Но чем глубже становилась эта тишина, тем первобытнее был ужас, сковывавший душу мужчины.
Но чем глубже становилась эта тишина, тем первобытнее был ужас, сковывавший душу мужчины.
— Нет! Господи, да что же происходит?! — в отчаянии закричал он, оборачиваясь к жене, и застыл как вкопанный.
— Нет! Господи, да что же происходит?! — в отчаянии закричал он, оборачиваясь к жене, и застыл как вкопанный.
Перед его глазами больше не было ничего, что можно было бы назвать человеком. Его жена превратилась в уродливый, содрогающийся нарыв из плоти. Лишь по глухому, булькающему крику он мог догадаться, что это чудовищное нечто когда-то было его супругой.
Перед его глазами больше не было ничего, что можно было бы назвать человеком. Его жена превратилась в уродливый, содрогающийся нарыв из плоти. Лишь по глухому, булькающему крику он мог догадаться, что это чудовищное нечто когда-то было его супругой.
— О боги! Пощадите! Спасите нас! — взмолился несчастный, но даже не смог сложить ладони для молитвы — суставы вывернулись, а пальцы больше не слушались.
— О боги! Пощадите! Спасите нас! — взмолился несчастный, но даже не смог сложить ладони для молитвы — суставы вывернулись, а пальцы больше не слушались.
Ответа не последовало. Небеса хранили равнодушное молчание.
Ответа не последовало. Небеса хранили равнодушное молчание.
Кошмарное искажение быстро охватило всё его тело. В последний миг сознание мужчины будто провернули через мясорубку. Разум угасал, человеческая воля растворялась в первобытном хаосе.
Кошмарное искажение быстро охватило всё его тело. В последний миг сознание мужчины будто провернули через мясорубку. Разум угасал, человеческая воля растворялась в первобытном хаосе.
Из его глотки вырвался утробный, совершенно нечеловеческий рык. По всему телу, извиваясь, прорастали склизкие щупальца, от одного вида которых бросало в дрожь.
Из его глотки вырвался утробный, совершенно нечеловеческий рык. По всему телу, извиваясь, прорастали склизкие щупальца, от одного вида которых бросало в дрожь.
Каждая пядь земли в Инлае, которой касался Осквернитель, мгновенно превращалась в филиал преисподней.
Каждая пядь земли в Инлае, которой касался Осквернитель, мгновенно превращалась в филиал преисподней.
Глядя на это безумие, Катрина тяжело вздохнула.
Глядя на это безумие, Катрина тяжело вздохнула.
Ещё раньше она незаметно наложила на Брея заклинание подслушивания и теперь прекрасно понимала, что за чудовищный доспех возвышается над городом.
Ещё раньше она незаметно наложила на Брея заклинание подслушивания и теперь прекрасно понимала, что за чудовищный доспех возвышается над городом.
Осквернитель. Существо Серебряного класса.
Осквернитель. Существо Серебряного класса.
Долг «Врагов богов» — уничтожать любые высшие расы, несущие угрозу Железному классу, то есть человечеству. Однако против Серебряного класса обычные методы были бесполезны. Чтобы одолеть подобную тварь, «Врагам богов» пришлось бы мобилизовать добрую половину организации, включая сильнейших мастеров.
Долг «Врагов богов» — уничтожать любые высшие расы, несущие угрозу Железному классу, то есть человечеству. Однако против Серебряного класса обычные методы были бесполезны. Чтобы одолеть подобную тварь, «Врагам богов» пришлось бы мобилизовать добрую половину организации, включая сильнейших мастеров.
— Дело дрянь, хуже некуда, — Катрина сокрушённо поморщилась.
— Дело дрянь, хуже некуда, — Катрина сокрушённо поморщилась.
Ей искренне хотелось покончить с Осквернителем, но горькая правда заключалась в том, что сейчас она была абсолютно бессильна.
Ей искренне хотелось покончить с Осквернителем, но горькая правда заключалась в том, что сейчас она была абсолютно бессильна.
— Что... что это такое? — прошептал Сасс.
— Что... что это такое? — прошептал Сасс.
Он неверяще смотрел на разверзшийся перед ними ад, и в его груди против воли разрастался липкий, леденящий ужас.
Он неверяще смотрел на разверзшийся перед ними ад, и в его груди против воли разрастался липкий, леденящий ужас.
— Ужас, который людям... нет, всему Железному классу просто не под силу одолеть, — вздохнула волшебница.
— Ужас, который людям... нет, всему Железному классу просто не под силу одолеть, — вздохнула волшебница.
