Ли Шувэнь затормозил у самых ворот жилого комплекса.
Ли Шувэнь затормозил у самых ворот жилого комплекса.
Из дверей придорожного магазинчика «Звукозапись Лао Лю» надрывался выставленный на улицу огромный динамик. Из колонки неслись истошные, полные страсти завывания о несчастной любви — и Ли-старший невольно вспомнил песню, которую на днях напевал его сын.
Из дверей придорожного магазинчика «Звукозапись Лао Лю» надрывался выставленный на улицу огромный динамик. Из колонки неслись истошные, полные страсти завывания о несчастной любви — и Ли-старший невольно вспомнил песню, которую на днях напевал его сын.
Разумеется, сама музыка его мало интересовала; его зацепили слова.
Разумеется, сама музыка его мало интересовала; его зацепили слова.
По его глубокому убеждению, попса, которую так любила нынешняя молодежь, была насквозь пустой и бессмысленной. Все эти бесконечные вздохи «ты да я», «любовь-морковь» не трогали душу и казались нелепой жвачкой. Впрочем, грешила этим не только эстрада. Даже в солидных литературных журналах все чаще публиковали какую-то суетливую дешевку. На страницах не осталось ничего, кроме погони за легкой наживой да плотских утех, словно без этого и жизни-то не существовало. Экономика росла, а духовность стремительно катилась по наклонной.
По его глубокому убеждению, попса, которую так любила нынешняя молодежь, была насквозь пустой и бессмысленной. Все эти бесконечные вздохи «ты да я», «любовь-морковь» не трогали душу и казались нелепой жвачкой. Впрочем, грешила этим не только эстрада. Даже в солидных литературных журналах все чаще публиковали какую-то суетливую дешевку. На страницах не осталось ничего, кроме погони за легкой наживой да плотских утех, словно без этого и жизни-то не существовало. Экономика росла, а духовность стремительно катилась по наклонной.
Настоящее искусство становилось редкостью.
Настоящее искусство становилось редкостью.
Тем удивительнее было встретить в наши дни песню с по-настоящему глубоким, изящным текстом. И это не на шутку заинтриговало Ли Шувэня.
Тем удивительнее было встретить в наши дни песню с по-настоящему глубоким, изящным текстом. И это не на шутку заинтриговало Ли Шувэня.
Припарковав велосипед у входа, он толкнул дверь и вошел в магазин.
Припарковав велосипед у входа, он толкнул дверь и вошел в магазин.
За стойкой сидел молодой парень. Заметив покупателя, он лениво поднял глаза.
За стойкой сидел молодой парень. Заметив покупателя, он лениво поднял глаза.
— Что желаете? — спросил продавец.
— Что желаете? — спросил продавец.
— Добрый день. Тут мне знакомые хвалили одну песню... «Скрытый аромат» называется, — вежливо заговорил Ли Шувэнь. — Очень красивая, говорят. У вас есть запись?
— Добрый день. Тут мне знакомые хвалили одну песню... «Скрытый аромат» называется, — вежливо заговорил Ли Шувэнь. — Очень красивая, говорят. У вас есть запись?
— «Скрытый аромат»? — Парень озадаченно почесал в затылке, а потом уточнил: — А кто исполняет?
— «Скрытый аромат»? — Парень озадаченно почесал в затылке, а потом уточнил: — А кто исполняет?
— Э-э... Вот этого я, признаться, не знаю, — смутился Ли-старший.
— Э-э... Вот этого я, признаться, не знаю, — смутился Ли-старший.
Продавец нахмурился, побарабанил пальцами по лбу, силясь вспомнить, но в конце концов покачал головой:
Продавец нахмурился, побарабанил пальцами по лбу, силясь вспомнить, но в конце концов покачал головой:
— Без понятия. Я тут с утра до вечера сижу, и, поверьте, все новинки на кассетах и дисках через меня проходят. О такой песне даже не слышал.
— Без понятия. Я тут с утра до вечера сижу, и, поверьте, все новинки на кассетах и дисках через меня проходят. О такой песне даже не слышал.
Ли Шувэнь растерянно моргнул, пробормотал невнятное «вот как» и, так и не придя в себя, вышел на улицу.
