раз менял таблички с парными надписями у входа.Сюэмин поздоровался:— Господин Чэнь! Я вернулся. Вам помочь?Златовласый и голубоглазый предсказатель весело отозвался:— О, давай. Подай-ка мне вон ту плашку, подсоби немного.Сюэмин помог господину Чэню снять старые надписи и водрузить новые.Вчерашние гласили:«Коль делаешь добро – не беспокой богов и духов.»«Коль совесть нечиста – в мой дом и заходить не смей.»Горизонтальная перекладина гласила: «Гаданье – чушь».Три снятые таблички сложили у занавеса во внутренние покои.— Господин Чэнь, — полюбопытствовал Сюэмин, — что значили те надписи?Спускаясь по ступеням лестницы, господин Чэнь проворчал:— Оберег от лишних хлопот.— Каких хлопот? — Не понял Сюэмин.Господин Чэнь отряхнул руки от пыли, оправил длинный черный халат и, указав на старые таблички, пояснил:— Не гадаю, чту науку, борюсь с суевериями.Слышать такое из уст владельца лавки ритуальных принадлежностей было по меньшей мере странно.Присев рядом с табличками, господин Чэнь принялся усердно протирать их тряпкой:— Всё просто: если ты человек добрый, зачем тебе всякие приметы да шепотки? А если натворил дел скверных, то и я тебе не помощник. Вот и выходит – гаданье чушь.Сюэмин перевел взгляд на новые надписи.Справа: «Благодарю матушку за кашу грубую – в сердце моем навек высечено.»Слева: «Кланяюсь батюшке за палки да побои – до самой смерти не позабуду.»Поперек: «Вот такое я неблагодарное чадо!»Восклицательный знак был щедро выведен золотой краской, подчеркивая издевательский тон.— Это... — Сюэмин не знал, смеяться ему или плакать. — Это вы для меня написали?— А то как же! — Господин Чэнь поправил темные очки, и в его ярко-голубых глазах блеснула лукавая хитринка. — Но не только для тебя. Сегодня пятница, родители из уезда и города приедут забирать детей из школ. И обязательно повалят ко мне – то про будущее чада спросить, то еще какую нелепицу. Вот пусть почитают и подумают о своем поведении.Сюэмин в очередной раз подумал, что и босс Е, и господин Чэнь – люди весьма незаурядные.Он решил пока не заводить разговор о родителях в Пинъяне. Господин Чэнь так и сновал туда-сюда, смахивая пыль со статуй божеств, натирая их воском и подновляя позолоту – ни минуты не сидел без дела.— Вы каждый день меняете надписи? — спросил Сюэмин.— Именно так, — небрежно бросил господин Чэнь, не отрываясь от работы. — Сейчас ведь как – завел себе аккаунт в соцсетях или вылез в заграничный интернет, и изволь каждый день «сторис» пилить. Вот мои надписи – это и есть «сторис». Сюда блогеры толпами ходят видео снимать. А как иначе доход поднимать? Нужно же как-то выживать в конкуренции с этими шарлатанами, что только и умеют, что людей дурить!— Значит... — Сюэмин вспомнил пакет с бумажными деньгами. — ...Вы хотите сказать, что товары в вашей лавке по-настоящему действуют?— Тш-ш-ш! — Псевдо-иностранец скривился и испуганно замахал руками. — Никогда так не говори! После основания республики никакая нечисть не имеет права на существование! Я просто веду честный бизнес, а не сказал, что творю чудеса! У меня тут ничего не «действует», никакой мистики, никакой чертовщины. На дворе белый день, ясное небо – откуда взяться призракам?Наконец господин Чэнь освободился и уселся за прилавок к кассовому аппарату.Сюэмин еще не успел открыть рот, как тот взял инициативу в свои руки и защелкал костяшками счетов.— Два мешка бумажных денег, итого двенадцать юаней восемьдесят фэней. С вас оплата, покорнейше благодарю.Для ритуальных товаров цена была более чем скромной. Сюэмин послушно перевел деньги через мобильный банк.— Виделся со своими стариками? — спросил господин Чэнь.— Да. Встретили меня у дома. Мы пару раз разругались в пух и прах, я от злости слова вымолвить не мог. А когда достал ваш подношение, они... исчезли. — Сюэмин помолчал и задал встречный вопрос:— Откуда вы узнали? Вы всё это время были в курсе? И старший брат Е тоже знал?— Об этом не стоит болтать попусту, — господин Чэнь достал блокнот и принялся что-то записывать, словно вел протокол. — После того как ты увез Байлу, на следующий год старик Цзян приехал в уезд оформлять пособие для малоимущих. Не вышло.