— Погоди! Это же... подземный завод! — Сасс резко побледнел, осознав страшную вещь. — Господин Брей всё ещё там!
— Погоди! Это же... подземный завод! — Сасс резко побледнел, осознав страшную вещь. — Господин Брей всё ещё там!
— Чёрт! Совсем из головы вылетело! — Катрина испуганно прикусила губу.
— Чёрт! Совсем из головы вылетело! — Катрина испуганно прикусила губу.
Завод ведь стал эпицентром появления Осквернителя. Там едва ли уцелела хоть одна живая душа...
Завод ведь стал эпицентром появления Осквернителя. Там едва ли уцелела хоть одна живая душа...
— Сначала сестра Марлин... а теперь ещё и господин Брей? — Сасс в ярости ударил кулаком по земле.
— Сначала сестра Марлин... а теперь ещё и господин Брей? — Сасс в ярости ударил кулаком по земле.
Бессилие душило его. Какой из него, к чёрту, бард? Что может сделать поэт перед лицом такого кошмара?! Впервые в жизни Сасс возненавидел своё ремесло.
Бессилие душило его. Какой из него, к чёрту, бард? Что может сделать поэт перед лицом такого кошмара?! Впервые в жизни Сасс возненавидел своё ремесло.
— Да я же никчёмен! Ни на что не годен! — закричал он в отчаянии.
— Да я же никчёмен! Ни на что не годен! — закричал он в отчаянии.
— Ну же, Сасс... — Катрина растерялась. Она совершенно не умела утешать людей, а сейчас для этого было самое неподходящее время. — Хватит раскисать! Возьми себя в руки!
— Ну же, Сасс... — Катрина растерялась. Она совершенно не умела утешать людей, а сейчас для этого было самое неподходящее время. — Хватит раскисать! Возьми себя в руки!
Но её слова улетали в пустоту. Парень её просто не слышал.
Но её слова улетали в пустоту. Парень её просто не слышал.
Раздался тихий треск магических помех.
Раздался тихий треск магических помех.
«Эй, Катрина. Слышишь меня?»
«Эй, Катрина. Слышишь меня?»
Голос Брея прозвучал прямо у неё в голове, хотя самого воителя поблизости не было.
Голос Брея прозвучал прямо у неё в голове, хотя самого воителя поблизости не было.
— Ой! Моё заклинание подслушивания! — вскрикнула Катрина от неожиданности.
— Ой! Моё заклинание подслушивания! — вскрикнула Катрина от неожиданности.
«Ты ведь сама нацепила на меня этот следящий контур, верно?» — донёсся спокойный голос Брея.
«Ты ведь сама нацепила на меня этот следящий контур, верно?» — донёсся спокойный голос Брея.
Сам одноглазый мечник в этот момент сидел среди руин подземного завода, обращаясь к незаметной рунной вязи на своей одежде.
Сам одноглазый мечник в этот момент сидел среди руин подземного завода, обращаясь к незаметной рунной вязи на своей одежде.
Вокруг него больше никого не было. Группа Героя и президент уже бесследно исчезли. В тот миг, когда Осквернитель применил свой «Концепт», лишь благодаря «Прощальному аккорду» Брея им удалось избежать жуткой мутации.
Вокруг него больше никого не было. Группа Героя и президент уже бесследно исчезли. В тот миг, когда Осквернитель применил свой «Концепт», лишь благодаря «Прощальному аккорду» Брея им удалось избежать жуткой мутации.
Вот только, судя по всему, кроме президента Прайда Омана, никто так и не понял, от чего их спас Брей. Герой и его спутники даже не осознали, что едва не превратились в безмозглых монстров. Они лишь наскоро извинились перед одноглазым искателем приключений и поспешно покинули подземный завод.
Вот только, судя по всему, кроме президента Прайда Омана, никто так и не понял, от чего их спас Брей. Герой и его спутники даже не осознали, что едва не превратились в безмозглых монстров. Они лишь наскоро извинились перед одноглазым искателем приключений и поспешно покинули подземный завод.
Да и Прайд, смерив Брея долгим, изучающим взглядом, тоже ушёл. Теперь во всей подземной лаборатории царило мёртвое одиночество.
Да и Прайд, смерив Брея долгим, изучающим взглядом, тоже ушёл. Теперь во всей подземной лаборатории царило мёртвое одиночество.