Ли Шувэнь растерянно моргнул, пробормотал невнятное «вот как» и, так и не придя в себя, вышел на улицу.
Пройдя несколько шагов с велосипедом в руках, он остановился и озадаченно забормотал под нос:
Пройдя несколько шагов с велосипедом в руках, он остановился и озадаченно забормотал под нос:
— Надо же... Такую вещь — и не продают? Неужели никто не слушает? Быть того не может, бред какой-то! Нынешнюю молодежь умом точно не понять...
— Надо же... Такую вещь — и не продают? Неужели никто не слушает? Быть того не может, бред какой-то! Нынешнюю молодежь умом точно не понять...
Тут его взгляд упал на вывеску другого музыкального магазина на противоположной стороне улицы.
Тут его взгляд упал на вывеску другого музыкального магазина на противоположной стороне улицы.
Решив попытать счастья там, он перекатил велосипед через дорогу.
Решив попытать счастья там, он перекатил велосипед через дорогу.
Но и во втором магазине на вопрос о кассете с песней «Скрытый аромат» лишь развели руками: знать не знаем, слыхом не слыхивали.
Но и во втором магазине на вопрос о кассете с песней «Скрытый аромат» лишь развели руками: знать не знаем, слыхом не слыхивали.
Ли Шувэнь вышел на крыльцо в полном недоумении.
Ли Шувэнь вышел на крыльцо в полном недоумении.
«Неужели она настолько непопулярна? Или хозяева лавок просто сговорились не брать ее на продажу?»
«Неужели она настолько непопулярна? Или хозяева лавок просто сговорились не брать ее на продажу?»
Но ведь песня-то великолепная! И стихи глубокие, и мелодия берет за душу — настоящий шедевр. Как она могла остаться незамеченной?
Но ведь песня-то великолепная! И стихи глубокие, и мелодия берет за душу — настоящий шедевр. Как она могла остаться незамеченной?
Упрямство взяло верх. О кулинарных заботах и скором ужине забыли: оседлав своего верного двухколесного коня, Ли Шувэнь покатил дальше по району.
Упрямство взяло верх. О кулинарных заботах и скором ужине забыли: оседлав своего верного двухколесного коня, Ли Шувэнь покатил дальше по району.
За двадцать лет работы учителем он изучил дорогу от дома до школы вдоль и поперек. Он помнил каждый переулок, каждую вывеску и мог бы ехать здесь с закрытыми глазами.
За двадцать лет работы учителем он изучил дорогу от дома до школы вдоль и поперек. Он помнил каждый переулок, каждую вывеску и мог бы ехать здесь с закрытыми глазами.
Вскоре впереди показался очередной магазинчик звукозаписи.
Вскоре впереди показался очередной магазинчик звукозаписи.
И снова тот же вопрос:
И снова тот же вопрос:
— «Скрытый аромат»? Есть кассета?
— «Скрытый аромат»? Есть кассета?
И тот же ответ:
И тот же ответ:
— Нет, впервые слышим.
— Нет, впервые слышим.
Чертовщина какая-то!
Чертовщина какая-то!
Он упрямо крутил педали, переезжая от одной точки к другой.
Он упрямо крутил педали, переезжая от одной точки к другой.
— «Скрытый аромат»?
— «Скрытый аромат»?
— Не знаем такую.
— Не знаем такую.
Пыл старого учителя начал угасать. Да и как тут не пасть духом? Один магазин, второй, третий, четвертый — и везде глухо, как в танке.
Пыл старого учителя начал угасать. Да и как тут не пасть духом? Один магазин, второй, третий, четвертый — и везде глухо, как в танке.
Напоследок он заглянул в крошечный киоск по соседству, но и там его ждало разочарование.
Напоследок он заглянул в крошечный киоск по соседству, но и там его ждало разочарование.
Когда Ли Шувэнь вышел из очередного, сбившись со счета какого по счету магазина, на его лице читалась глубокая озабоченность. На душе сделалось тоскливо, но одновременно... как-то легко и радостно.
