Следуя указаниям, полученным от Чжао Яньжань, Лин Бэй вскоре отыскал гостиницу «Тинчао». Заведение и впрямь поражало воображение своим размахом: искусно загнутые карнизы, тяжелые резные балки и расписные стропила, опирающиеся на величественные лакированные колонны, придавали фасаду вид поистине имперской роскоши. Каменные львы, застывшие в вечном карауле у входа, казались куда более свирепыми и статными, чем стражи у резиденции градоправителя Бэйвана.
На фоне этого архитектурного великолепия поношенная, местами латаная ватная куртка Лин Бэя и старый ржавый меч за его спиной выглядели вопиющим диссонансом. Едва юноша переступил порог, как к нему коршуном метнулся дежурный слуга. Заученная радушная улыбка на лице служки мгновенно завяла, сменившись маской откровенной брезгливости.
— Убирайся! — прошипел он, преграждая путь. — Откуда здесь взялся этот нищий? Глаза разуй, оборванец, не видишь, что это за место? А ну пошел вон, не смей пачкать полы!
Он яростно замахал грязной тряпкой, словно отгонял назойливую муху, а его голос, сорвавшийся на визг, эхом разнесся по залу. Внутри за накрытыми столами сидели знатные гости: воины в дорогих доспехах и купцы в шелках. Десятки взглядов скрестились на Лин Бэе, и в глазах публики зажглось предвкушение бесплатного зрелища.
— С каких это пор порог «Тинчао» дозволено переступать всякой швали? — скривился напомаженный молодой господин, лениво обмахиваясь веером из павлиньих перьев.
— Точно, никак побирушка учуял запах приличной еды, ха-ха! — подхватили воины за соседним столом, заходясь в грубом хохоте.
Лин Бэй, сохраняя на лице маску ледяного безразличия, проигнорировал выкрики и уверенно прошел к стойке. Управляющий — сухощавый старик с редкой козлиной бородкой — был полностью поглощен счетами. Не удосужившись даже поднять головы, он сухо бросил:
— Денег для тебя нет.
В ответ Лин Бэй, не проронив ни слова, извлек из нагрудного кошелька тонкий золотой лист и небрежно бросил его на дерево стойки.
Дзинь.
Этот чистый, звонкий звук прорезал шум зала, подобно удару колокола. Тонкая полоска золота вспыхнула под светом ламп ослепительным, почти вызывающим блеском, мгновенно приковав к себе всё внимание. Рука управляющего, только что ловко перебиравшая костяшки счетов, одеревенела. Слуга, собиравшийся вытолкать гостя в шею, застыл с полуоткрытым ртом. Смех оборвался, и над столами повисла тяжелая, густая тишина.
Один золотой лист — сто лянов чистого серебра! На такую сумму можно было приобрести уютный дворик в самом престижном квартале Цинчжоу. И этот юноша, выглядящий как бездомный бродяга, так просто швырнул целое состояние ради ночлега?
Управляющий медленно вскинул голову, и его хитрое лицо исказилось в гримасе изумления. Он уставился на золото, затем перевел взгляд на Лин Бэя и яростно протер глаза, словно надеялся очнуться от странного сна. Лин Бэй, не меняя позы, коротко постучал кончиками пальцев по стойке, прерывая затянувшуюся паузу.
— Лучший номер.
Голос его звучал негромко, но в нем чувствовалась такая непоколебимая мощь, что он отозвался в сердцах присутствующих тяжелым ударом. Слуга опомнился первым: он со всего размаха залепил себе пощечину, и его недавняя спесь мгновенно испарилась, уступив место подобострастной, липкой улыбке.
— Господин! Простите ничтожного, не признал в вас Тайшань! Глаза мои совсем ослепли, не разглядел истинного величия!
Он кубарем выкатился из-за стойки, на ходу продолжая стегать себя тряпкой по щекам, будто наказывая за глупость.
— Прошу вас, проходите! Сию минуту подготовлю для вас «Небесный» покой в павильоне «Тинчаогэ»!