Сюэмин вспомнил, как родители ругались из-за этого дома, и недоуменно перебил:— Почему? Не смог расписаться?— Подпись поставить – дело нехитрое, — продолжил объяснять господин Чэнь. — У сельских чиновников со зрением туго, они и мою подпись, иностранца, за местную примут. Проблема в том, что у твоих «драгоценных» стариков на счету движения были – под сотню тысяч в год. Какие уж тут малоимущие.— Откуда у них такие деньги? — Поразился Сюэмин.— Полиция потом расследовала, тогда как раз кампания по борьбе с оргпреступностью шла, — господин Чэнь почесал затылок, припоминая детали. — Оказалось, оба они – торговцы людьми. Давно бы пора на покой, а они всё никак не могли унять рвение в своем гнусном ремесле.— И что потом?— В реку бросились. В тот самый пруд у вашего дома, — голос господина Чэня был будничным, как у человека, привыкшего видеть смерть. — Утром приехала полиция, днем уже были похороны. На седьмой день наступил мой черед – взял я две урны и отправил их в «вечно теплый дом».— Значит... — Сюэмину вспомнилась фраза: «В уезде двести дворов, и кто же не знает старика Цзяна?»Господин Чэнь, будто прочитав его мысли, ответил:— Всех накрыли. Одним махом.— Понятно...Сюэмин почувствовал странную пустоту. Он забыл о предостережении «не болтать лишнего» и не удержался:— То, что я видел... это была галлюцинация? Господин Чэнь, я...— Ой-ой-ой-ой! — Господин Чэнь манерно выставил вперед палец, принимая оборонительную позу. — Совсем не слушаешь, да?— Простите, больше не буду об этом, — Сюэмин догадался, что раз похоронами занимался господин Чэнь, то и бумажные деньги в дорогу были заготовлены им заранее как необходимый ритуальный дар.— Если тебе так уж любопытно, скажу лишь одно, — вздохнул господин Чэнь, глядя на него как на непутевое дитя. — Ты видел галлюцинацию. А у меня как раз нашлось лекарство от нее. Я и сам не до конца понимаю, как оно работает. Это как с электричеством: мы пользуемся им веками, но так и не осознали до конца, почему электроны делятся на плюсы и минусы и как они создают поля.— После того как твои старики «вернулись» на седьмой день, они засели в доме и ни в какую не желали уходить. Словно ждали кого-то. Характер у них был скверный, договориться не получалось.— Когда я узнал, что ты возвращаешься в Пинъян, подумал, что это шанс. Вот и велел тебе поднести им «подарки», чтобы закрыть этот вопрос.Сюэмин хотел расспросить еще, ведь Сяо Ци говорила об астральных катастрофах и духовных сущностях – вдруг он столкнется с этим снова?— Не смотри на меня так, я не мастер какой-нибудь, а так – врач-самоучка, — господин Чэнь явно чувствовал себя не в своей тарелке. — Копнем глубже – увязнем в суевериях. Давай на этом и закончим: чтим науку, боремся с мракобесием.— Я бы и сам хотел, чтобы у нашего брата были официальные дипломы. Как у массажистов или консультантов по грудному вскармливанию. Получил бы сертификат «экзорциста» или «мастера фэншуй», глядишь, и зарплата бы выросла. А то развелось безлицензионных шарлатанов, только и знают, что людям головы морочить да семьи рушить.— Спасибо... — Сюэмин отвесил глубокий, искренний поклон.Снаружи Сяо Ци уже изнывала от нетерпения, то и дело заглядывая в дверь. Услышав, как складно рассуждает псевдо-иностранец, она не выдержала и впорхнула внутрь.— Мастер! Погадаете?Сюэмин и господин Чэнь опешили и разом уставились на нее.Чэнь повернулся к Сюэмину и шепотом спросил:— Это ваша супружница?Сюэмин так же тихо ответил:— Это моя прислуга.— В наше время не стоит заводить горничных ради сомнительных утех, Сюэмин. Подумай хорошенько, прежде чем говорить, — принялся поучать его господин Чэнь. — Я такие случаи знаю: пару месяцев назад один делец прибегал, каялся – служанка забеременела и из окна выбросилась. Пришел за оберегом, а я его прямиком в участок сдал.Затем он лучезарно улыбнулся красавице:— Сестрица, насчет «прислуги»... это как же понимать?