Когда Ли Шувэнь вышел из очередного, сбившись со счета какого по счету магазина, на его лице читалась глубокая озабоченность. На душе сделалось тоскливо, но одновременно... как-то легко и радостно.
Теперь он окончательно убедился: песня «Скрытый аромат», поразившая его своим изяществом, совершенно неизвестна широкой публике. О ней никто не слышал, ее никто не продавал. Она существовала в полном, абсолютном забвении.
Теперь он окончательно убедился: песня «Скрытый аромат», поразившая его своим изяществом, совершенно неизвестна широкой публике. О ней никто не слышал, ее никто не продавал. Она существовала в полном, абсолютном забвении.
Это открытие заставило его вновь посетовать на духовную нищету нынешнего поколения. До чего же поверхностной стала молодежь! Пройти мимо такого сокровища, не разглядеть за прекрасной мелодией тонкую поэзию чувств... Обидно за культуру, горько.
Это открытие заставило его вновь посетовать на духовную нищету нынешнего поколения. До чего же поверхностной стала молодежь! Пройти мимо такого сокровища, не разглядеть за прекрасной мелодией тонкую поэзию чувств... Обидно за культуру, горько.
Но была и ложка меда в этой бочке дегтя. Его собственный сын, Сяо Цянь, не подвел отца. Пусть сорванец рос не самым послушным, но отцовское воспитание и домашняя библиотека не прошли даром — вкус у парня сформировался отменный. Надо же, отыскал жемчужину в этой куче коммерческого хлама! Да еще и выучил песню, чтобы спеть ее своей девочке. Определенно, у Ли Цяня было редкое чутье на настоящее искусство.
Но была и ложка меда в этой бочке дегтя. Его собственный сын, Сяо Цянь, не подвел отца. Пусть сорванец рос не самым послушным, но отцовское воспитание и домашняя библиотека не прошли даром — вкус у парня сформировался отменный. Надо же, отыскал жемчужину в этой куче коммерческого хлама! Да еще и выучил песню, чтобы спеть ее своей девочке. Определенно, у Ли Цяня было редкое чутье на настоящее искусство.
Размышляя об этом, Ли Шувэнь незаметно для себя переключился на анализ собственной педагогической методики. Он принялся мысленно классифицировать свои успехи в воспитании сына, а попутно — громить в пух и прах современную систему школьного образования...
Размышляя об этом, Ли Шувэнь незаметно для себя переключился на анализ собственной педагогической методики. Он принялся мысленно классифицировать свои успехи в воспитании сына, а попутно — громить в пух и прах современную систему школьного образования...
Впрочем, удивляться тут нечему: профессиональная деформация старого педагога давала о себе знать при любом удобном случае.
Впрочем, удивляться тут нечему: профессиональная деформация старого педагога давала о себе знать при любом удобном случае.
Погруженный в эти думы, он неторопливо крутил педали своего старенького велосипеда «Чанцзян». Стоило ему миновать ворота жилого комплекса, как навстречу выкатил новенький автомобиль. Ли Шувэнь по привычке прижался к обочине, уступая дорогу, однако машина вдруг замедлила ход и мягко затормозила прямо перед ним.
Погруженный в эти думы, он неторопливо крутил педали своего старенького велосипеда «Чанцзян». Стоило ему миновать ворота жилого комплекса, как навстречу выкатил новенький автомобиль. Ли Шувэнь по привычке прижался к обочине, уступая дорогу, однако машина вдруг замедлила ход и мягко затормозила прямо перед ним.
— Дядя Ли, добрый вечер! Домой с работы? — донесся из открытого окна звонкий девичий голос.
— Дядя Ли, добрый вечер! Домой с работы? — донесся из открытого окна звонкий девичий голос.
Ли Шувэнь удивленно поднял глаза. За рулем шикарного красного спорткара сидела Ван Цзинсюэ. Спешившись, учитель приветливо улыбнулся:
Ли Шувэнь удивленно поднял глаза. За рулем шикарного красного спорткара сидела Ван Цзинсюэ. Спешившись, учитель приветливо улыбнулся:
— А, Сяо Сюэ! Куда это ты на ночь глядя собралась?
— А, Сяо Сюэ! Куда это ты на ночь глядя собралась?
