Глава 13

Они направились к истоку реки. По обоим берегам русла домов-капель становилось всё меньше, и жителей поселения почти не было видно.Добравшись до устья, Цзян Сюэмин и Бу Люсин увидели то самое «море из снов».В лицо ударил приторно-сладкий морской бриз. Насколько хватало глаз, линия горизонта и небо сливались в единое серое марево.Волны одна за другой накатывали на галечный берег. Вдали, в глубинах серого моря, копошились исполинские тени, подсвеченные изнутри редкими алыми всполохами – там извергались подводные вулканы.Казалось, под толщей воды, на самом скалистом основании бездонного желоба, затаилось некое невообразимо огромное существо.Потоки лавы, вырывающиеся из кратеров, походили на тысячи глаз на его хребте, а мерный рокот прибоя – на его тяжелое, медленное дыхание.Бу Люсин почувствовал, что его дыхание участилось. Перед лицом этого таинственного и зловещего океана у него перехватило горло.Сюэмин же, не колеблясь, двинулся прямиком к приснившемуся особняку, отыскивая путь в тумане по памяти.Мелкий дождь и густая дымка пропитали их одежду влагой. В сладковатом воздухе зазвучали голоса.— Брат Мин, когда я смотрю на это море, мне становится очень не по себе, — пробормотал А-Син.Он шел по каменному берегу, то и дело спотыкаясь; в ушах отдавался бешеный стук собственного сердца.Словно его аномальное [духовное чутье] взбунтовалось – глядя на этот океан, он ощущал присутствие чего-то невыразимо великого.Эта призрачная тяжесть и почти безумный ужас грозили раздавить его.Он чувствовал себя муравьем, замершим перед подошвой человеческого ботинка.Лицо его мертвенно побледнело, пот лил градом.Ему нужно было говорить, обязательно говорить с Цзян Сюэмином. Колоссальное внутреннее давление ввело его в состояние запредельного напряжения.Он понимал: если сейчас замерить его показатели, индекс безумия окажется пугающе высоким.В этом море что-то есть...И пускай этому «чему-то» не было никакого дела до Бу Люсина, пускай между ними не было ни связи, ни контакта, ни даже мимолетного пересечения интересов...Оно всё равно влияло на него. Ощущение давления едва не сводило А-Сина с ума.Гормональные железы в его теле работали на износ, биоэлектрическая система мозга мгновенно вышла из равновесия.Синапсы неизбежно начали посылать искаженные сигналы, заставляя его разум путаться в обрывках мыслей.В горле пересохло, словно у рабочего после многодневной смены. Почти умоляющим тоном он спросил:— Брат Мин... Брат Мин, тебе разве не страшно? Ты разве не слышишь? Ты не видишь то, что в море? Ты...Цзян Сюэмин крепко схватил Бу Люсина за руку.— А-Син, не бойся. Я держу тебя. Я не дам тебе упасть.У А-Сина кружилась голова. В этом густом тумане он не видел цели, а признаки нервного истощения становились всё отчетливее.Сначала звук их шагов по гравию стал резать слух.Затем Бу Люсину показалось, что этот шум управляет его сердцебиением, вызывая приступы колющей боли в груди.Короткая дистанция в несколько сотен метров превратилась для него в прогулку по аду, где каждый шаг давался ценой невыносимых мук.— Брат Мин, неужели тебе совсем не страшно?— Я не знаю, откуда берется твой страх, А-Син, — честно признался Сюэмин. — Это из-за моря справа от нас?— Да. Неужели ты ничего не чувствуешь?— Чувствую.— Значит, наше чутье работает. Оно предупреждает нас – уходите отсюда, не приближайтесь к воде.— Мы не собираемся лезть в воду, А-Син. До особняка осталось метров пятьсот-шестьсот. Выдержишь?