Брей и сам бы рад броситься в погоню, но Осквернитель проломил свод и ушёл наверх. Спасатели-герои легко запрыгнули в брешь, а вот Брею с его тяжеленным двуручником подобные акробатические трюки были не под силу. Ему оставалось уповать лишь на Катрину.
Брей и сам бы рад броситься в погоню, но Осквернитель проломил свод и ушёл наверх. Спасатели-герои легко запрыгнули в брешь, а вот Брею с его тяжеленным двуручником подобные акробатические трюки были не под силу. Ему оставалось уповать лишь на Катрину.
— Ой, поймал... Хе-хе, — Катрина неловко прикусила кончик языка, мысленно оправдываясь через связующий канал.
— Ой, поймал... Хе-хе, — Катрина неловко прикусила кончик языка, мысленно оправдываясь через связующий канал.
«Хватит паясничать»
«Хватит паясничать»
— Кхе-кхе... Я и не думала паясничать! — смутилась волшебница.
— Кхе-кхе... Я и не думала паясничать! — смутилась волшебница.
«Перенеси меня к Осквернителю» — глухо произнёс Брей.
«Перенеси меня к Осквернителю» — глухо произнёс Брей.
— Что?! Да ты в своём уме?! — взвизгнула Катрина. — Одумайся, ради всего святого!
— Что?! Да ты в своём уме?! — взвизгнула Катрина. — Одумайся, ради всего святого!
Она была убеждена, что этот глупый одноглазый мечник просто не ведает, с каким абсолютным воплощением ужаса хочет столкнуться.
Она была убеждена, что этот глупый одноглазый мечник просто не ведает, с каким абсолютным воплощением ужаса хочет столкнуться.
«Я знаю Серебряный класс получше твоего»
«Я знаю Серебряный класс получше твоего»
Эта короткая, брошенная будничным тоном фраза заставила Катрину подавиться готовыми сорваться с языка аргументами.
Эта короткая, брошенная будничным тоном фраза заставила Катрину подавиться готовыми сорваться с языка аргументами.
— Издеваешься? Я вообще-то состою во «Врагах богов»! Уж мы-то изучили этих тварей вдоль и поперёк! — Катрина упрямо пыталась воззвать к его благоразумию, надеясь, что он отступится от этой самоубийственной затеи.
— Издеваешься? Я вообще-то состою во «Врагах богов»! Уж мы-то изучили этих тварей вдоль и поперёк! — Катрина упрямо пыталась воззвать к его благоразумию, надеясь, что он отступится от этой самоубийственной затеи.
«Раз ты из "Врагов богов", тем более должна отправить меня туда» — ответил Брей после долгого, тяжёлого молчания.
«Раз ты из "Врагов богов", тем более должна отправить меня туда» — ответил Брей после долгого, тяжёлого молчания.
Катрине показалось, или его обычно холодный голос потеплел?
Катрине показалось, или его обычно холодный голос потеплел?
Баросса тоже принадлежал к этой организации. «Враги богов» были безымянными бойцами невидимого фронта, ведущими вечную, безнадёжную войну против хтонических кошмаров. Брей не знал, что двигало этими безумцами, но это не мешало ему испытывать к ним искреннее уважение. И, что важнее всего, Баросса когда-то спас ему жизнь.
Баросса тоже принадлежал к этой организации. «Враги богов» были безымянными бойцами невидимого фронта, ведущими вечную, безнадёжную войну против хтонических кошмаров. Брей не знал, что двигало этими безумцами, но это не мешало ему испытывать к ним искреннее уважение. И, что важнее всего, Баросса когда-то спас ему жизнь.
— Откуда тебе вообще известно это название? — Катрина обомлела.
— Откуда тебе вообще известно это название? — Катрина обомлела.
Она сболтнула лишнего под влиянием эмоций, но никак не ожидала, что Брей поймёт, о чём речь. О существовании «Врагов богов» знали лишь единицы. Рядовому искателю приключений такое имя слышать не полагалось.
Она сболтнула лишнего под влиянием эмоций, но никак не ожидала, что Брей поймёт, о чём речь. О существовании «Врагов богов» знали лишь единицы. Рядовому искателю приключений такое имя слышать не полагалось.
«Я знал одного из вас»
«Я знал одного из вас»
«Правда, он уже мёртв» — добавил Брей с едва уловимой горечью.
«Правда, он уже мёртв» — добавил Брей с едва уловимой горечью.
Катрине больше не нужны были объяснения. Всё встало на свои места.
Катрине больше не нужны были объяснения. Всё встало на свои места.
— И всё равно нельзя! Ты просто не представляешь, что творится вокруг этой твари, — Катрина безнадёжно вздохнула.