— Возвращаюсь в префектуру Шуньтянь, — ответила Ван Цзинсюэ. — Дядя Ли, у папы сейчас завал с делами, он дома почти не бывает. Я тоже постоянно в разъездах. Если маме понадобится какая-то помощь по хозяйству — ну, из тяжелой работы, — вы не могли бы присмотреть за ней? А как на Новый год приеду, обязательно зайду к вам с тетей Гэн в гости с хорошей бутылочкой, идет?
— Возвращаюсь в префектуру Шуньтянь, — ответила Ван Цзинсюэ. — Дядя Ли, у папы сейчас завал с делами, он дома почти не бывает. Я тоже постоянно в разъездах. Если маме понадобится какая-то помощь по хозяйству — ну, из тяжелой работы, — вы не могли бы присмотреть за ней? А как на Новый год приеду, обязательно зайду к вам с тетей Гэн в гости с хорошей бутылочкой, идет?
— Ну что за разговоры! — добродушно рассмеялся Ли Шувэнь, махнув рукой. — Сколько лет бок о бок живем, разве чужие люди? Поезжай спокойно и ни о чем не волнуйся, заглянем мы к твоей матери, если что потребуется. Ты давай лучше пой побольше хороших песен. Наш Сяо Цянь, между прочим, твой преданный фанат — постоянно твои записи дома крутит!
— Ну что за разговоры! — добродушно рассмеялся Ли Шувэнь, махнув рукой. — Сколько лет бок о бок живем, разве чужие люди? Поезжай спокойно и ни о чем не волнуйся, заглянем мы к твоей матери, если что потребуется. Ты давай лучше пой побольше хороших песен. Наш Сяо Цянь, между прочим, твой преданный фанат — постоянно твои записи дома крутит!
При упоминании Ли Цяня лицо Ван Цзинсюэ на миг приняло довольно странное выражение, но она тут же справилась с собой и с улыбкой кивнула:
При упоминании Ли Цяня лицо Ван Цзинсюэ на миг приняло довольно странное выражение, но она тут же справилась с собой и с улыбкой кивнула:
— Спасибо вам большое, дядя Ли! Ну, я поехала, не поминайте лихом.
— Спасибо вам большое, дядя Ли! Ну, я поехала, не поминайте лихом.
Она положила руку на рычаг коробки передач, собираясь тронуться с места.
Она положила руку на рычаг коробки передач, собираясь тронуться с места.
— Погоди, Сяо Сюэ! — вдруг спохватился учитель. — Чуть не забыл. Спросить тебя хотел об одном дельце.
— Погоди, Сяо Сюэ! — вдруг спохватился учитель. — Чуть не забыл. Спросить тебя хотел об одном дельце.
Девушка убрала ногу с педали газа и повернулась к нему:
Девушка убрала ногу с педали газа и повернулась к нему:
— Да, я слушаю.
— Да, я слушаю.
— Тут на днях услышал песню... Кажется, называется «Скрытый аромат». Облазил сегодня все лавки в округе, но продавцы только глазами хлопают, никто про нее не слышал. Ты ведь в шоу-бизнесе крутишься, всю эту кухню изнутри знаешь. Тебе-то наверняка попадалась?
— Тут на днях услышал песню... Кажется, называется «Скрытый аромат». Облазил сегодня все лавки в округе, но продавцы только глазами хлопают, никто про нее не слышал. Ты ведь в шоу-бизнесе крутишься, всю эту кухню изнутри знаешь. Тебе-то наверняка попадалась?
Ван Цзинсюэ озадаченно нахмурилась и покачала головой:
Ван Цзинсюэ озадаченно нахмурилась и покачала головой:
— «Скрытый аромат»? Хм... А кто поет?
— «Скрытый аромат»? Хм... А кто поет?
— Да, именно так — «Скрытый аромат». А вот исполнителя... кхм, не назову, не знаю, — смущенно кашлянул Ли-старший.
— Да, именно так — «Скрытый аромат». А вот исполнителя... кхм, не назову, не знаю, — смущенно кашлянул Ли-старший.
