Го Юнин подумала про себя: «А в Дифу-то идут в ногу со временем, даже основные социалистические ценности внедрили».
Ей действительно выпал редкий шанс, и теперь стоило хорошенько поразмыслить: какое требование выдвинуть, чтобы извлечь из ситуации максимальную выгоду?
Помедлив мгновение, она осторожно начала:
— Уважаемые господа, раз уж вернуться мне не суждено, позвольте мне переродиться в хорошей семье. Чтобы и родители были живы-здоровы, и в доме царил лад, чтобы нужды ни в чем не знала и здоровьем не была обделена.
Судья погладил свою густую черную бороду с виноватым видом:
— Простите, барышня, но я сверился с Книгой Жизни и Смерти. Вам предначертано еще семьдесят с лишним лет земного пути, так что перерождение вам пока не положено.
Го Юнин опешила. Какое разочарование! Глубочайшее разочарование! Какая ирония — иметь потенциал долгожительницы и оказаться здесь!
На душе стало еще тоскливее. Путь назад закрыт, переродиться нельзя... Хотелось просто сесть и разрыдаться. Она опустила веки, и всё ее существо наполнилось унынием. Неужели ей придется куковать в этом мрачном месте семьдесят лет? От одной мысли об этом ее пробрала дрожь.
Ее тянуло в мир живых, где светит яркое солнце и кипит жизнь. Раз сама она ничего путного придумать не могла, стоило послушать, что предложат они.
— Владыка Десятого чертога, — испытующе спросила она, — наверняка ведь и раньше случались подобные накладки. Как вы обычно их улаживаете?
Владыка выпрямил спину и официально ответил:
— В нашей Преисподней всё работает строго по регламенту, такие ошибки — величайшая редкость. Но если случаются оплошности, обычно есть два пути. Те, кому по Книге осталось недолго, работают временными сотрудниками в Чертоге безвременных смертей, чтобы поднакопить заслуг. А таких, как вы, у кого запас лет еще велик, мы отправляем в параллельный мир — доживать свой срок там.
Го Юнин замерла от изумления. Боги мои, параллельные миры и вправду существуют! Невероятно! По сравнению с этим мрачным царством теней, параллельный мир казался райским уголком.
Сердце радостно забилось в предвкушении новой жизни.
— Тогда отправляйте меня в параллельный мир! — выпалила она. — Но с условием: семья должна быть полной и дружной, достаток — чтобы ни в чем не нуждаться, а сама я должна быть здоровой и сообразительной.
Подумав о своей недавно купленной загородной усадьбе и миллионе на банковском счету, она поняла, что не может позволить этому добру просто исчезнуть. Она подняла правую руку и характерным жестом потерла большой палец об указательный и средний.
— И еще, — добавила она с лучезарной улыбкой, — всё мое имущество из мира людей должно отправиться со мной. Ну и вы, господа, должны как-то выразить свое почтение — подкинуть что-нибудь полезное в качестве компенсации.
Трое высокопоставленных чинов Дифу сгрудились в кучу и принялись шептаться. До Го Юнин долетали лишь обрывки фраз: «...крупная неприятность...», «...добродетель четырех жизней...», «...нельзя гневить...».
Спустя минуту Владыка Десятого чертога с понурым видом произнес:
— Твои требования будут исполнены. Мой подчиненный совершил ошибку, и на мне, как на главе чертога, лежит вина за недосмотр. Я готов пожертвовать двадцатью годами своих заслуг, чтобы твоя усадьба стала твоим личным пространственным хранилищем.
Следом Судья с явной неохотой извлек из складок одеяния кристально чистый нефритовый флакон.
— Здесь десять капель Небесной росы, которую я собирал целых тридцать лет. Одна капля — одна спасенная жизнь. Хоть она и не воскрешает мертвых, но пока в теле теплится хоть искра жизни, роса исцелит любые раны. Отдаю тебе в качестве возмещения.
Го Юнин была в восторге. Потрясающе! Настоящее сокровище! Теперь у нее будет и легендарное личное пространство, и десять запасных жизней!
Она нетерпеливо протянула руки к флакону, но когда попыталась его забрать, Судья не разжал пальцев. Небесная роса! Го Юнин не на шутку испугалась, что он передумает, и пристально посмотрела ему в глаза:
— Господин Судья, слово благородного мужа тверже стали!
Судья бросил на флакон последний тоскливый взгляд, зажмурился, стиснул зубы и наконец разжал руку.
— Ну и убытки... — запричитал он под нос. — Бай Учан, ах ты щенок! Вот погоди, я тебя до смерти зашибу, и даже твой папаша Янь-ван тебя не спасет!