— И всё равно нельзя! Ты просто не представляешь, что творится вокруг этой твари, — Катрина безнадёжно вздохнула.
Там, наверху, творился сущий ад. Мутировавшие несчастные корчились в агонии, и смерть для них была бы величайшим милосердием.
Там, наверху, творился сущий ад. Мутировавшие несчастные корчились в агонии, и смерть для них была бы величайшим милосердием.
«Всё будет нормально» — тихо отозвался Брей.
«Всё будет нормально» — тихо отозвался Брей.
— Но это же «Концепт»! Сила высшего порядка! Ты хоть понимаешь?!
— Но это же «Концепт»! Сила высшего порядка! Ты хоть понимаешь?!
«Понимаю. Но я всё ещё жив. И полностью в своём уме»
«Понимаю. Но я всё ещё жив. И полностью в своём уме»
Наступило долгое, давящее молчание.
Наступило долгое, давящее молчание.
— К чёрту! Твори что хочешь, но если всё пойдёт прахом — пеняй на себя! — Катрина в сердцах стиснула зубы.
— К чёрту! Твори что хочешь, но если всё пойдёт прахом — пеняй на себя! — Катрина в сердцах стиснула зубы.
Если из-за этого упрямца она сама превратится в склизкое чудовище, она его с того света достанет!
Если из-за этого упрямца она сама превратится в склизкое чудовище, она его с того света достанет!
«Ладно. Сообщи координаты, я сам доберусь» — произнёс Брей, всё ещё сидя на холодном полу подземного завода.
«Ладно. Сообщи координаты, я сам доберусь» — произнёс Брей, всё ещё сидя на холодном полу подземного завода.
— Не утруждайся. Я уже здесь, — раздался за его спиной сердитый девичий голос.
— Не утруждайся. Я уже здесь, — раздался за его спиной сердитый девичий голос.
Брей обернулся. Из пространственного искажения вышла Катрина, недовольно скрестив руки на груди. Рядом с ней стоял Сасс, который, кажется, немного пришёл в себя.
Брей обернулся. Из пространственного искажения вышла Катрина, недовольно скрестив руки на груди. Рядом с ней стоял Сасс, который, кажется, немного пришёл в себя.
Катрина рассудила, что оставлять парня в таком состоянии одного — верх безрассудства, поэтому прихватила его с собой. Как информатор «Врагов богов», боевыми талантами она не блистала, но мастерски владела иллюзиями и пространственным перемещением. Мгновенная телепортация в пределах одного города была для неё плёвым делом.
Катрина рассудила, что оставлять парня в таком состоянии одного — верх безрассудства, поэтому прихватила его с собой. Как информатор «Врагов богов», боевыми талантами она не блистала, но мастерски владела иллюзиями и пространственным перемещением. Мгновенная телепортация в пределах одного города была для неё плёвым делом.
— Значит, бард... — Брей перевёл взгляд своего единственного глаза на Сасса.
— Значит, бард... — Брей перевёл взгляд своего единственного глаза на Сасса.
Юноша выглядел потерянным. Оно и понятно: когда твоя родная сестра становится частью кошмарного эксперимента, разум отказывается верить в происходящее.
Юноша выглядел потерянным. Оно и понятно: когда твоя родная сестра становится частью кошмарного эксперимента, разум отказывается верить в происходящее.
— Этот Дикий бог должен быть уничтожен, — твёрдо произнёс Брей, глядя прямо в глаза юноше. — И эта тварь... в каком-то смысле теперь твоя сестра.
— Этот Дикий бог должен быть уничтожен, — твёрдо произнёс Брей, глядя прямо в глаза юноше. — И эта тварь... в каком-то смысле теперь твоя сестра.
От этих слов Сассу стало трудно дышать. Марлин слилась с Осквернителем, став его плотью и кровью. Жестокая истина, безжалостно озвученная Бреем, ранила больнее клинка.
От этих слов Сассу стало трудно дышать. Марлин слилась с Осквернителем, став его плотью и кровью. Жестокая истина, безжалостно озвученная Бреем, ранила больнее клинка.
— Марлин должна умереть. Иначе погибнут тысячи невинных, — глухо закончил мечник.
— Марлин должна умереть. Иначе погибнут тысячи невинных, — глухо закончил мечник.
— Эй, господин Брей! Полегче на поворотах! — возмутилась Катрина, мысленно обозвав наёмника бесчувственным чурбаном.
