К настоящему моменту симпатичных девочек она уже распродала по пути со скидкой, слабые — умерли в дороге. Те, кто остался, были «отборными» экземплярами Чжан По. Сейчас они выглядели так, будто вот-вот испустят дух, но торговка знала: стоит им дойти до Бэйпина, пару раз поесть досыта и прийти в себя, как их можно будет выгодно продать.
Теперь, когда Бэйпин был уже близко, Чжан По положила глаз на Хуэйнян.
Благодаря тому, что девочка получала по бобовой лепешке раз в два дня и находила кое-какое пропитание сама, она выглядела лучше всех беженцев. У городских ворот она стала бы «товаром высшего качества», который купят первым. Чжан По в этом походе потеряла мужа, часть денег и дешево распродала часть людей; в одиночку заниматься этим бизнесом ей будет трудно, поэтому она хотела напоследок выжать максимум, продав каждого, кого возможно.
Чтобы подлизаться, Чжан По даже расщедрилась, выдав Чэнь Хуэйхун и Хуэйнян по маленькому плоду батата.
Она высекла искру, подожгла сухую траву и развела костер из валежника, чтобы испечь батат и заодно согреться. Хуэйнян сидела у огня, прижимая к себе глиняный горшок, и ждала, пока мутная вода в нём отстоится. Чэнь Хуэйхун, опасаясь, что искры подожгут солому под одеждой, уселась подальше. Повернувшись спиной к остальным, она молча грызла кору, спрятав батат за пазуху.
— Хуэйнян, ты раньше с барышней своей бывала в Бэйпине? — заговорила с ней Чжан По.
Девочка молча покачала головой.
— Ох, Бэйпин — город огромный! Там и императорский дворец, и княжеские палаты. Хоть императора нонче и нет, но старые князья да бейлэ живут по-прежнему на широкую ногу. Ежели попадешь в княжеский дом на службу, про бобовые лепешки и не вспомнишь. Сможешь хоть по десять штук в день их лопать, и слова никто не скажет, — искушала её торговка.
Хуэйнян осталась равнодушна, показав, что она тоже «видала виды»:
— А я хочу белые мантоу.
Чжан По: «...»
— И белые мантоу найдутся. А барышни в переулках — те не то что белые мантоу, они едят такое, что раньше только во дворце знатным особам подавали: и гороховое пирожное «Вандоухуан», и «ослиные кувырки», и рулетики из фасоли. Слыхала про такие сласти? Всё это — яства драгоценные, из тончайшей муки сделаны, сахару в них — не пожалели, слаще мёда!
Хуэйнян снова не впечатлилась, потому что она никогда не ела ни тонкой муки, ни мёда, и просто не могла представить, о чем говорит Чжан По.
Торговка не сдалась:
— На худой конец, можно пойти в ресторацию или на маслобойню подсобницей, там людей не всегда выбирают. Места те суровые, но зато всегда сыта будешь. А ежели бобовая каша надоест, можно пойти «еду с выпученными глазами» — дэнъяньши — ловить. Один медяк за порцию, и если повезет, даже кусок мяса выудишь.
Тут Чжан По сама мечтательно облизнулась:
— Был такой Ли Мацзы, торговал этими объедками — чжэло. Как-то раз достались ему остатки из ресторации «Тай-что-то-там», которую заезжие из-за Великой стены открыли. Ух, вкус какой! Даже если закисло малость — всё равно объедение. Тот медяк я не зря потратила.
Рассказ о мясе за один медяк тронул сердце Хуэйнян. Она подбежала к Чэнь Хуэйхун и протянула ей горшок:
— Сестрица, испей воды.
Муть в горшке уже осела.
Чэнь Хуэйхун сделала символический глоток для вида, вернула горшок и продолжила вертеть в руках найденную по дороге обломанную деревянную лошадку.
— Сестрица, Чжан По говорит, в Бэйпине за один медяк можно мяса поесть, — прошептала Хуэйнян.
— Я слышала, — сухо ответила Чэнь Хуэйхун. — Это помои. От них только болезни, а если не повезет — и помереть можно.
— Но ведь... — в голосе Хуэйнян всё еще звучала жажда. — Ведь там мясо.
Такие же мысли, видимо, посетили и лежащих неподалеку мальчиков. Один из них с трудом приподнялся и, с надеждой глядя на торговку, спросил:
— Чжан... Чжан По, а когда мы придем в Бэйпин, нам тоже дадут мяса за один медяк?
— Есть, есть, только об еде и думаете! — рявкнула Чжан По. — Сколько ж вы моих припасов в дороге перевели? Идете еле-еле, в Бэйпине за счастье будет, если вас разок досыта покормят. Кто велел сидеть да лясы точить? Небось не знаешь, что от разговоров силы уходят, а еда переводится?
— А ну все лежать и спать! Чуть рассветет — в путь. В Бэйпине мне еще покупателей на вас искать надо. Чем раньше продам, тем меньше дней вы мой хлеб проедать будете!
Дети поспешно легли. Чжан По тщательно сгрызла свой батат, прожевав даже кожуру, и, обняв мешок с пожитками, свернулась калачиком и уснула.
Спустя мгновение казалось, что бодрствуют только Чэнь Хуэйхун и Хуэйнян.
— Сестрица, а когда мы придем в Бэйпин, нам работу искать? Слыхала, попрошаек там до смерти забивают, — тихо спросила Хуэйнян.
— Это твои заботы, — Чэнь Хуэйхун спрятала деревянную лошадку. — Я не знаю, куда мне идти. Ты сказала, твои родители могут быть в Бэйпине, вот я и иду с тобой.
— Как доберемся — ты иди своим путем, а я — своим.
Договорив, Чэнь Хуэйхун улеглась и закрыла глаза.
Хуэйнян еще какое-то время сидела, обнимая горшок, потом осторожно легла, прижавшись спиной к спине Чэнь Хуэйхун, и тихо уснула.
В отблесках догорающего костра Цинь Хуай увидел, как Чэнь Хуэйхун приоткрыла глаза, покосилась на девочку и слегка сменила позу, чтобы Хуэйнян было удобнее на неё опираться. Лишь после этого она снова заснула.
Сегодня днем обнаружил, что мой белый кот мочится кровью. Срочно отвез в клинику, потратил 1720 юаней.
Лечить котов — это действительно дорого.

Комментарии

Загрузка...