Получив артефакт, Го Юнин расцвела в улыбке. Чужая скорбь ее совершенно не трогала. К тому же, судя по всему, этот новый Бай Учан был из «золотой молодежи» — сынок самого Янь-вана. Значит, из него можно вытрясти еще больше. Она перевела на него свои сияющие глаза.
Бай Учан, поймав ее взгляд, шмыгнул носом и всхлипнул:
— Твои банковские сбережения я конвертирую в товары и валюту того мира и помещу в твое пространство... У-у-у... Все мои накопления на свадьбу, что я собирал восемьдесят лет, прахом пошли...
Го Юнин взглянула на несчастного стража, покачала головой и даже почувствовала легкий укол совести. Впрочем, это не заставило ее передумать. Таких невнимательных новичков нужно наказывать строго, чтобы впредь неповадно было. Сам виноват!
Владыка Десятого чертога, видя, что Го Юнин довольна, решил поскорее закончить дело, пока не возникло новых осложнений.
— Госпожа Го, мы выполнили ваши условия. Пора отправляться в параллельный мир!
С этими словами он взмахнул рукой, и перед ней возникли сияющие белизной врата. Он жестом пригласил ее войти.
Она еще раз окинула их взглядом — лица казались искренними, на мошенников не похожи. Оставалось надеяться, что в параллельном мире ее не ждет какая-нибудь ловушка. С толикой сомнения, каплей тревоги и огромным предвкушением Го Юнин шагнула в свет.
Как только она пересекла черту, в глазах потемнело, и сознание покинуло ее.
Когда чувства вернулись, она обнаружила, что лежит на деревянной кровати. Первое, что она увидела — грубые доски днища верхнего яруса двухъярусной кровати. Тело было ватным, голова кружилась, а желудок сводило от боли. «Неужели меня всё-таки обманули?» — промелькнула паническая мысль.
Это и есть ее «прекрасная новая жизнь»? Она просила полную семью и лад в доме — родных пока не видно, так что судить рано. Но вот насчет «достатка и здоровья» — явный обман!
Го Юнин в ярости стиснула зубы: «Владыка, Судья, Бай Учан — ну погодите у меня! Я на вас жалобу подам!»
Пока она кипела от возмущения, в ее голову хлынул поток чужих воспоминаний.
Сегодня было 26 июля 1973 года. Место действия — южный район Пекина, столицы Хуаго. Прежнюю владелицу тела тоже звали Го Юнин. Ей было семнадцать лет, и она только что окончила среднюю школу.
Отец, Го Айго, работал начальником второго цеха на сталелитейном заводе «Красная звезда» с зарплатой в шестьдесят пять юаней.
Мать, Тан Синь, была рядовой сотрудницей в уличном комитете южного района и получала тридцать пять юаней.
Старшие брат и сестра, Го Юцзе и Го Юянь, были близнецами двадцати лет от роду. Брат трудился вальцовщиком на том же заводе; после трех лет ученичества он только в этом году перешел в штат с окладом в тридцать шесть юаней. Сестра работала кладовщицей на консервном заводе «Звезда» с зарплатой в двадцать восемь юаней. Раньше она была временным работником, но полгода назад обручилась, и семья жениха помогла ей получить постоянное место.
Младшие, брат Го Южань и сестра Го Ютин, тоже были близнецами. Им по одиннадцать лет, и они учились в пятом классе начальной школы.
Семья из семи человек теснилась в пятидесятиметровой квартире в заводском жилом квартале. Три сестры спали в одной комнате, братья занимали отгороженный угол в гостиной, а родители — вторую комнату.
По меркам того времени такая семья считалась весьма зажиточной. Родители не делали различий между сыновьями и дочерьми, просто детей было много, а работы — еще больше, так что уделить внимание каждому не получалось.
После школы Юнин полмесяца пыталась найти работу, но безуспешно. Комитет по делам образованной молодежи постоянно давил на нее, требуя уехать в деревню. В те годы с этим было строго: отказ ехать на сельхозработы считался идеологической ошибкой и мог ударить по карьере родителей.
Как ни старались отец с матерью, как ни обивали пороги, пристроить дочь не удалось. Пришлось скрепя сердце согласиться на ее отъезд в провинцию Хэйлунцзян.
Прежняя Го Юнин была натурой чувствительной и робкой, к тому же неразговорчивой. Будучи третьим ребенком в семье, она всегда оставалась «невидимкой». Она слышала историю о девушке из соседнего двора, которая после отъезда в деревню попалась на глаза местному хулигану. Ту обесчестили, насильно выдали замуж, и в итоге она погибла от побоев вместе с нерожденным ребенком.
Мысль о том, что ее ждет такая же участь, в сочетании со страхом и обидой на родителей, подкосила девушку. Она слегла в лихорадке, несколько дней не вставала с постели и не могла проглотить ни крошки.

Комментарии

Загрузка...