— Эй, господин Брей! Полегче на поворотах! — возмутилась Катрина, мысленно обозвав наёмника бесчувственным чурбаном.
— Я знаю... — едва слышно прошептал Сасс.
— Я знаю... — едва слышно прошептал Сасс.
— Тогда уходи, — вздохнул Брей. — И... ты имеешь полное право возненавидеть меня за то, что я сделаю.
— Тогда уходи, — вздохнул Брей. — И... ты имеешь полное право возненавидеть меня за то, что я сделаю.
Брей не был уверен, что сможет одолеть Осквернителя. В прошлый раз ему удалось победить Серебряный класс лишь благодаря жёстким ограничениям «Смертельной схватки». Сейчас же перед ним предстанет чудовище в зените своего могущества. Но если у него всё-таки получится... пускай Сасс ненавидит его. Это будет честно.
Брей не был уверен, что сможет одолеть Осквернителя. В прошлый раз ему удалось победить Серебряный класс лишь благодаря жёстким ограничениям «Смертельной схватки». Сейчас же перед ним предстанет чудовище в зените своего могущества. Но если у него всё-таки получится... пускай Сасс ненавидит его. Это будет честно.
— Я не стану тебя ненавидеть, — сглотнув слезы, упрямо ответил Сасс. — Позволь мне пойти с тобой. Вдруг я смогу чем-то помочь?
— Я не стану тебя ненавидеть, — сглотнув слезы, упрямо ответил Сасс. — Позволь мне пойти с тобой. Вдруг я смогу чем-то помочь?
В его дрожащем голосе звучала неожиданная решимость, заставившая Брея удивлённо приподнять бровь.
В его дрожащем голосе звучала неожиданная решимость, заставившая Брея удивлённо приподнять бровь.
— Вы ведь очень добрый человек, господин Брей! — вдруг горячо воскликнул юноша. — Пожалуйста... подарите сестре покой. Назовите меня эгоистом, но я просто не вынесу, если она останется... этим.
— Вы ведь очень добрый человек, господин Брей! — вдруг горячо воскликнул юноша. — Пожалуйста... подарите сестре покой. Назовите меня эгоистом, но я просто не вынесу, если она останется... этим.
Брей опустил веко своего единственного глаза, погрузившись в раздумья.
Брей опустил веко своего единственного глаза, погрузившись в раздумья.
— Что ж, бард... Я сделаю всё, что в моих силах, — тихо произнёс он. — Если смогу — я оборву её мучения.
— Что ж, бард... Я сделаю всё, что в моих силах, — тихо произнёс он. — Если смогу — я оборву её мучения.
— Спасибо, — выдохнул Сасс.
— Спасибо, — выдохнул Сасс.
— Сам-то я... совершенно бесполезен, — горько усмехнулся парень, сжимая кулаки от собственной немощи.
— Сам-то я... совершенно бесполезен, — горько усмехнулся парень, сжимая кулаки от собственной немощи.
— Сасс, ты уверен? — обеспокоенно спросила Катрина. — Там будет смертельно опасно. Правда.
— Сасс, ты уверен? — обеспокоенно спросила Катрина. — Там будет смертельно опасно. Правда.
Юноша молча кивнул. Пути назад для него не было.
Юноша молча кивнул. Пути назад для него не было.
— Ну и ну... Что за упрямое племя, — Катрина недовольно надула губы.
— Ну и ну... Что за упрямое племя, — Катрина недовольно надула губы.
— Но учтите! — строго предупредила она Брея. — Слишком близко к этой туше я вас не заброшу. Моя жизнь мне дорога как память!
— Но учтите! — строго предупредила она Брея. — Слишком близко к этой туше я вас не заброшу. Моя жизнь мне дорога как память!
Однако одноглазый мечник даже бровью не повёл. Он всё так же безучастно смотрел на мир своим полуприкрытым, вечно заспанным глазом. Ни капли волнения. Словно они собирались не на смертный бой с полубогом, а на обычную прогулку.
Однако одноглазый мечник даже бровью не повёл. Он всё так же безучастно смотрел на мир своим полуприкрытым, вечно заспанным глазом. Ни капли волнения. Словно они собирались не на смертный бой с полубогом, а на обычную прогулку.
Катрина мысленно выругалась, приготовив целую тираду колкостей, но Брей безжалостно прервал её одной короткой фразой:
Катрина мысленно выругалась, приготовив целую тираду колкостей, но Брей безжалостно прервал её одной короткой фразой:
— Мы всё ещё здесь?
— Мы всё ещё здесь?

Комментарии

Загрузка...