— Да я и сам не хочу, чёрт возьми! — взвыл немолодой искатель приключений. — Забирай её быстрее и проваливайте! Чтоб глаза мои её не видели!
— Да я и сам не хочу, чёрт возьми! — взвыл немолодой искатель приключений. — Забирай её быстрее и проваливайте! Чтоб глаза мои её не видели!
Брей не стал вырубать бедолагу подчистую, а лишь повалил на землю сокрушительным ударом. Впрочем, благодаря этой трепке тот наконец-то немного протрезвел и пришел в себя.
Брей не стал вырубать бедолагу подчистую, а лишь повалил на землю сокрушительным ударом. Впрочем, благодаря этой трепке тот наконец-то немного протрезвел и пришел в себя.
— Слышала? — Брей повернулся к девочке, которая всё ещё дрожала от пережитого страха, и тяжело вздохнул.
— Слышала? — Брей повернулся к девочке, которая всё ещё дрожала от пережитого страха, и тяжело вздохнул.
Она молчала, упрямо сжав губы. Дождевые капли стекали по челке Брея и падали ей на лицо.
Она молчала, упрямо сжав губы. Дождевые капли стекали по челке Брея и падали ей на лицо.
— Я хочу домой, — тихо прошептала она.
— Я хочу домой, — тихо прошептала она.
— Сколько у тебя с собой денег? — внезапно спросил Брей.
— Сколько у тебя с собой денег? — внезапно спросил Брей.
Девочка пошарила в кармане и вытащила крупный драгоценный камень.
Девочка пошарила в кармане и вытащила крупный драгоценный камень.
— Я принимаю только наличные, — Брей многозначительно потер большой палец о указательный.
— Я принимаю только наличные, — Брей многозначительно потер большой палец о указательный.
Она молча спрятала самоцвет, снова полезла в карман и на этот раз выудила одну золотую монетку.
Она молча спрятала самоцвет, снова полезла в карман и на этот раз выудила одну золотую монетку.
— Больше нет, — обиженно буркнула девчушка и прикусила губу.
— Больше нет, — обиженно буркнула девчушка и прикусила губу.
— Ну вот, отличные деньги, — Брей без малейших угрызений совести забрал монету. — Поднимайся, я отведу тебя домой.
— Ну вот, отличные деньги, — Брей без малейших угрызений совести забрал монету. — Поднимайся, я отведу тебя домой.
Он бесцеремонно схватил её за руку, без лишней нежности поднял на ноги и потащил за собой сквозь пелену дождя.
Он бесцеремонно схватил её за руку, без лишней нежности поднял на ноги и потащил за собой сквозь пелену дождя.
***
***
Дождь за окном не утихал. Тяжелые капли глухо барабанили по стеклу, словно настойчиво просились внутрь, но никто в комнате не собирался отвечать на этот призыв.
Дождь за окном не утихал. Тяжелые капли глухо барабанили по стеклу, словно настойчиво просились внутрь, но никто в комнате не собирался отвечать на этот призыв.
В тесной арендованной каморке Марлин сидела на стуле, сжавшись под пристальным взглядом Брея, расположившегося напротив неё.
В тесной арендованной каморке Марлин сидела на стуле, сжавшись под пристальным взглядом Брея, расположившегося напротив неё.
— Начнем с простого. Как тебя зовут? — Брей постучал пальцем по столу.
— Начнем с простого. Как тебя зовут? — Брей постучал пальцем по столу.
— Марлин, — послушно ответила девочка.
— Марлин, — послушно ответила девочка.
— Хорошо. Теперь объясни, откуда у такой пигалицы столько денег? Я имею в виду тот самоцвет, — он снова требовательно стукнул по деревянной столешнице.
— Хорошо. Теперь объясни, откуда у такой пигалицы столько денег? Я имею в виду тот самоцвет, — он снова требовательно стукнул по деревянной столешнице.
— Не знаю. Он всегда был со мной, — тихо пробормотала Марлин и, заметив выражение лица собеседника, робко добавила: — А что, им нельзя расплатиться?
— Не знаю. Он всегда был со мной, — тихо пробормотала Марлин и, заметив выражение лица собеседника, робко добавила: — А что, им нельзя расплатиться?
Брей лишь молча закатил глаза.
Брей лишь молча закатил глаза.
— Ладно. Твои родители в Инлае, а сама ты почему-то оказалась в Клинтоне. Как так вышло?