Ван Цзинсюэ задумалась. Она честно перебирала в памяти последние релизы, но в итоге вновь качнула головой:
Ван Цзинсюэ задумалась. Она честно перебирала в памяти последние релизы, но в итоге вновь качнула головой:
— Боюсь, продавцы вас не обманули. Я тоже впервые слышу это название. Понимаете, дядя Ли, у нас, музыкантов, профессиональная привычка: мы отслеживаем абсолютно все новинки, выходящие на рынок. Нравится песня или нет, но послушать ее мы обязаны. Могу с уверенностью сказать, что знаю весь актуальный репертуар последних лет. Но вашей песни среди них точно нет.
— Боюсь, продавцы вас не обманули. Я тоже впервые слышу это название. Понимаете, дядя Ли, у нас, музыкантов, профессиональная привычка: мы отслеживаем абсолютно все новинки, выходящие на рынок. Нравится песня или нет, но послушать ее мы обязаны. Могу с уверенностью сказать, что знаю весь актуальный репертуар последних лет. Но вашей песни среди них точно нет.
Ли Шувэнь опешил:
Ли Шувэнь опешил:
— Даже ты не слышала?
— Даже ты не слышала?
— Ручаюсь, — серьезно подтвердила девушка. — Разве что это какая-то старая, всеми забытая вещь из прошлых десятилетий... Тут я могу ошибаться. Давайте сделаем так: я приеду в Шуньтянь, пороюсь в архивах и базах данных. Если найду этот «Скрытый аромат», обязательно раздобуду для вас кассету или диск и вышлю почтой. Идет?
— Ручаюсь, — серьезно подтвердила девушка. — Разве что это какая-то старая, всеми забытая вещь из прошлых десятилетий... Тут я могу ошибаться. Давайте сделаем так: я приеду в Шуньтянь, пороюсь в архивах и базах данных. Если найду этот «Скрытый аромат», обязательно раздобуду для вас кассету или диск и вышлю почтой. Идет?
Ли Шувэнь, пребывая в глубокой растерянности, лишь закивал невпопад:
Ли Шувэнь, пребывая в глубокой растерянности, лишь закивал невпопад:
— Да-да... Спасибо тебе, дочка. Уж подсоби старику, если не сложно...
— Да-да... Спасибо тебе, дочка. Уж подсоби старику, если не сложно...
— Договорились. Я поеду, дядя Ли. Как разузнаю что-нибудь — сразу позвоню. До свидания! — Ван Цзинсюэ тепло улыбнулась ему на прощание и перевела рычаг передач.
— Договорились. Я поеду, дядя Ли. Как разузнаю что-нибудь — сразу позвоню. До свидания! — Ван Цзинсюэ тепло улыбнулась ему на прощание и перевела рычаг передач.
— Да, береги себя в дороге. Счастливо!
— Да, береги себя в дороге. Счастливо!
Двигатель спорткара басовито взревел, и красная машина стремительно сорвалась с места, скрывшись за поворотом.
Двигатель спорткара басовито взревел, и красная машина стремительно сорвалась с места, скрывшись за поворотом.
Ли Шувэнь так и остался стоять на обочине, тяжело опершись на руль велосипеда. Его лоб прорезали глубокие складки. Прошла минута, другая, а он все не двигался с места, переваривая услышанное.
Ли Шувэнь так и остался стоять на обочине, тяжело опершись на руль велосипеда. Его лоб прорезали глубокие складки. Прошла минута, другая, а он все не двигался с места, переваривая услышанное.
И вдруг в голове словно вспыхнула искра. Перед глазами возникла недавняя сцена домашнего разговора с сыном. Память неохотно, по крупицам, выдала фразу, на которую он тогда не обратил особого внимания.
И вдруг в голове словно вспыхнула искра. Перед глазами возникла недавняя сцена домашнего разговора с сыном. Память неохотно, по крупицам, выдала фразу, на которую он тогда не обратил особого внимания.
«Эта песня... «Скрытый аромат»... Неужели он и правда сочинил ее сам?»
«Эта песня... «Скрытый аромат»... Неужели он и правда сочинил ее сам?»