— Выдержу... Наверное.— Посмотри на себя. Ты сможешь вернуться один?— Не знаю...— Вот и я так думаю. Если я тебя оставлю, ты в таком состоянии вряд ли доберешься до пункта снабжения.— Брат Мин... Ты всегда такой?— Какой «такой»? Что ты имеешь в виду?Бу Люсин почувствовал, как в конечности возвращается сила, а туман в голове понемногу рассеивается.Он ощущал, как Сюэмин мертвой хваткой сжимает его предплечье, и от этой руки словно исходил бесконечный поток уверенности.Пульс замедлился, к лицу вернулись краски. Только когда он случайно бросал взгляд в сторону моря, ужас снова подкатывал к горлу – тогда он просто отворачивался и больше не смотрел в ту сторону.А-Син перевел дух и продолжил расспросы:— Извини, у меня голова совсем не варила. Я хотел спросить... Ты всегда такой спокойный? Только что, перед лицом этого океана, я на ногах стоять не мог.Цзян Сюэмин ответил кратко:— Да.— Да? — Бу Люсин с недоверием повернул голову и посмотрел на друга. Лицо Сюэмина оставалось бесстрастным.А-Син, не в силах до конца осознать это, поспешил добавить:— Я ведь экстремалом был. Прыгал с парашютом, лазил по скалам, серфил, гонял на лыжах – никогда не трусил. Я же суперкрутой! Но перед этим морем... Я словно провалился в навязчивый бред. Казалось, оно вот-вот уничтожит меня, затянет в пучину, раздавит на глубине в десять тысяч метров, выжмет из меня весь воздух и превратит в лепешку.— Угу, — отозвался Сюэмин.— Послушай, брат Мин, — Бу Люсин продолжал допытываться, — я сперва подумал, что у тебя просто чутья не хватает, чтобы осознать опасность. Но ты ведь всё чувствуешь, верно?— Верно, — не раздумывая, ответил Сюэмин. — Я чувствую. Шагомер в телефоне показывает, что пока мы шли, наши ноги сами собой отклонялись вглубь суши. Тело противится этому морю.— Значит, я не ошибся, ты действительно всё понимаешь, — серьезно кивнул Бу Люсин. — Так почему же тебе совсем не страшно?— Мне не страшно, — Сюэмин, казалось, и сам озадачился этим вопросом. — Если уж говорить о том, чего я боюсь...Он задумался, пытаясь описать А-Сину чудовищ, с которыми сталкивался в повседневной жизни.— Если торговля потрохами заглохнет, мне придется идти в курьеры. Но перерыв в работе может затянуться, и я месяц или два останусь без гроша. Это значит – придется идти к ростовщикам. Я уже имел дело с парой кредитных контор, там работают отнюдь не святые люди. Они пообещают заем, но ценой может стать моя сестра.— Когда они обсуждали Байлу, они словно заранее расписали, как она будет отрабатывать долг: в каком ночном клубе, с кем именно, даже какую косметику или духи ей использовать.— Вот это вызывает у меня страх. Глубокий, пробирающий до костей ужас. Именно поэтому я решил научиться самообороне. Чтобы, если наступит худшее, я мог забрать сестру и сбежать от долгов.Они уже подошли к особняку.Сквозь редеющий туман показалась та самая скамья из сна.На скамье, спиной к ним, сидела таинственная женщина.Цзян Сюэмин снял пистолет с предохранителя и серьезно произнес:— Бу Люсин, повторю еще раз: я не какой-то монстр без чувства страха. Мое тело и то самое [духовное чутье], о котором ты говоришь, – всё во мне отторгает это море. Но в моей жизни полно кошмаров не хуже этого. В крепости-коулуне в тринадцати квартирах живут наркоманы. Восемь стариков помешаны на суевериях, держат дома сомнительных идолов. В прошлом месяце они болтали, что для защиты от злых духов нужно есть плаценту младенцев. Кто знает, не взбредет ли им в голову в следующем месяце отрезать уши или носы молодым девушкам «на удачу»?