— Хлоп! — она швырнула лист бумаги прямо перед Чжан Вэем.
Глядя на лежащий перед ним документ, тот не сразу сообразил, что происходит.
Заметив растерянность на лице мужчины, Е Сяолинь с притворным сочувствием произнесла:
— Подписывай скорее, иначе я не гарантирую, что они не продолжат тебя учить уму-разуму.
Договорив, она многозначительно покосилась на двух свирепых громил, стоявших по бокам от Чжан Вэя и выглядевших крайне угрожающе.
Услышав её слова, мужчина вздрогнул всем телом. Боль от недавних побоев всё еще была свежа в памяти, и в этот миг ему показалось, что она вспыхнула с новой силой.
Боясь, что через секунду на него снова обрушатся кулаки, Чжан Вэй поспешно схватил валявшуюся на земле ручку и размашисто расписался в пустой графе.
Остальные члены семьи Чжан хотели было вмешаться, но, глядя на рослых телохранителей, лишь боязливо попятились.
Е Сяолинь с удовлетворением подняла бумагу, стряхнула с неё пыль и, убедившись, что подпись на месте, убрала контракт.
Только в этот момент до Чжан Вэя начало что-то доходить. Сжавшись от страха, он робко спросил:
— ...А что это было?
Услышав этот запоздалый вопрос, Е Сяолинь лучезарно улыбнулась. Пребывая в прекрасном расположении духа, она ответила:
— Это?..
Заметив, как вмиг напряглись все присутствующие, она благодушно пояснила:
— Разумеется... это документы на землю!
В следующую секунду Старик Чжан буквально взорвался яростью. Он бросился на Чжан Вэя и принялся его колотить.
Удары сыпались один за другим, тяжелые и беспощадные. Мужчина завыл от боли. Чжан Вэй отчаянно пытался увернуться, но из-за прежних травм ноги его не слушались, и он не мог даже отползти.
Лица остальных домочадцев позеленели от злости. Сначала они хотели было призвать к ответу виновницу этого хаоса, но, глядя на решительный настрой свиты Е Сяолинь, были вынуждены проглотить свои обиды.
Теперь, глядя на то, как избивают Чжан Вэя, никто не спешил его защищать. Напротив, в глубине души каждый желал, чтобы Старик Чжан бил его еще сильнее.
Лишь когда Чжан Вэй уже едва дышал, Старик Чжан будто очнулся. Тяжело дыша, он медленно подошел к Е Сяолинь.
Казалось, он постарел на глазах. Дрожащим голосом старик взмолился:
— Сяолинь, я знаю, что мы были несправедливы к тебе в прошлом. Я... я прошу у тебя прощения!
Говоря это, он залился горькими слезами, едва ли не готовый рухнуть перед ней на колени.
Е Сяолинь лишь раздраженно цыкнула. Честно говоря, ей совсем не хотелось смотреть на то, как старик размазывает по лицу слезы и сопли. Тем более она прекрасно понимала: его раскаяние не было искренним. Он просто хотел вернуть документы на землю.
Глядя на это семейство, на лицах которых застыла целая гамма противоречивых чувств, Е Сяолинь внезапно стало скучно. Ей больше не хотелось тратить на них время. Она взяла своего новообретенного сына за руку и направилась к выходу со двора.
— Тебе нужно что-то забрать с собой? — спросила она тихим голосом, когда они уже почти вышли за ворота.
Чжан Чанчэн хотел было сказать «да», но в последний момент передумал.
— Нет, — он запнулся и пробормотал: — Там нет ничего... важного.
Услышав это, Е Сяолинь удовлетворенно кивнула.
— Вот и славно. Если что-то понадобится, потом купим новое.
Они не оборачивались. Отворив калитку, они направились в сторону выезда из деревни.
Уходя, Е Сяолинь лениво бросила через плечо:
— Это была не купчая!
Оставшиеся во дворе члены семьи Чжан облегченно выдохнули. Однако в толпе кто-то негромко проворчал:
— Если не купчая, то что же тогда? Зачем тогда нужно было, чтобы дядя Чжан лично подписывал?
Распластанный на земле Чжан Вэй внезапно что-то осознал. Он попытался вскочить и броситься вдогонку, но Старик Чжан остановил его. С холодным лицом старик бросил лишь одну фразу и ушел в дом:
— Хватит. Пусть будет так.
Видя реакцию главы семьи, остальные тоже замолчали. Старуха Чжан, которая до этого только и делала, что сыпала проклятиями, лишь пару раз сплюнула на землю и последовала за мужем.
Во дворе остался только Чжан Вэй. Он стоял на коленях, растерянно глядя вслед уходящим фигурам, пока те не скрылись из виду.
Зеваки, собравшиеся поглазеть на скандал, тоже начали расходиться. Шоу закончилось, пора было возвращаться домой обедать — впереди еще ждала куча дел. Однако часть людей всё же последовала за парой до самого края деревни.