— О! — Брат Ци ничуть не обиделась на определение. — Ну, я слежу, чтобы он ел, спал и был чист. Если он заведет зверушку, мне за ней убирать. Билеты, машины, отели – всё на мне. Если он загрустит – веду к психологу. Заболеет или поранится – выхаживаю. А еще я охраняю его покой и разбираюсь с врагами. Я – гарант его душевного и физического здоровья. И не только его, но и его сестренки.Господин Чэнь помрачнел и прошептал Сюэмину:— Это же не прислуга. Это твой отец.Сюэмин так и замер:— И то верно... Выходит, отец.— Да какой еще отец! — Сяо Ци не терпелось перейти к делу. — Мастер, погадайте! Скажите, светит мне с ним что-нибудь? Даю восемьдесят юаней. А если не светит – доплачу, только скажите, есть ли шанс у этой «родительской любви» перерасти в нечто иное?— Погоди-ка... — господин Чэнь поднялся. — Дай руки посмотрю.Сяо Ци с энтузиазмом протянула ладони:— По руке гадать будете? Хе-хе!Чэнь внимательно осмотрел их и хмыкнул:— Угу, руки рабочие, хваткие. Не то что у нынешних неженок. Поможешь мне таблички перевесить?Сюэмин и Сяо Ци переглянулись. Только что же меняли!— Опять менять, — отрезал господин Чэнь, глядя на их озадаченные лица. — Сегодня пятница, вечерком потянутся влюбленные парочки судьбу пытать. Жаль, что мои «сторис» только по одной за раз видно. Помогите старику.Втроем они прошли вглубь лавки, вынесли новые плашки и водрузили их на алтарь.Правая: «Чем за мужиком иль бабой гнаться – лучше к хирургу лечь: через муки к красоте и вечному блаженству.»Левая: «Чем о суженом гадать – лучше о сносе дома мечтать: чтоб в пять комнат, да с котами-псами.»Поперек: «Расставание: от любви к человеку – к любви к деньгам».Некоторое время молодые люди молча созерцали эти надписи.Сяо Ци молитвенно сложила ладони и почтительно поклонилась господину Чэню:— Мастер, я прозрела...Господин Чэнь с важным видом кивнул, неся несусветную чушь с самым серьезным лицом:— Не знаю, что именно вы узрели, но это наверняка нечто великое. Да пребудет с вами благодать.Сюэмин всё понял и тихонько посмеивался в стороне.Но следующая фраза брата Ци мигом стерла улыбку с его лица.— Я согласна на котов и собак! Денег со сноса нам и так хватит, а внешность у нас и без хирургов высший сорт. Так что счастье неизбежно! Спасибо, мастер!Выбежав на улицу, Сяо Ци принялась воодушевленно пересказывать Байлу свою «дзен-мудрость»:— Сестренка! Слушай! Мастер в лавке через эти надписи открыл мне глубочайшую истину. Расставания случаются, когда люди меняются: они перестают любить друг друга и начинают любить деньги. Вот откуда все беды!Сюэмин подошел к господину Чэню и негромко спросил:— Разве это так трактуется? Я думал, смысл в том, что вместо пустых мечтаний о любви нужно заняться делом и собой. И если уж расстались, то любить деньги куда практичнее, чем страдать.— Порой остается только восхищаться добротой людей, — усмехнулся господин Чэнь. — Твой «отец» куда живее тебя. Она знает толк в жизни. Ох как знает.Все вопросы были исчерпаны, и Сюэмин еще раз поблагодарил его. Он не знал, когда им доведется увидеться снова.Выйдя за дверь, он на прощание взмахнул рукой. Пора было возвращаться в аэропорт, встречаться с А-Сином, снимать жилье рядом со школой сестры и строить планы на будущее.Дел предстояло еще великое множество.— Господин Чэнь, я ухожу.Чэнь помахал в ответ с той же дежурной, фальшивой улыбкой, какую обычно носил сам Сюэмин. — Заглядывай как-нибудь!Сюэмин на мгновение замешкался...И вдруг понял, что за этой напускной циничностью хозяина лавки скрывался вызов – вызов самому Сюэмину, чтобы тот отбросил свою вечную отстраненность и стал хоть немного человечнее.— Спасибо, — повторил он, уже иначе.Байлу, будто по рефлексу, звонко крикнула вслед за братом:— Спасибо, дядя Чэнь!Троица скрылась в толпе на шумной университетской улочке.Господин Чэнь прислонился к дверному косяку, провожая их взглядом.Он вернулся под сень своих табличек. Со стеллажей на него взирали лики богов и святых. Он задрал голову, еще раз перечитывая написанное.Задумчиво потер подбородок, сохраняя невозмутимый вид.— Кто бы мог подумать, что у этих строк может быть двойной смысл? Китайский язык воистину безграничен!А затем, не в силах сдержать восторг, он победно вскинул кулак:— Я просто чертов гений! О-е!

