— Всё тело в красных пятнах?!
Сердце Линь Жосин бешено заколотилось, а едва улегшаяся тревога вновь подступила к самому горлу!
Забыв об усталости, она сорвалась с места и бросилась наружу.
Там, под раскидистым деревом неподалеку от входа в лощину, сидел тот самый старик, которого она спасла накануне. Он уже пришел в себя, но не издавал ни звука. Опершись спиной о ствол, он лишь тяжело и хрипло дышал.
В неверном свете костра Линь Жосин отчетливо увидела, что его шея и запястья покрыты густой сыпью — мелкими, размером с игольное ушко, темно-красными точками.
Она бесцеремонно откинула ворот его лохмотьев: грудь и живот тоже были усыпаны багровыми пятнами.
Это не монстр. Это...
В голове Линь Жосин, словно гром, прогремел термин, куда более страшный и конкретный, чем просто «мор». Геморрагическая лихорадка!
Крайне опасное острое инфекционное заболевание, переносчиками которого являются грызуны. Начальные симптомы — высокая температура, головная боль, ломота в пояснице, лицо краснеет, как у пьяного... А затем появляются кровоизлияния на коже и слизистых. На поздних стадиях отказывают почки. Смертность — колоссальная.
Старик харкал кровью, и раньше она списала это на легочную инфекцию. Теперь же стало ясно: это классический симптом лихорадки!
Проклятье!
Она целую ночь продержала детей рядом с «живой бомбой», источником опаснейшей заразы!
Холод прошиб Линь Жосин от пяток до макушки. Первым порывом было схватить детей и бежать как можно дальше от этого старика.
Но...
Она взглянула на него еще раз. Старик, казалось, и сам осознал, что с ним происходит. В его мутных глазах застыли отчаяние и мертвенная тишина.
Он посмотрел на Линь Жосин, затем перевел взгляд на детей за её спиной. Его губы шевельнулись, но он не проронил ни слова. Вместо этого он, собрав последние силы, медленно отполз в сторону, подальше от них.
В этом жесте было столько извинения и добровольного изгнания, что сердце Линь Жосин болезненно сжалось.
Она стиснула зубы и процедила сквозь них:
— Считай, тебе повезло, что ты встретил меня.
В её прежнем мире геморрагическая лихорадка была опасна, но при своевременном и правильном лечении она не была приговором. Ключ к спасению — борьба с вирусом, купирование шока и защита почек!
Западных противовирусных препаратов здесь не найти, но у неё было кое-что другое. В её памяти хранились рецепты древней медицины, специально предназначенные для подобных случаев «пятнистой лихорадки».
Напиток «Цинвэнь Байду»! Отвар «Сицзяо Дихуан»!
Пусть у неё нет рога носорога, его можно заменить рогом водяного буйвола или сочетанием ремании и коры пиона, которые обладают схожими свойствами. А эти травы в здешних богатых лесах найти вполне реально, если знать, где искать.
— Датуань, Эрбао! — скомандовала Линь Жосин. — Выходим на рассвете! Но перед этим нам нужно собрать еще немного трав.
Она подробно описала Эрбао, как выглядят нужные растения.
Едва забрезжил рассвет и стих дождь, не смыкавшая глаз семья принялась за работу. Жар у Сяо Сыбао окончательно спал. Малыш был еще слаб, но уже тихонько капризничал на руках у матери, требуя воды.
С четкой целью дело пошло быстрее. Благодаря феноменальной памяти Эрбао, работавшего как «живой справочник», и силе Датуаня, который был за главного носильщика, меньше чем за час Линь Жосин собрала почти всё необходимое.
Часть трав она растерла в кашицу, завернула в чистую тряпицу и сунула старику.
— Приложи это к лобу и груди. Остальное разжуй и проглоти вместе с водой. Выживешь ты или нет — теперь зависит только от твоей судьбы.
У неё не было времени варить ему отвары. То, что она сделала, и так было пределом милосердия.
В глазах старика промелькнул огонек надежды. Дрожащими руками он принял сверток и отвесил Линь Жосин низкий, земной поклон.
Она больше не оглядывалась. Развернувшись, Линь Жосин повела детей на штурм великой горы.
— Мама, куда мы идем? — прошептал Саньбао.