— Шесть пожарных выходов завалены хламом и обувными полками.— Бельевые веревки висят вплотную к оголенным проводам, в грозу там всё искрит и трещит.— Самолеты из соседнего аэропорта заходят на посадку так низко, что пролетают всего в ста пятидесяти метрах над крышами. Они как ревущие драконы – каждый день слышишь их рык и только молишься, чтобы пилот в очередной раз не промахнулся мимо полосы.— Каждый божий день я чувствую, что живу на дне бездны. И только когда вижу, что с сестрой всё в порядке, понимаю – жить можно.А-Син изумленно спросил:— Брат Мин, а ты не думал переехать? Сменить обстановку?— Куда? — Сюэмин вспомнил родные края и объявления о розыске, похожие на ордеры на арест. Он вспомнил, с каким задором Байлу возвращается из школы с одноклассниками. Она с таким трудом устроилась здесь. Она не хочет возвращаться, да и не может.Бу Люсин осекся. Сейчас он не имел права ничего советовать. Ведь не у каждого была такая замечательная мама, и не каждый, выходя из дома, мог любоваться видом на гавань Виктория.— Что оно может мне сделать? — Сюэмин указал на море. — Выскочит монстр и откусит голову? Ну и пусть. А она? — Он кивнул на женщину на скамье. — Что сделает она? Наложит дурацкое проклятие? Вырвет клок волос или выколет глаза? Она заставит меня страдать? Если информация о ней поможет получить у босса флакон Панацеи, я буду по-настоящему благодарен судьбе.— Брат Мин... — А-Син почувствовал укол жалости. — У моей семьи есть деньги. Может, нам после всего этого открыть кофейню где-нибудь за пределами Лунного переулка? Ты – такой надежный обыватель, я – жизнерадостный парень, один завлекает клиентов, другой работает. Мы будем идеальной парой... Мне кажется, выгорит...— Умоляю, замолчи. Своими речами ты сейчас напоминаешь генерала из оперы, у которого за спиной слишком много флагов поражения, — Сюэмин бросил ему два магазина и коротко скомандовал:— Проверь патронник.А-Син не стал спорить. Он достал пистолет, передернул затвор, проверяя состояние оружия.— Патрон в стволе, — доложил Сюэмин.А-Син последовал примеру и вогнал магазин.— Предохранитель снять, ствол в землю. Прикрой меня, держись чуть сзади и справа, на полусогнутых.А-Син беспрекословно пристроился за спиной Сюэмина.Сюэмин зашел по дуге и, вскинув пистолет, направил его в голову таинственной женщины.А-Син присел рядом на корточки.Они увидели, что одежда женщины в точности совпадает с той, что была в их снах.Босые ноги, тяжелое синее платье из тонкой ткани.Промокшая под дождем материя подчеркивала изящные изгибы тела.Вот только под копной длинных черных волос на месте лица была пустота...Глаза, уши, нос и рот – всё словно было затянуто слоем серо-синей кожи.— Снимай, А-Син, — немедленно скомандовал Сюэмин. — Без вспышки и звука затвора. Как закончишь – скажи.— Хорошо, — Бу Люсин, удерживая пистолет одной рукой, выполнил приказ. — Готово.— Отходим. Медленно отступаем. Приготовиться к осмотру здания, — Сюэмин действовал предельно осторожно, шаг за шагом пятясь к особняку.А-Син снова почувствовал то самое жуткое давление. Кожа на голове зачесалась, он не мог отвести взгляд от лица женщины – глаза не слушались, разум словно засасывало в воронку.— Да, хорошо...Особняк стоял совсем близко к кромке воды.Волны с шумом разбивались о каменные сваи, поддерживающие террасу.Они приближались к океану, и волна призрачной злобы накрыла их с новой силой.