Дойдя до конца переулка у Малых Восточных ворот, Сюэмин вернулся к лавке ритуальных услуг. Он вошел внутрь, велев девушкам подождать на улице.

В главной зале он застал господина Чэня за работой: псевдо-иностранец, взобравшись на стремянку перед домашним алтарем, как раз менял таблички с парными надписями у входа.

Сюэмин поздоровался:

— Господин Чэнь! Я вернулся. Вам помочь?

Златовласый и голубоглазый предсказатель весело отозвался:

— О, давай. Подай-ка мне вон ту плашку, подсоби немного.

Сюэмин помог господину Чэню снять старые надписи и водрузить новые.

Вчерашние гласили:

«Коль делаешь добро – не беспокой богов и духов.»

«Коль совесть нечиста – в мой дом и заходить не смей.»

Горизонтальная перекладина гласила: «Гаданье – чушь».

Три снятые таблички сложили у занавеса во внутренние покои.

— Господин Чэнь, — полюбопытствовал Сюэмин, — что значили те надписи?

Спускаясь по ступеням лестницы, господин Чэнь проворчал:

— Оберег от лишних хлопот.

— Каких хлопот? — Не понял Сюэмин.

Господин Чэнь отряхнул руки от пыли, оправил длинный черный халат и, указав на старые таблички, пояснил:

— Не гадаю, чту науку, борюсь с суевериями.

Слышать такое из уст владельца лавки ритуальных принадлежностей было по меньшей мере странно.

Присев рядом с табличками, господин Чэнь принялся усердно протирать их тряпкой:

— Всё просто: если ты человек добрый, зачем тебе всякие приметы да шепотки? А если натворил дел скверных, то и я тебе не помощник. Вот и выходит – гаданье чушь.

Сюэмин перевел взгляд на новые надписи.

Справа: «Благодарю матушку за кашу грубую – в сердце моем навек высечено.»

Слева: «Кланяюсь батюшке за палки да побои – до самой смерти не позабуду.»

Поперек: «Вот такое я неблагодарное чадо!»

Восклицательный знак был щедро выведен золотой краской, подчеркивая издевательский тон.

— Это... — Сюэмин не знал, смеяться ему или плакать. — Это вы для меня написали?