Подойдя к машине, Е Сяолинь заметила, что подарки и выпивка, которые они привезли, так и остались нетронутыми. Она досадливо хлопнула себя по лбу. Ну и память!
Е Сяолинь повернулась к телохранителям:
— Раздайте всё это жителям деревни.
Сказав это, она открыла дверцу и села в салон.
Толпа за спиной взорвалась восторженными возгласами. Люди наперебой благодарили её, на их лицах сияли улыбки. Кто бы мог подумать, что, просто поглазев на чужую ссору, можно получить такие щедрые подарки! Да еще и вещи-то какие качественные!
Чжан Чанчэн посмотрел на чистые кожаные сиденья автомобиля, затем перевел взгляд на свою грязную одежду в заплатках. Он замялся и долго не решался сесть в машину, застыв у открытой двери.
Е Сяолинь подождала немного и, не понимая, почему мальчик медлит, уже собиралась его поторопить, как вдруг увидела худощавую фигуру, бегущую к ним издалека.
— Чжан Чанчэн!
Внимание Е Сяолинь тут же переключилось на источник звука. Когда фигура приблизилась, она смогла разглядеть беглянку.
Это была совсем молодая девушка, на вид ровесница Чжан Чанчэна. Две густые черные косы лежали у неё на плечах. Чистое, одухотворенное лицо с живыми миндалевидными глазами и аккуратным носиком притягивало взгляд. Хотя её кожа, как и у большинства деревенских девчонок, была тронута легким загаром из-за работы в поле и недостатка питания, правильные черты лица выдавали в ней будущую красавицу.
Несмотря на юный возраст и сквозившую в облике робость, было очевидно: со временем она превратится в настоящую жемчужину.
Е Сяолинь приподняла бровь. Если она не ошибалась, эта девушка, прибежавшая проводить их, была первой женой её «сына» — тем самым первым кирпичиком, на который он наступил, чтобы возвыситься как «мужчина-феникс».
Девушка подбежала к машине. Сначала она бросила взгляд на красивую женщину на заднем сиденье, которая с интересом наблюдала за ними через окно, и густо покраснела. Поняв, что перед ней мать Чжан Чанчэна, она поспешно поклонилась.
Затем, заикаясь от смущения, она представилась:
— Здравствуйте, тетя... Я Ма Чжэнь, я... подруга Чанчэна...
Заметив, что на лице Е Сяолинь нет и тени неприязни, она немного расслабилась и добавила:
— Можно мне сказать Чанчэну пару слов?
Видя, как бедняжка закусила губу и с надеждой смотрит на неё, Е Сяолинь, конечно, не стала отказывать.
— Разумеется! Идите вон под то дерево, пообщайтесь. Я подожду его здесь.
Получив разрешение, Ма Чжэнь поспешно поблагодарила её и потянула Чжан Чанчэна в тень деревьев.
— Ты уезжаешь, да? — Ма Чжэнь прикусила губу, её глаза подозрительно заблестели. Она не мигая смотрела в глаза юноше.
Чжан Чанчэн, глядя в её полные слез глаза, на мгновение замолчал, а затем ответил:
— Да, я решил уехать с ней.
— А... ты еще вернешься сюда? — не сдавалась она.
Чжан Чанчэн долго не отвечал. Не дождавшись слов, девушка поняла всё без объяснений. Слезы, которые она так пыталась сдержать, хлынули ручьем.
Видя, как капли одна за другой падают на сухую, потрескавшуюся землю, Чжан Чанчэн почувствовал странный укол в сердце. Он отвел взгляд, не в силах больше смотреть в эти полные боли глаза.
Оба молчали. Тишину нарушали лишь тихие всхлипы девушки. Это молчание стало для Чжан Чанчэна невыносимым, хотя он и сам не понимал почему. Он ведь уже планировал использовать её в своих целях, но сейчас, видя, как она задыхается от плача, он ощутил необъяснимую тяжесть.
Он приложил руку к груди, пытаясь убедить себя: «Наверное, я просто никогда не видел, как она плачет. Она ведь всегда улыбалась, будто у неё и забот-то нет... Мне просто непривычно...»
Пока он так думал, язык будто сам собой произнес:
— В эти выходные я собираюсь в уезд!
Осознав, что ляпнул, он тут же раздосадованно добавил:
— У меня там дела... так что я уеду не сразу.
При первых его словах глаза Ма Чжэнь на миг вспыхнули надеждой, но после его уточнения огонек в них тут же погас. Она опустила голову и быстро вытерла слезы, не желая, чтобы он их видел.
Вид расстроенной девушки вызвал у Чжан Чанчэна приступ раздражения. Подавив непонятные эмоции, он серьезно произнес:
— Так что я не нарушу то, о чем мы договаривались раньше!
Сказав это, он, не дожидаясь реакции, развернулся и зашагал к машине.

Комментарии

Загрузка...