Руки А-Сина задрожали так сильно, что он едва не выронил пистолет.Он увидел, как лицо женщины начало меняться.Там, где должны быть черты лица, под серо-синей мертвой кожей словно зашевелились черви. Буквально за несколько мгновений пустота превратилась в прекрасное, милое лицо.Это лицо...Бу Люсин был уверен, что знает её, но как ни пытался, не мог вспомнить, кто это.Его сердце было разбито на столько осколков, отданных разным девушкам, что он сбился со счета.Это было странное чувство – смесь узнавания и отчужденности. Словно какой-то искусный патологоанатом взял лица всех его бывших возлюбленных, превратил их в куски плоти и сшил воедино, создав этот образ.Он почувствовал, как чьи-то невидимые пальцы сжимают его горло, и услышал далекий, вкрадчивый шепот:— Иди сюда...— Иди ко мне...— Бу Люсин...— Любимый...Раздался резкий хлопок!Внезапный выстрел заставил А-Сина вздрогнуть, лоб мгновенно покрылся испариной.Ствол пистолета Цзян Сюэмина был направлен в небо, над ним вилось облачко сизого дыма.— О бабах думаешь, А-Син?А-Син, чувствуя неловкость, признался, что действительно только что видел лица своих пассий:— Да, есть такое.— Я тоже видел, — Сюэмин, стиснув зубы, уставился на фантом. — Я увидел свою сестру. Поэтому и выстрелил – хотел предупредить её, чтобы уходила. Она не шелохнулась, но эти галлюцинации дурманят нам мозг.— Что теперь? — В панике спросил А-Син. — Продолжаем осмотр?Сюэмин предостерег:— Мы видим разное, но камера не врет. Сделай еще снимок, неважно, что там на экране, а потом заходим внутрь.Бу Люсин повиновался, но наводя камеру, не удержался и бросил взгляд на дисплей...Его сознание снова поплыло вслед за видением.На экране телефона женщина в синем начала медленно подниматься. Она тянула к нему руки, что-то нежно шептала, звала его ласковым, воркующим голосом.Очередной выстрел снова вырвал его из транса.Плечо Сюэмина дернулось, пистолет выплюнул серию огненных вспышек. Череда выстрелов эхом разнеслась над берегом.Пули выбивали крошку из камней под скамьей. Лишь последний патрон угодил женщине в колено. От удара она потеряла равновесие и рухнула обратно на сиденье.— Магазин пуст, перезаряжаюсь! — крикнул Сюэмин. — Следи за ней! Если дернется – бей по ногам, если полезет на рожон – вали в голову! У меня есть контейнеры, заберем кусок плоти с собой!Бу Люсин больше не смел смотреть женщине в лицо. Он не сводил глаз с её развороченного колена.Рана выглядела кошмарно: пуля оставила в тканях рваную дыру, из которой толчками выходила густая синяя кровь.В ушах А-Сина зазвучал скорбный плач – казалось, все его любимые женщины разом молят о помощи, крича от боли.Однако рана затягивалась прямо на глазах. Мышцы и сосуды срастались, словно застывающее желе под давлением формы возвращалось в исходное состояние.— Эй! Брат Мин! — Нервно крикнул А-Син. — Если пули её не берут, а она опять решит встать...Сюэмин закончил перезарядку:— Тогда бежим. Назад к пункту снабжения.— А если она пойдет за нами?— Тогда еще лучше. Переедем её на «Волге», применим иайдзюцу седана, — не раздумывая, бросил Сюэмин. — Уж тогда точно добудем образцы тканей на Панацею.— А если и машина её не убьет?— Тогда возьмем другую машину, — Сюэмину было всё равно. — Станция еще строится, там можно найти самосвал. Применим иайдзюцу самосвала.Пока они это обсуждали, таинственная женщина в синем, которая явно собиралась подняться, снова грузно осела на скамью.И больше не шевелилась.