— А то как же! — Господин Чэнь поправил темные очки, и в его ярко-голубых глазах блеснула лукавая хитринка. — Но не только для тебя. Сегодня пятница, родители из уезда и города приедут забирать детей из школ. И обязательно повалят ко мне – то про будущее чада спросить, то еще какую нелепицу. Вот пусть почитают и подумают о своем поведении.

Сюэмин в очередной раз подумал, что и босс Е, и господин Чэнь – люди весьма незаурядные.

Он решил пока не заводить разговор о родителях в Пинъяне. Господин Чэнь так и сновал туда-сюда, смахивая пыль со статуй божеств, натирая их воском и подновляя позолоту – ни минуты не сидел без дела.

— Вы каждый день меняете надписи? — спросил Сюэмин.

— Именно так, — небрежно бросил господин Чэнь, не отрываясь от работы. — Сейчас ведь как – завел себе аккаунт в соцсетях или вылез в заграничный интернет, и изволь каждый день «сторис» пилить. Вот мои надписи – это и есть «сторис». Сюда блогеры толпами ходят видео снимать. А как иначе доход поднимать? Нужно же как-то выживать в конкуренции с этими шарлатанами, что только и умеют, что людей дурить!

— Значит... — Сюэмин вспомнил пакет с бумажными деньгами. — ...Вы хотите сказать, что товары в вашей лавке по-настоящему действуют?

— Тш-ш-ш! — Псевдо-иностранец скривился и испуганно замахал руками. — Никогда так не говори! После основания республики никакая нечисть не имеет права на существование! Я просто веду честный бизнес, а не сказал, что творю чудеса! У меня тут ничего не «действует», никакой мистики, никакой чертовщины. На дворе белый день, ясное небо – откуда взяться призракам?

Наконец господин Чэнь освободился и уселся за прилавок к кассовому аппарату.

Сюэмин еще не успел открыть рот, как тот взял инициативу в свои руки и защелкал костяшками счетов.

— Два мешка бумажных денег, итого двенадцать юаней восемьдесят фэней. С вас оплата, покорнейше благодарю.

Для ритуальных товаров цена была более чем скромной. Сюэмин послушно перевел деньги через мобильный банк.

— Виделся со своими стариками? — спросил господин Чэнь.

— Да. Встретили меня у дома. Мы пару раз разругались в пух и прах, я от злости слова вымолвить не мог. А когда достал ваш подношение, они... исчезли. — Сюэмин помолчал и задал встречный вопрос:

— Откуда вы узнали? Вы всё это время были в курсе? И старший брат Е тоже знал?

— Об этом не стоит болтать попусту, — господин Чэнь достал блокнот и принялся что-то записывать, словно вел протокол. — После того как ты увез Байлу, на следующий год старик Цзян приехал в уезд оформлять пособие для малоимущих. Не вышло.

Сюэмин вспомнил, как родители ругались из-за этого дома, и недоуменно перебил:

— Почему? Не смог расписаться?

— Подпись поставить – дело нехитрое, — продолжил объяснять господин Чэнь. — У сельских чиновников со зрением туго, они и мою подпись, иностранца, за местную примут. Проблема в том, что у твоих «драгоценных» стариков на счету движения были – под сотню тысяч в год. Какие уж тут малоимущие.

— Откуда у них такие деньги? — Поразился Сюэмин.

— Полиция потом расследовала, тогда как раз кампания по борьбе с оргпреступностью шла, — господин Чэнь почесал затылок, припоминая детали. — Оказалось, оба они – торговцы людьми. Давно бы пора на покой, а они всё никак не могли унять рвение в своем гнусном ремесле.

— И что потом?

— В реку бросились. В тот самый пруд у вашего дома, — голос господина Чэня был будничным, как у человека, привыкшего видеть смерть. — Утром приехала полиция, днем уже были похороны. На седьмой день наступил мой черед – взял я две урны и отправил их в «вечно теплый дом».

— Значит... — Сюэмину вспомнилась фраза: «В уезде двести дворов, и кто же не знает старика Цзяна?»

Господин Чэнь, будто прочитав его мысли, ответил:

— Всех накрыли. Одним махом.

— Понятно...