— Туда, где есть белые пампушки, рис и мясо! — голос Линь Жосин звучал твердо и непоколебимо. — Туда, где нас больше никто не посмеет обидеть!
Горная тропа оказалась куда сложнее, чем они представляли. После дождя земля превратилась в скользкое месиво, путь преграждали поваленные деревья и обломки скал. Не прошли они и полуверсты, как младшие, Саньбао и Сяо Сыбао, выбились из сил.
Линь Жосин надежно привязала Сяо Сыбао к груди матерчатой перевязью, а Саньбао закинула на спину. Нагруженная двумя детьми и тяжелыми узлами с гегэнем, ямсом и травами, она с трудом делала каждый шаг.
— Мама, давай я!
Видя, как мать обливается потом, Датуань стиснул зубы и подошел к Эрбао. Он пригнулся, подражая матери.
— Эрбао, залезай, я понесу тебя!
— Брат, я... я сам могу идти, — смутился Эрбао.
— Сказал залезай — значит залезай! Ты наш военный советник, тебе нельзя переутомляться! — Датуань, не терпя возражений, подхватил младшего брата, который был лишь немногим меньше его самого.
Пятилетний ребенок, несущий на спине четырехлетнего... На этой крутой и опасной тропе он держался удивительно уверенно.
Линь Жосин посмотрела на маленькую, но такую крепкую спину сына, и к горлу подкатил комок. Она поняла: невзгоды не сломили её детей, а заставили их повзрослеть с невероятной скоростью.
Так они и шли: один взрослый с двумя детьми и один ребенок с другим. Крошечный, но упорный отряд, молчаливо и решительно карабкающийся к вершине.
Когда мучил голод, они жевали жесткое мясо волка. Когда одолевала жажда — пили фильтрованную родниковую воду из бамбуковых тубусов. Эрбао полностью оправдал доверие: по его подсказкам они обошли стороной логово кабанов и нашли заросли лесной земляники, которая помогла восстановить силы.
Солнце поднялось над хребтами и медленно покатилось к закату. И когда последние лучи зари были готовы скрыться за горизонтом, они, наконец, достигли пика!
Стоя на вершине, они замерли, потрясенные открывшимся видом.
Там, в кольце гор, на краю бескрайней равнины, виднелись серые крыши. Кирпичные стены, черепица, вьющиеся струйки дыма... Вдалеке змеилась желтая полоса тракта, огибающая поселение.
Это был город! Настоящий уездный город, где кипела жизнь!
— Это... это город! Мама! Мы дошли! — первым закричал Датуань. Его голос сорвался на хрип от переполнявшей его радости.
— Мы спасены... Мы спасены! — Эрбао и Саньбао прыгали и смеялись.
Даже Сяо Сыбао, пригревшийся на груди матери, почувствовал общее ликование и замахал ручонками, издавая радостные звуки.
Линь Жосин смотрела на сияющие лица детей, и вся её усталость вмиг улетучилась. Она сделала это. Она вывела их из мертвой глуши к людям.
Однако вслед за радостью пришло осознание суровой реальности. Она оглядела себя и детей. Одежда превратилась в лохмотья, перепачканные грязью и травой. Волосы спутались, лица и руки покрыты царапинами и слоем пыли. Кроме палок-посохов в руках старших мальчиков, у них ничего не было.
Они выглядели как типичные нищие, бегущие от великой засухи.
Что их ждет в городе? Какие взгляды они притянут? Какие неприятности навлекут? Четыреста с лишним рублей и талоны, зашитые в подкладку её одежды — это их единственный шанс на будущее, и их нельзя раскрывать раньше времени.
Войти в город — а что потом? Где жить? Что есть? Всё было покрыто туманом неизвестности.
Линь Жосин взяла детей за руки. Стоя на вершине горы, она всматривалась в город, который был одновременно и символом надежды, и источником новых опасностей. Её взгляд стал глубоким и сосредоточенным.
— Идем, — тихо сказала она. — Наша настоящая битва только начинается.
Едва она договорила, как Эрбао дернул её за край одежды. Его личико было бледным и встревоженным. Он указывал пальцем вниз, в сторону городских стен.
— Мама, смотри... Что это? Почему в городе так много огней? И... мне кажется, там кто-то плачет?

Комментарии

Загрузка...