Они направились к истоку реки. По обоим берегам русла домов-капель становилось всё меньше, и жителей поселения почти не было видно.

Добравшись до устья, Цзян Сюэмин и Бу Люсин увидели то самое «море из снов».

В лицо ударил приторно-сладкий морской бриз. Насколько хватало глаз, линия горизонта и небо сливались в единое серое марево.

Волны одна за другой накатывали на галечный берег. Вдали, в глубинах серого моря, копошились исполинские тени, подсвеченные изнутри редкими алыми всполохами – там извергались подводные вулканы.

Казалось, под толщей воды, на самом скалистом основании бездонного желоба, затаилось некое невообразимо огромное существо.

Потоки лавы, вырывающиеся из кратеров, походили на тысячи глаз на его хребте, а мерный рокот прибоя – на его тяжелое, медленное дыхание.

Бу Люсин почувствовал, что его дыхание участилось. Перед лицом этого таинственного и зловещего океана у него перехватило горло.

Сюэмин же, не колеблясь, двинулся прямиком к приснившемуся особняку, отыскивая путь в тумане по памяти.

Мелкий дождь и густая дымка пропитали их одежду влагой. В сладковатом воздухе зазвучали голоса.

— Брат Мин, когда я смотрю на это море, мне становится очень не по себе, — пробормотал А-Син.

Он шел по каменному берегу, то и дело спотыкаясь; в ушах отдавался бешеный стук собственного сердца.

Словно его аномальное [духовное чутье] взбунтовалось – глядя на этот океан, он ощущал присутствие чего-то невыразимо великого.

Эта призрачная тяжесть и почти безумный ужас грозили раздавить его.

Он чувствовал себя муравьем, замершим перед подошвой человеческого ботинка.

Лицо его мертвенно побледнело, пот лил градом.

Ему нужно было говорить, обязательно говорить с Цзян Сюэмином. Колоссальное внутреннее давление ввело его в состояние запредельного напряжения.

Он понимал: если сейчас замерить его показатели, индекс безумия окажется пугающе высоким.

В этом море что-то есть...

И пускай этому «чему-то» не было никакого дела до Бу Люсина, пускай между ними не было ни связи, ни контакта, ни даже мимолетного пересечения интересов...

Оно всё равно влияло на него. Ощущение давления едва не сводило А-Сина с ума.

Гормональные железы в его теле работали на износ, биоэлектрическая система мозга мгновенно вышла из равновесия.

Синапсы неизбежно начали посылать искаженные сигналы, заставляя его разум путаться в обрывках мыслей.

В горле пересохло, словно у рабочего после многодневной смены. Почти умоляющим тоном он спросил:

— Брат Мин... Брат Мин, тебе разве не страшно? Ты разве не слышишь? Ты не видишь то, что в море? Ты...

Цзян Сюэмин крепко схватил Бу Люсина за руку.

— А-Син, не бойся. Я держу тебя. Я не дам тебе упасть.

У А-Сина кружилась голова. В этом густом тумане он не видел цели, а признаки нервного истощения становились всё отчетливее.

Сначала звук их шагов по гравию стал резать слух.

Затем Бу Люсину показалось, что этот шум управляет его сердцебиением, вызывая приступы колющей боли в груди.

Короткая дистанция в несколько сотен метров превратилась для него в прогулку по аду, где каждый шаг давался ценой невыносимых мук.

— Брат Мин, неужели тебе совсем не страшно?

— Я не знаю, откуда берется твой страх, А-Син, — честно признался Сюэмин. — Это из-за моря справа от нас?

— Да. Неужели ты ничего не чувствуешь?

— Чувствую.

— Значит, наше чутье работает. Оно предупреждает нас – уходите отсюда, не приближайтесь к воде.

— Мы не собираемся лезть в воду, А-Син. До особняка осталось метров пятьсот-шестьсот. Выдержишь?

— Выдержу... Наверное.

— Посмотри на себя. Ты сможешь вернуться один?

— Не знаю...

— Вот и я так думаю. Если я тебя оставлю, ты в таком состоянии вряд ли доберешься до пункта снабжения.