***
***
Пока Ли Шувэнь блуждал по городу и предавался невеселым думам, прошло немало времени. Когда он наконец переступил порог квартиры, его супруга, Гэн Хуэйчжэнь, уже вовсю хозяйничала на кухне, перебирая свежую зелень для ужина.
Пока Ли Шувэнь блуждал по городу и предавался невеселым думам, прошло немало времени. Когда он наконец переступил порог квартиры, его супруга, Гэн Хуэйчжэнь, уже вовсю хозяйничала на кухне, перебирая свежую зелень для ужина.
Услышав щелчок дверного замка, она выглянула в прихожую и тут же принялась сетовать на бытовые невзгоды:
Услышав щелчок дверного замка, она выглянула в прихожую и тут же принялась сетовать на бытовые невзгоды:
— Представляешь, свинина опять подорожала! На целых тридцать фэней за цзинь! На рынке только об этом и толкуют. Смеются, мол, цены на мясо у нас догнали уровень развитых стран гораздо раньше, чем уровень жизни!
— Представляешь, свинина опять подорожала! На целых тридцать фэней за цзинь! На рынке только об этом и толкуют. Смеются, мол, цены на мясо у нас догнали уровень развитых стран гораздо раньше, чем уровень жизни!
— Да уж... — рассеянно буркнул Ли Шувэнь. Ему сейчас было совершенно не до стоимости свинины. На все излияния жены он лишь безучастно угукал.
— Да уж... — рассеянно буркнул Ли Шувэнь. Ему сейчас было совершенно не до стоимости свинины. На все излияния жены он лишь безучастно угукал.
Пройдя в гостиную, он устало опустился на диван и щелкнул зажигалкой, закуривая сигарету. Взгляд его блуждал где-то в пустоте.
Пройдя в гостиную, он устало опустился на диван и щелкнул зажигалкой, закуривая сигарету. Взгляд его блуждал где-то в пустоте.
Заметив это, Гэн Хуэйчжэнь всплеснула руками:
Заметив это, Гэн Хуэйчжэнь всплеснула руками:
— Опять в комнате дымишь! Себя не жалеешь, меня травишь — ладно уж, но о сыне подумай! Парню семнадцать лет, самый рост идет, а ты его тут табаком моришь. Смотри, задержка в росте на твоей совести будет!
— Опять в комнате дымишь! Себя не жалеешь, меня травишь — ладно уж, но о сыне подумай! Парню семнадцать лет, самый рост идет, а ты его тут табаком моришь. Смотри, задержка в росте на твоей совести будет!
— Что за вздор? При чем тут табачный дым и рост? — вяло огрызнулся муж. — Вечно ты какую-то нелепую логику выдумываешь. Да и куда ему еще расти? И так уже под метр восемьдесят вымахал, хватит с него!
— Что за вздор? При чем тут табачный дым и рост? — вяло огрызнулся муж. — Вечно ты какую-то нелепую логику выдумываешь. Да и куда ему еще расти? И так уже под метр восемьдесят вымахал, хватит с него!
— Ну надо же такое ляпнуть! — возмутилась супруга, уперев руки в бока. — Что значит «хватит с него»? Расти ребенок должен!
— Ну надо же такое ляпнуть! — возмутилась супруга, уперев руки в бока. — Что значит «хватит с него»? Расти ребенок должен!
Пока они вели этот привычный шутливый спор, в замке входной двери заскрежетал ключ.
Пока они вели этот привычный шутливый спор, в замке входной двери заскрежетал ключ.
Ли Шувэнь мгновенно подобрался. Забыв о лени, он торопливо затушил сигарету в пепельнице и поднялся на ноги.
Ли Шувэнь мгновенно подобрался. Забыв о лени, он торопливо затушил сигарету в пепельнице и поднялся на ноги.
Ли Цянь переступил порог, небрежно закинув за плечо чехол с гитарой. Не успел он даже разуться, как отец строго позвал его:
Ли Цянь переступил порог, небрежно закинув за плечо чехол с гитарой. Не успел он даже разуться, как отец строго позвал его:
— Сяо Цянь, зайди ко мне в кабинет. Разговор есть.
— Сяо Цянь, зайди ко мне в кабинет. Разговор есть.