Сюэмин почувствовал странную пустоту. Он забыл о предостережении «не болтать лишнего» и не удержался:

— То, что я видел... это была галлюцинация? Господин Чэнь, я...

— Ой-ой-ой-ой! — Господин Чэнь манерно выставил вперед палец, принимая оборонительную позу. — Совсем не слушаешь, да?

— Простите, больше не буду об этом, — Сюэмин догадался, что раз похоронами занимался господин Чэнь, то и бумажные деньги в дорогу были заготовлены им заранее как необходимый ритуальный дар.

— Если тебе так уж любопытно, скажу лишь одно, — вздохнул господин Чэнь, глядя на него как на непутевое дитя. — Ты видел галлюцинацию. А у меня как раз нашлось лекарство от нее. Я и сам не до конца понимаю, как оно работает. Это как с электричеством: мы пользуемся им веками, но так и не осознали до конца, почему электроны делятся на плюсы и минусы и как они создают поля.

— После того как твои старики «вернулись» на седьмой день, они засели в доме и ни в какую не желали уходить. Словно ждали кого-то. Характер у них был скверный, договориться не получалось.

— Когда я узнал, что ты возвращаешься в Пинъян, подумал, что это шанс. Вот и велел тебе поднести им «подарки», чтобы закрыть этот вопрос.

Сюэмин хотел расспросить еще, ведь Сяо Ци говорила об астральных катастрофах и духовных сущностях – вдруг он столкнется с этим снова?

— Не смотри на меня так, я не мастер какой-нибудь, а так – врач-самоучка, — господин Чэнь явно чувствовал себя не в своей тарелке. — Копнем глубже – увязнем в суевериях. Давай на этом и закончим: чтим науку, боремся с мракобесием.

— Я бы и сам хотел, чтобы у нашего брата были официальные дипломы. Как у массажистов или консультантов по грудному вскармливанию. Получил бы сертификат «экзорциста» или «мастера фэншуй», глядишь, и зарплата бы выросла. А то развелось безлицензионных шарлатанов, только и знают, что людям головы морочить да семьи рушить.

— Спасибо... — Сюэмин отвесил глубокий, искренний поклон.

Снаружи Сяо Ци уже изнывала от нетерпения, то и дело заглядывая в дверь. Услышав, как складно рассуждает псевдо-иностранец, она не выдержала и впорхнула внутрь.

— Мастер! Погадаете?

Сюэмин и господин Чэнь опешили и разом уставились на нее.

Чэнь повернулся к Сюэмину и шепотом спросил:

— Это ваша супружница?

Сюэмин так же тихо ответил:

— Это моя прислуга.

— В наше время не стоит заводить горничных ради сомнительных утех, Сюэмин. Подумай хорошенько, прежде чем говорить, — принялся поучать его господин Чэнь. — Я такие случаи знаю: пару месяцев назад один делец прибегал, каялся – служанка забеременела и из окна выбросилась. Пришел за оберегом, а я его прямиком в участок сдал.

Затем он лучезарно улыбнулся красавице:

— Сестрица, насчет «прислуги»... это как же понимать?

— О! — Брат Ци ничуть не обиделась на определение. — Ну, я слежу, чтобы он ел, спал и был чист. Если он заведет зверушку, мне за ней убирать. Билеты, машины, отели – всё на мне. Если он загрустит – веду к психологу. Заболеет или поранится – выхаживаю. А еще я охраняю его покой и разбираюсь с врагами. Я – гарант его душевного и физического здоровья. И не только его, но и его сестренки.

Господин Чэнь помрачнел и прошептал Сюэмину:

— Это же не прислуга. Это твой отец.

Сюэмин так и замер:

— И то верно... Выходит, отец.

— Да какой еще отец! — Сяо Ци не терпелось перейти к делу. — Мастер, погадайте! Скажите, светит мне с ним что-нибудь? Даю восемьдесят юаней. А если не светит – доплачу, только скажите, есть ли шанс у этой «родительской любви» перерасти в нечто иное?

— Погоди-ка... — господин Чэнь поднялся. — Дай руки посмотрю.