— Брат Мин... Ты всегда такой?

— Какой «такой»? Что ты имеешь в виду?

Бу Люсин почувствовал, как в конечности возвращается сила, а туман в голове понемногу рассеивается.

Он ощущал, как Сюэмин мертвой хваткой сжимает его предплечье, и от этой руки словно исходил бесконечный поток уверенности.

Пульс замедлился, к лицу вернулись краски. Только когда он случайно бросал взгляд в сторону моря, ужас снова подкатывал к горлу – тогда он просто отворачивался и больше не смотрел в ту сторону.

А-Син перевел дух и продолжил расспросы:

— Извини, у меня голова совсем не варила. Я хотел спросить... Ты всегда такой спокойный? Только что, перед лицом этого океана, я на ногах стоять не мог.

Цзян Сюэмин ответил кратко:

— Да.

— Да? — Бу Люсин с недоверием повернул голову и посмотрел на друга. Лицо Сюэмина оставалось бесстрастным.

А-Син, не в силах до конца осознать это, поспешил добавить:

— Я ведь экстремалом был. Прыгал с парашютом, лазил по скалам, серфил, гонял на лыжах – никогда не трусил. Я же суперкрутой! Но перед этим морем... Я словно провалился в навязчивый бред. Казалось, оно вот-вот уничтожит меня, затянет в пучину, раздавит на глубине в десять тысяч метров, выжмет из меня весь воздух и превратит в лепешку.

— Угу, — отозвался Сюэмин.

— Послушай, брат Мин, — Бу Люсин продолжал допытываться, — я сперва подумал, что у тебя просто чутья не хватает, чтобы осознать опасность. Но ты ведь всё чувствуешь, верно?

— Верно, — не раздумывая, ответил Сюэмин. — Я чувствую. Шагомер в телефоне показывает, что пока мы шли, наши ноги сами собой отклонялись вглубь суши. Тело противится этому морю.

— Значит, я не ошибся, ты действительно всё понимаешь, — серьезно кивнул Бу Люсин. — Так почему же тебе совсем не страшно?

— Мне не страшно, — Сюэмин, казалось, и сам озадачился этим вопросом. — Если уж говорить о том, чего я боюсь...

Он задумался, пытаясь описать А-Сину чудовищ, с которыми сталкивался в повседневной жизни.

— Если торговля потрохами заглохнет, мне придется идти в курьеры. Но перерыв в работе может затянуться, и я месяц или два останусь без гроша. Это значит – придется идти к ростовщикам. Я уже имел дело с парой кредитных контор, там работают отнюдь не святые люди. Они пообещают заем, но ценой может стать моя сестра.

— Когда они обсуждали Байлу, они словно заранее расписали, как она будет отрабатывать долг: в каком ночном клубе, с кем именно, даже какую косметику или духи ей использовать.

— Вот это вызывает у меня страх. Глубокий, пробирающий до костей ужас. Именно поэтому я решил научиться самообороне. Чтобы, если наступит худшее, я мог забрать сестру и сбежать от долгов.

Они уже подошли к особняку.

Сквозь редеющий туман показалась та самая скамья из сна.

На скамье, спиной к ним, сидела таинственная женщина.

Цзян Сюэмин снял пистолет с предохранителя и серьезно произнес:

— Бу Люсин, повторю еще раз: я не какой-то монстр без чувства страха. Мое тело и то самое [духовное чутье], о котором ты говоришь, – всё во мне отторгает это море. Но в моей жизни полно кошмаров не хуже этого. В крепости-коулуне в тринадцати квартирах живут наркоманы. Восемь стариков помешаны на суевериях, держат дома сомнительных идолов. В прошлом месяце они болтали, что для защиты от злых духов нужно есть плаценту младенцев. Кто знает, не взбредет ли им в голову в следующем месяце отрезать уши или носы молодым девушкам «на удачу»?

