Родные видели, что она изводит себя тоской. В свободное время они старались развлечь её разговорами, готовили что-нибудь вкусненькое, чтобы хоть как-то скрасить её будни, утешали и подбадривали, но всё было тщетно.
У всех была работа или учёба, никто не мог сидеть подле неё сутками напролёт. Оставалось лишь надеяться, что она сама возьмёт себя в руки. Ей приготовили нужные лекарства, ожидая скорого выздоровления.
Кто же знал, что она, тайком от домашних, не только не принимала лекарства, но и нарочно обливалась холодной водой и морила себя голодом. Она надеялась, что тяжёлая болезнь поможет ей избежать участи «сясян» — отправки в деревню.
Срок отъезда неумолимо приближался, и сегодня она зашла слишком далеко. Изнурённый тревогой и болезнью организм не выдержал. Прежняя хозяйка тела скончалась, уступив место Го Юнин, прибывшей из другого мира.
Усвоив воспоминания, Юнин тяжело вздохнула. Она поняла, что оказалась в бедных и отсталых семидесятых, в самый разгар масштабного движения по отправке образованной молодёжи в сельскую местность.
Вспоминая критерии «идеальной семьи», которые она так тщательно выбирала... Эх. «Родители живы, в доме лад, еда в достатке, здоровье крепкое». Вроде бы всё сходится, да не совсем.
Впрочем, чему быть, того не миновать. В конце концов, у неё есть секретное оружие!
Го Юнин с трудом поднялась и осмотрела свою комнату площадью около десяти квадратных метров. Двухъярусная кровать занимала добрую половину пространства. Напротив стоял письменный стол, заваленный книгами, рядом — длинная скамья, а в углу друг на друге теснились два деревянных сундука.
Комната выглядела опрятной, но очень тесной.
Превозмогая головокружение и режущую боль в пустом желудке, она доковыляла до двери и заперла её на засов. Мысленно сосредоточившись на образе агроусадьбы, она увидела перед глазами призрачное марево. Стоило подумать «войти», как она тут же оказалась во дворе своей загородной усадьбы!
Не успела она подумать о том, чтобы найти какую-нибудь еду и перекусить, как снаружи раздался стук: «тук-тук-тук». Находясь в пространстве, она могла чувствовать всё, что происходит снаружи. «Отличная функция», — отметила она про себя.
Продолжая восхищаться, Юнин быстро выскользнула из пространства, перевела дух и с нарочито слабым видом открыла дверь.
Перед ней стояла статная женщина средних лет в простой одежде, с короткой стрижкой до ушей. Она первым делом внимательно осмотрела лицо Го Юнин, нахмурившись, а затем приложила ладонь к её лбу. Убедившись, что жара нет, женщина облегчённо вздохнула.
Затем она протянула Юнин бумажный пакет и с заботой произнесла:
— Нинин, тебе лучше? Посмотри, что я принесла! Твои любимые махуа. Едва удалось раздобыть полцзиня. Спрячь и ешь потихоньку, чтобы Жаньжань и Тинтин не увидели. Эти двое — настоящие проглоты, им и целого грузовика будет мало, всё сметут. Ты полежи ещё, а я пойду готовить. Сегодня тетя Шэнь поделилась со мной куском свиной шкурки, вечером полакомитесь.
Благодаря памяти прежней владелицы, Го Юнин знала, что это её мать — Тан Синь. Возможно, сработала телесная память или остатки чувств прежней девушки, но в душе Юнин возникло странное чувство близости, смешанное с легкой обидой.
Она приняла бумажный пакет. Несколько раз она пыталась разомкнуть губы, но слово «мама» застряло в горле — она просто не могла его выговорить. В итоге она лишь невнятно пробормотала, словно писк комара:
— Мне лучше, спасибо.
Пробыв сиротой двадцать пять лет, она не могла в одночасье привыкнуть к наличию родителей, братьев и сестёр. К тому же её характер разительно отличался от характера прежней хозяйки тела. За годы самостоятельной борьбы за жизнь она стала гибкой, искушённой и стойкой.
Юнин всерьёз опасалась выдать себя, едва открыв рот. К счастью, через три дня ей предстояло уехать в деревню, так что нужно было продержаться всего несколько суток.
На лице Тан Синь промелькнула слабая улыбка. Её скрытная вторая дочь с тех пор, как узнала об отправке в провинцию Хэйлунцзян, почти не разговаривала с ней. Мать понимала, что в сердце девочки кипит обида: она винила родителей в их бессилии, в том, что они не смогли устроить её на работу в городе.
Но сердце родительское не камень — разве им хотелось, чтобы ребёнок страдал? Однако выхода не было: найти работу за такой короткий срок было невозможно. К тому же в семье, где пятеро детей, кто-то обязан был поехать на сельхозработы, иначе соседи просто заплевали бы их. Вокруг было полно завистников, которые только и ждали повода позлорадствовать.