Гэн Хуэйчжэнь бросила на поспешно ретирующегося мужа презрительный взгляд, празднуя легкую победу в споре:
Гэн Хуэйчжэнь бросила на поспешно ретирующегося мужа презрительный взгляд, празднуя легкую победу в споре:
— Ладно уж, беги, вояка. Не связываться же мне с тобой... — И с этими словами она удалилась обратно на кухню.
— Ладно уж, беги, вояка. Не связываться же мне с тобой... — И с этими словами она удалилась обратно на кухню.
Ничего не понимающий Ли Цянь прошел вслед за отцом в небольшую комнату, служившую тому домашней библиотекой и рабочим кабинетом.
Ничего не понимающий Ли Цянь прошел вслед за отцом в небольшую комнату, служившую тому домашней библиотекой и рабочим кабинетом.
Едва за ними закрылась дверь, Ли Шувэнь без предисловий спросил:
Едва за ними закрылась дверь, Ли Шувэнь без предисловий спросил:
— Сяо Цянь, помнишь ту песню, которую ты пел на днях? Ну, эту... «Скрытый аромат». Ты тогда обмолвился, будто сам ее сочинил. Это правда?
— Сяо Цянь, помнишь ту песню, которую ты пел на днях? Ну, эту... «Скрытый аромат». Ты тогда обмолвился, будто сам ее сочинил. Это правда?
После того памятного вечера Ли Цянь успел провести основательную работу над ошибками и изрядно нарастил ментальную броню. Его лицо не дрогнуло. Он уверенно, без тени сомнения кивнул:
После того памятного вечера Ли Цянь успел провести основательную работу над ошибками и изрядно нарастил ментальную броню. Его лицо не дрогнуло. Он уверенно, без тени сомнения кивнул:
— Ну да, моя песня. Сами же слышали.
— Ну да, моя песня. Сами же слышали.
— И стихи, и музыку... сам написал?
— И стихи, и музыку... сам написал?
— Сам. До единой строчки и ноты.
— Сам. До единой строчки и ноты.
— Вот оно как... — протянул Ли Шувэнь.
— Вот оно как... — протянул Ли Шувэнь.
Он издал долгий, тяжелый вздох и погрузился в молчание.
Он издал долгий, тяжелый вздох и погрузился в молчание.
— Пап, да что стряслось-то? — забеспокоился Ли Цянь. — С чего вдруг такие расспросы?
— Пап, да что стряслось-то? — забеспокоился Ли Цянь. — С чего вдруг такие расспросы?
Вместо ответа отец полез в карман за новой сигаретой. Перед тем как чиркнуть спичкой, он бросил выразительный взгляд на приоткрытую дверь кабинета. Ли Цянь все понял без слов: подошел и плотно притворил ее, отсекая кухонные запахи и возможный гнев матери.
Вместо ответа отец полез в карман за новой сигаретой. Перед тем как чиркнуть спичкой, он бросил выразительный взгляд на приоткрытую дверь кабинета. Ли Цянь все понял без слов: подошел и плотно притворил ее, отсекая кухонные запахи и возможный гнев матери.
Затянувшись горьким дымом, Ли Шувэнь наконец заговорил:
Затянувшись горьким дымом, Ли Шувэнь наконец заговорил:
— Я сегодня по пути домой заглянул в несколько музыкальных магазинов. Хотел кассету купить, слова почитать. И знаешь что? Ни в одном месте про этот твой «Скрытый аромат» даже краем уха не слышали. А у самых ворот встретил Сяо Сюэ — она ведь в этой индустрии варится, звезда как-никак. Спросил у нее. И она тоже руками развела, говорит, нет такой песни на эстраде. Так что... колись давай. Твоя работа?
— Я сегодня по пути домой заглянул в несколько музыкальных магазинов. Хотел кассету купить, слова почитать. И знаешь что? Ни в одном месте про этот твой «Скрытый аромат» даже краем уха не слышали. А у самых ворот встретил Сяо Сюэ — она ведь в этой индустрии варится, звезда как-никак. Спросил у нее. И она тоже руками развела, говорит, нет такой песни на эстраде. Так что... колись давай. Твоя работа?
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...