— Шесть пожарных выходов завалены хламом и обувными полками.

— Бельевые веревки висят вплотную к оголенным проводам, в грозу там всё искрит и трещит.

— Самолеты из соседнего аэропорта заходят на посадку так низко, что пролетают всего в ста пятидесяти метрах над крышами. Они как ревущие драконы – каждый день слышишь их рык и только молишься, чтобы пилот в очередной раз не промахнулся мимо полосы.

— Каждый божий день я чувствую, что живу на дне бездны. И только когда вижу, что с сестрой всё в порядке, понимаю – жить можно.

А-Син изумленно спросил:

— Брат Мин, а ты не думал переехать? Сменить обстановку?

— Куда? — Сюэмин вспомнил родные края и объявления о розыске, похожие на ордеры на арест. Он вспомнил, с каким задором Байлу возвращается из школы с одноклассниками. Она с таким трудом устроилась здесь. Она не хочет возвращаться, да и не может.

Бу Люсин осекся. Сейчас он не имел права ничего советовать. Ведь не у каждого была такая замечательная мама, и не каждый, выходя из дома, мог любоваться видом на гавань Виктория.

— Что оно может мне сделать? — Сюэмин указал на море. — Выскочит монстр и откусит голову? Ну и пусть. А она? — Он кивнул на женщину на скамье. — Что сделает она? Наложит дурацкое проклятие? Вырвет клок волос или выколет глаза? Она заставит меня страдать? Если информация о ней поможет получить у босса флакон Панацеи, я буду по-настоящему благодарен судьбе.

— Брат Мин... — А-Син почувствовал укол жалости. — У моей семьи есть деньги. Может, нам после всего этого открыть кофейню где-нибудь за пределами Лунного переулка? Ты – такой надежный обыватель, я – жизнерадостный парень, один завлекает клиентов, другой работает. Мы будем идеальной парой... Мне кажется, выгорит...

— Умоляю, замолчи. Своими речами ты сейчас напоминаешь генерала из оперы, у которого за спиной слишком много флагов поражения, — Сюэмин бросил ему два магазина и коротко скомандовал:

— Проверь патронник.

А-Син не стал спорить. Он достал пистолет, передернул затвор, проверяя состояние оружия.

— Патрон в стволе, — доложил Сюэмин.

А-Син последовал примеру и вогнал магазин.

— Предохранитель снять, ствол в землю. Прикрой меня, держись чуть сзади и справа, на полусогнутых.

А-Син беспрекословно пристроился за спиной Сюэмина.

Сюэмин зашел по дуге и, вскинув пистолет, направил его в голову таинственной женщины.

А-Син присел рядом на корточки.

Они увидели, что одежда женщины в точности совпадает с той, что была в их снах.

Босые ноги, тяжелое синее платье из тонкой ткани.

Промокшая под дождем материя подчеркивала изящные изгибы тела.

Вот только под копной длинных черных волос на месте лица была пустота...

Глаза, уши, нос и рот – всё словно было затянуто слоем серо-синей кожи.

— Снимай, А-Син, — немедленно скомандовал Сюэмин. — Без вспышки и звука затвора. Как закончишь – скажи.

— Хорошо, — Бу Люсин, удерживая пистолет одной рукой, выполнил приказ. — Готово.

— Отходим. Медленно отступаем. Приготовиться к осмотру здания, — Сюэмин действовал предельно осторожно, шаг за шагом пятясь к особняку.

А-Син снова почувствовал то самое жуткое давление. Кожа на голове зачесалась, он не мог отвести взгляд от лица женщины – глаза не слушались, разум словно засасывало в воронку.

— Да, хорошо...

Особняк стоял совсем близко к кромке воды.

Волны с шумом разбивались о каменные сваи, поддерживающие террасу.

Они приближались к океану, и волна призрачной злобы накрыла их с новой силой.

Руки А-Сина задрожали так сильно, что он едва не выронил пистолет.