Видя, что дочь наконец-то заговорила, Тан Синь искренне обрадовалась. Она нежно помогла ей сесть на кровать и с улыбкой добавила:
— Вот и славно. Но вид у тебя всё ещё неважный, так что лежи и отдыхай, а мать приготовит что-нибудь вкусненькое.
Го Юнин по привычке изобразила свою профессиональную улыбку и слегка кивнула. Первое впечатление от этой матери было вполне приятным.
Тан Синь, увидев ответную улыбку дочери, которой не видела уже очень давно, просияла. Направляясь к кухне, она уже прикидывала, как бы вечером незаметно приготовить для Юнин отдельное яйцо на пару, чтобы та набралась сил.
Го Юнин снова заперла дверь и с нетерпением открыла бумажный пакет. Она вытащила махуа и принялась жадно есть — этот манящий аромат жареного теста был выше её сил, изголодавшийся организм требовал своего.
С хрустом расправившись с двумя жгутами теста и запив их стаканом воды со стола, она почувствовала, что жизнь возвращается в её тело. Проверив окна и убедившись, что дверь надёжно заперта, она волевым усилием снова вошла в пространство.
Эта агроусадьба представляла собой современный сыхэюань. Главное здание — трёхэтажная вилла, предназначенная под гостевые номера. В восточном флигеле располагались кухня и ресторан, в западном — личные покои Го Юнин, а в постройках у ворот находились склады и общежитие для персонала.
В заднем дворе раскинулись два му земли. Там росли персики, яблоки, финики и инжир — по нескольку деревьев каждого вида. На грядках буйно зеленели сезонные овощи. У дальней стены виднелись курятник и свинарник, где копошились полсотни кур и десяток подрастающих поросят.
Юнин бегло осмотрела свои владения. Убедившись, что вся усадьба перенеслась вместе с ней в целости и сохранности, она с глупой улыбкой вернулась в западный флигель.
Едва переступив порог гостиной, она заметила на журнальном столике нефритовый флакон с Небесной росой, а рядом — сундук из красного дерева. Первым делом она спрятала драгоценный флакон в шкаф в спальне, а затем медленно открыла сундук.
Увидев содержимое, она заулыбалась так широко, что глаза превратились в щелочки. Пять толстых пачек десятирублёвых купюр — всего пять тысяч юаней. Множество талонов: общенациональные на зерно, на ткань, сахар, промышленные товары... И в довершение — десять золотых слитков по сто граммов каждый.
Го Юнин сияла от счастья. Перетащив сундук в спальню, она поняла: с таким богатством она сможет безбедно жить в деревне, даже если не ударит палец о палец.
«Сотрудники Дифу — люди честные и надежные, — подумала она. — Забираю назад все свои мысли о жалобах».
Настроение улучшилось настолько, что даже голова перестала кружиться. Однако голод всё ещё давал о себе знать. Взгляд Юнин упал на полку с закусками; она взяла пакет сливочных булочек и бутылку цельного молока.
Перекусывая, она рассматривала себя в зеркале. На неё глядела девушка с «вороньим гнездом» на голове, но с тонкими чертами лица и белоснежной кожей. Тело было худощавым, но стройным, рост — метр шестьдесят два. Несмотря на болезненную бледность, она была настоящей красавицей, а выцветшая желто-синяя клетчатая блуза не могла скрыть её юношеского очарования.
Сказать по правде, эта девушка была на семьдесят процентов похожа на саму Юнин в подростковом возрасте. Какая удивительная судьба!
Наевшись, она заплела две аккуратные косы-колоска и, улыбнувшись, скорчила зеркалу рожицу. Неплохо, она помолодела на восемь лет — чистая выгода.
Тут она вспомнила, что Бай Учан обещал подготовить для неё припасы. Юнин направилась к складским помещениям. Открывая одну дверь за другой, она не смогла сдержать радостного смеха.
Один склад был забит мукой и рисом — не меньше двадцати пяти тонн. Другой — маслом, солью, сахаром, тканями, табаком, алкоголем и прочими предметами первой необходимости. Два склада были отведены под ценные товары: швейные машинки, велосипеды, радиоприёмники, часы марки «Мэйхуа» — всего по пятьдесят штук. Были даже десять черно-белых телевизоров!
Не израсходовать, вовек всё это не израсходовать!
«Бай Учан — на редкость порядочный малый, — восхитилась она. — Ставлю ему высший балл! Жаль, нельзя отправить благодарственное письмо».
Не успела эта мысль промелькнуть в её голове, как там раздался знакомый протяжный голос...

Комментарии

Загрузка...