Сяо Ци с энтузиазмом протянула ладони:

— По руке гадать будете? Хе-хе!

Чэнь внимательно осмотрел их и хмыкнул:

— Угу, руки рабочие, хваткие. Не то что у нынешних неженок. Поможешь мне таблички перевесить?

Сюэмин и Сяо Ци переглянулись. Только что же меняли!

— Опять менять, — отрезал господин Чэнь, глядя на их озадаченные лица. — Сегодня пятница, вечерком потянутся влюбленные парочки судьбу пытать. Жаль, что мои «сторис» только по одной за раз видно. Помогите старику.

Втроем они прошли вглубь лавки, вынесли новые плашки и водрузили их на алтарь.

Правая: «Чем за мужиком иль бабой гнаться – лучше к хирургу лечь: через муки к красоте и вечному блаженству.»

Левая: «Чем о суженом гадать – лучше о сносе дома мечтать: чтоб в пять комнат, да с котами-псами.»

Поперек: «Расставание: от любви к человеку – к любви к деньгам».

Некоторое время молодые люди молча созерцали эти надписи.

Сяо Ци молитвенно сложила ладони и почтительно поклонилась господину Чэню:

— Мастер, я прозрела...

Господин Чэнь с важным видом кивнул, неся несусветную чушь с самым серьезным лицом:

— Не знаю, что именно вы узрели, но это наверняка нечто великое. Да пребудет с вами благодать.

Сюэмин всё понял и тихонько посмеивался в стороне.

Но следующая фраза брата Ци мигом стерла улыбку с его лица.

— Я согласна на котов и собак! Денег со сноса нам и так хватит, а внешность у нас и без хирургов высший сорт. Так что счастье неизбежно! Спасибо, мастер!

Выбежав на улицу, Сяо Ци принялась воодушевленно пересказывать Байлу свою «дзен-мудрость»:

— Сестренка! Слушай! Мастер в лавке через эти надписи открыл мне глубочайшую истину. Расставания случаются, когда люди меняются: они перестают любить друг друга и начинают любить деньги. Вот откуда все беды!

Сюэмин подошел к господину Чэню и негромко спросил:

— Разве это так трактуется? Я думал, смысл в том, что вместо пустых мечтаний о любви нужно заняться делом и собой. И если уж расстались, то любить деньги куда практичнее, чем страдать.

— Порой остается только восхищаться добротой людей, — усмехнулся господин Чэнь. — Твой «отец» куда живее тебя. Она знает толк в жизни. Ох как знает.

Все вопросы были исчерпаны, и Сюэмин еще раз поблагодарил его. Он не знал, когда им доведется увидеться снова.

Выйдя за дверь, он на прощание взмахнул рукой. Пора было возвращаться в аэропорт, встречаться с А-Сином, снимать жилье рядом со школой сестры и строить планы на будущее.

Дел предстояло еще великое множество.

— Господин Чэнь, я ухожу.

Чэнь помахал в ответ с той же дежурной, фальшивой улыбкой, какую обычно носил сам Сюэмин. — Заглядывай как-нибудь!

Сюэмин на мгновение замешкался...

И вдруг понял, что за этой напускной циничностью хозяина лавки скрывался вызов – вызов самому Сюэмину, чтобы тот отбросил свою вечную отстраненность и стал хоть немного человечнее.

— Спасибо, — повторил он, уже иначе.

Байлу, будто по рефлексу, звонко крикнула вслед за братом:

— Спасибо, дядя Чэнь!

Троица скрылась в толпе на шумной университетской улочке.

Господин Чэнь прислонился к дверному косяку, провожая их взглядом.

Он вернулся под сень своих табличек. Со стеллажей на него взирали лики богов и святых. Он задрал голову, еще раз перечитывая написанное.

Задумчиво потер подбородок, сохраняя невозмутимый вид.

— Кто бы мог подумать, что у этих строк может быть двойной смысл? Китайский язык воистину безграничен!

А затем, не в силах сдержать восторг, он победно вскинул кулак:

— Я просто чертов гений! О-е!