Он увидел, как лицо женщины начало меняться.

Там, где должны быть черты лица, под серо-синей мертвой кожей словно зашевелились черви. Буквально за несколько мгновений пустота превратилась в прекрасное, милое лицо.

Это лицо...

Бу Люсин был уверен, что знает её, но как ни пытался, не мог вспомнить, кто это.

Его сердце было разбито на столько осколков, отданных разным девушкам, что он сбился со счета.

Это было странное чувство – смесь узнавания и отчужденности. Словно какой-то искусный патологоанатом взял лица всех его бывших возлюбленных, превратил их в куски плоти и сшил воедино, создав этот образ.

Он почувствовал, как чьи-то невидимые пальцы сжимают его горло, и услышал далекий, вкрадчивый шепот:

— Иди сюда...

— Иди ко мне...

— Бу Люсин...

— Любимый...

Раздался резкий хлопок!

Внезапный выстрел заставил А-Сина вздрогнуть, лоб мгновенно покрылся испариной.

Ствол пистолета Цзян Сюэмина был направлен в небо, над ним вилось облачко сизого дыма.

— О бабах думаешь, А-Син?

А-Син, чувствуя неловкость, признался, что действительно только что видел лица своих пассий:

— Да, есть такое.

— Я тоже видел, — Сюэмин, стиснув зубы, уставился на фантом. — Я увидел свою сестру. Поэтому и выстрелил – хотел предупредить её, чтобы уходила. Она не шелохнулась, но эти галлюцинации дурманят нам мозг.

— Что теперь? — В панике спросил А-Син. — Продолжаем осмотр?

Сюэмин предостерег:

— Мы видим разное, но камера не врет. Сделай еще снимок, неважно, что там на экране, а потом заходим внутрь.

Бу Люсин повиновался, но наводя камеру, не удержался и бросил взгляд на дисплей...

Его сознание снова поплыло вслед за видением.

На экране телефона женщина в синем начала медленно подниматься. Она тянула к нему руки, что-то нежно шептала, звала его ласковым, воркующим голосом.

Очередной выстрел снова вырвал его из транса.

Плечо Сюэмина дернулось, пистолет выплюнул серию огненных вспышек. Череда выстрелов эхом разнеслась над берегом.

Пули выбивали крошку из камней под скамьей. Лишь последний патрон угодил женщине в колено. От удара она потеряла равновесие и рухнула обратно на сиденье.

— Магазин пуст, перезаряжаюсь! — крикнул Сюэмин. — Следи за ней! Если дернется – бей по ногам, если полезет на рожон – вали в голову! У меня есть контейнеры, заберем кусок плоти с собой!

Бу Люсин больше не смел смотреть женщине в лицо. Он не сводил глаз с её развороченного колена.

Рана выглядела кошмарно: пуля оставила в тканях рваную дыру, из которой толчками выходила густая синяя кровь.

В ушах А-Сина зазвучал скорбный плач – казалось, все его любимые женщины разом молят о помощи, крича от боли.

Однако рана затягивалась прямо на глазах. Мышцы и сосуды срастались, словно застывающее желе под давлением формы возвращалось в исходное состояние.

— Эй! Брат Мин! — Нервно крикнул А-Син. — Если пули её не берут, а она опять решит встать...

Сюэмин закончил перезарядку:

— Тогда бежим. Назад к пункту снабжения.

— А если она пойдет за нами?

— Тогда еще лучше. Переедем её на «Волге», применим иайдзюцу седана, — не раздумывая, бросил Сюэмин. — Уж тогда точно добудем образцы тканей на Панацею.

— А если и машина её не убьет?

— Тогда возьмем другую машину, — Сюэмину было всё равно. — Станция еще строится, там можно найти самосвал. Применим иайдзюцу самосвала.

Пока они это обсуждали, таинственная женщина в синем, которая явно собиралась подняться, снова грузно осела на скамью.

И больше не шевелилась.