Управляющий тоже пришел в себя: его лицо мгновенно собралось в сеть морщин, образуя подобие хризантемовой улыбки. Он обеими руками подхватил слиток и почтительно, склонившись в поясном поклоне, протянул его обратно.
— Господин, это слишком щедро! Наш лучший номер стоит всего два ляна в сутки. На такой слиток здесь можно безбедно жить больше двух месяцев!
Лин Бэй не шелохнулся, чтобы забрать золото, и лишь спокойно уронил:
— Оставь.
— Понял! — Управляющий проворно спрятал слиток в рукав и рявкнул на застывшего слугу: — Чего столбом стоишь, олух? Живо проводи господина! Заварите «Билочунь» высшего сорта, подайте самые изысканные закуски и наше лучшее вино!
Происходящее ошеломило толпу. Те, кто мгновение назад издевался над «нищим», теперь сгорали от стыда, чувствуя на лицах воображаемые пощечины. Взгляды, направленные на ржавый меч за спиной героя, разительно изменились: на смену презрению пришло благоговейное потрясение.
— Кто он такой? Неужто из тех, кто притворяется свиньей, чтобы сожрать тигра? — шептались в углах.
— Наверняка молодой господин из какого-нибудь скрытого клана, проходящий суровые испытания миром!
— Швырнул золото и даже бровью не повел. Какое невероятное богатство!
— Видишь, как он спокоен? Мы для него — просто пыль под ногами.
Чем обыденнее и проще казалось лицо Лин Бэя, тем более загадочным и грозным оно виделось окружающим.
Слуга уже заходил в глубоких поклонах, намереваясь проводить гостя наверх, как вдруг у входа поднялась суматоха. В зал размашистым шагом вошел молодой человек в синем парчовом халате, стянутом тяжелым нефритовым поясом, в сопровождении семерых рослых телохранителей.
— Управляющий! Почему не бежишь встречать? — Его голос сочился наглостью человека, привыкшего повелевать судьбами.
Услышав этот тон, управляющий мгновенно побледнел. Выдавив из себя подобие приветливой мины, он поспешил навстречу вошедшему.
— Господин Чжан! Ваше появление осияло наше скромное заведение небесным светом!
Это был Чжан Ао, второй сын одного из четырех великих семейств Цинчжоу. Он даже не удостоил старика взглядом — его внимание привлек слуга, суетившийся возле Лин Бэя. Нахмурившись, Чжан Ао властно выкрикнул:
— Ты что, совсем одурел? Перед каким-то бродяжкой хвостом виляешь?
Один из его громил шагнул вперед, грубо оттолкнул проводника и ткнул пальцем в грудь Лин Бэя.
— Пошел прочь отсюда! Господин желает войти!
Слуга-проводник пошатнулся, едва устояв на ногах, но не посмел возразить. Напряжение в зале достигло предела. Чжан Ао, узнав, что лучший номер занят, помрачнел еще сильнее. Он с грохотом швырнул на стойку тяжелый кошель, и звон серебра наполнил помещение.
— Пятьсот лянов! Номер теперь мой!
Задрав подбородок, он свысока бросил взгляд на Лин Бэя.
— А ты, нищий, подбирай свою жестянку и выметывайся, пока цел!
Лин Бэй не удостоил его даже мимолетным взглядом. Его взор был прикован к стойке, где брошенный кошелек бесцеремонно придавил край его золотого листа. Юноша протянул руку, спокойно вытянул слиток из-под мешка с серебром и, взвесив его на ладони, повернулся к управляющему.
— Мои покои готовы?
Это ледяное игнорирование ударило по самолюбию Чжан Ао больнее любой площадной брани. Его лицо мгновенно налилось багровой краской, а в груди вскипела неуправляемая ярость.
— Ты... ты ищешь смерти! — взревел он.
В тот же миг мощная аура практика средней стадии Сгущения меридианов хлынула из его тела, подобно прорвавшейся плотине. Столы и стулья вокруг них затрещали и разлетелись в щепки, не выдержав давления. Гости в ужасе посыпались в разные стороны.
— Средняя стадия Сгущения! — пронеслось по залу. — Чжан Ао не зря славится своим талантом. Оборванцу конец!
Кулак знатного господина уже взметнулся для сокрушительного удара, и все замерли в ожидании кровавой развязки, но в этот момент Лин Бэй медленно поднял веки. Их взгляды встретились.
Что это были за глаза! В них не было ни тени гнева, ни капли страха — лишь бездонная, леденящая душу пустота. Это была мертвая тишина бездны глубиной в десять тысяч чжанов, в которой тонуло всё живое. Кулак Чжан Ао замер в дюйме от цели. Дикий, первобытный ужас ледяной волной захлестнул его сознание.
«Я умру! Сделаю еще шаг — и смерть!» — истошно вопил его инстинкт. Взгляд противника не принадлежал человеку; так смотрел древний зверь, поднявшийся с самого дна преисподней, равнодушный к жизням смертных. Холодный пот градом покатился по спине Чжан Ао, а его собственное давление рассыпалось в прах, как сухая бумага.
Зал погрузился в оцепенение. Но тишину нарушил спокойный, размеренный голос, донесшийся с лестницы второго этажа:
— Господин Чжан, неужели вы решили устроить погром в моей скромной обители?
Мужчина средних лет в простой холщовой одежде, более похожий на сельского учителя, чем на владельца элитной гостиницы, неспешно спускался вниз. Это был Лю Боюн, истинный хозяин «Тинчао». Его взгляд скользнул по залу, на мгновение задержался на Лин Бэе с едва заметной искорой удивления, но тут же вновь стал безмятежным. Само его появление дало Чжан Ао долгожданный путь к отступлению.
Тот очнулся, тяжело и хрипло дыша, будто после долгого бега. Не смея больше поднять глаз на Лин Бэя, он выдавил из себя гневный смешок в сторону хозяина:
— Хм! Только ради уважения к мастеру Лю я пощажу эту бродячую собаку!
Он судорожно схватил свой кошелек и вместе со свитой, лица которой были белее снега, поспешно скрылся за дверью.
Тишина в зале стала почти осязаемой. Люди глазели на Лин Бэя, словно на восставшего призрака. Что это было? Один лишь взгляд — и признанный мастер средней стадии бежал в позорном ужасе?
Лю Боюн подошел к герою с мягкой, едва уловимой улыбкой и вежливо сложил руки в приветствии.
— Прошу простить за это досадное беспокойство, — произнес он, и в его позе читалось искреннее уважение. — Моя недоработка как хозяина.
Он жестом указал на лестницу:
— Ваш номер полностью готов. Позвольте вас проводить.
Лин Бэй коротко кивнул, оставил слиток на стойке и под прицелом десятков потрясенных взглядов последовал за слугой. Его спина, прямая и непоколебимая, в глазах очевидцев казалась теперь воплощением древнего величия.
Едва фигура юноши скрылась на втором этаже, зал взорвался неистовым гулом голосов.
— Да кто он, во имя Небес, такой?!
— Прогнал самого Чжан Ао, не пошевелив и пальцем!
— Это не свинья в шкуре тигра... это настоящий дракон, спустившийся на землю!
— Затаившийся дракон, выбравший бездну своим пристанищем...
Оказавшись в покоях «Тинчаогэ», Лин Бэй подошел к окну. С высоты второго этажа он смотрел на бурлящие улицы Цинчжоу — истинного логовища драконов и тигров. Он подметил про себя, что даже Лю Боюн, несмотря на свой простоватый вид, обладал внутренней силой, намного превосходящей заносчивого Чжан Ао.
Юноша положил на стол жетон с номером «9527», медленно отстегнул свой ржавый меч и принялся тщательно протирать его сухой тканью. Ржавчина на клике никуда не делась, но в косом луче закатного солнца по лезвию вдруг пробежала холодная, острая искра — и тут же исчезла в глубоких тенях.
(Конец главы)

Комментарии

Загрузка...