— Ладно. Твои родители в Инлае, а сама ты почему-то оказалась в Клинтоне. Как так вышло?
— Не знаю.
— Не знаю.
— И давно ты в Клинтоне?
— И давно ты в Клинтоне?
— Не знаю.
— Не знаю.
— Откуда тогда вообще уверенность, что твоя родня в Инлае? — лицо Брея скривилось от досады.
— Откуда тогда вообще уверенность, что твоя родня в Инлае? — лицо Брея скривилось от досады.
— Не знаю.
— Не знаю.
Это была классическая партизанка — ни единого полезного ответа. Вся эта история выглядела до крайности подозрительно.
Это была классическая партизанка — ни единого полезного ответа. Вся эта история выглядела до крайности подозрительно.
«И зачем я только ввязался в эту глупость, — Брей со стоном прижал ладонь ко лбу, — точно подцепил слабоумие от тех двоих»
«И зачем я только ввязался в эту глупость, — Брей со стоном прижал ладонь ко лбу, — точно подцепил слабоумие от тех двоих»
***
***
— Апчхи! — на цветочном поле Ларис очаровательно чихнула.
— Апчхи! — на цветочном поле Ларис очаровательно чихнула.
— Ларис! Ларис, деточка! Ты простудилась?! — Урал мгновенно забил тревогу.
— Ларис! Ларис, деточка! Ты простудилась?! — Урал мгновенно забил тревогу.
— Дедушка! Дедушка, всё хорошо, Ларис в порядке! — девочка весело замахала мотыгой, излучая энергию.
— Дедушка! Дедушка, всё хорошо, Ларис в порядке! — девочка весело замахала мотыгой, излучая энергию.
— Моя ненаглядная внучка не должна болеть!
— Моя ненаглядная внучка не должна болеть!
— Да как твоя внучка вообще может заболеть!
— Да как твоя внучка вообще может заболеть!
— Мы ведь совершаем только добрые дела! А хорошим людям болезни не страшны!
— Мы ведь совершаем только добрые дела! А хорошим людям болезни не страшны!
Дуэтом закричали они и принялись весело отплясывать прямо посреди грядок.
Дуэтом закричали они и принялись весело отплясывать прямо посреди грядок.
— Ой, Ларис! Ларис! Мы же топчем цветы!
— Ой, Ларис! Ларис! Мы же топчем цветы!
— Дедушка! Дедушка! Значит... значит, мы больше не хорошие люди?!
— Дедушка! Дедушка! Значит... значит, мы больше не хорошие люди?!
— О-о-о-о-о! Что же делать?!
— О-о-о-о-о! Что же делать?!
Оба плюхнулись прямо в грязь и дружно заревели в три ручья.
Оба плюхнулись прямо в грязь и дружно заревели в три ручья.
***
***
Брей тряхнул головой, отгоняя наваждение и пытаясь выкинуть из мыслей этот нелепый дуэт.
Брей тряхнул головой, отгоняя наваждение и пытаясь выкинуть из мыслей этот нелепый дуэт.
— А имя? — Марлин во все глаза разглядывала его лицо.
— А имя? — Марлин во все глаза разглядывала его лицо.
— Брей. Брей Класс.
— Брей. Брей Класс.
— Брей!
— Брей!
— Что?
— Что?
— Тогда пошли скорее! — на лице девочки вспыхнула искренняя радость.
— Тогда пошли скорее! — на лице девочки вспыхнула искренняя радость.
— Сначала оденем тебя по-человечески, — вздохнул наёмник. — Пока я тащил тебя сюда, все соседи смотрели на меня как на последнего извращенца.
— Сначала оденем тебя по-человечески, — вздохнул наёмник. — Пока я тащил тебя сюда, все соседи смотрели на меня как на последнего извращенца.
Одежда Марлин превратилась в жалкие лохмотья, сквозь которые проглядывали участки нежной белой кожи. Ткань на груди едва прикрывала очертания девичьего тела.
Одежда Марлин превратилась в жалкие лохмотья, сквозь которые проглядывали участки нежной белой кожи. Ткань на груди едва прикрывала очертания девичьего тела.
«Какая же плоская...»
«Какая же плоская...»
Марлин удивленно наклонила голову набок, заметив его пристальный взгляд.
Марлин удивленно наклонила голову набок, заметив его пристальный взгляд.
Брей без лишних слов достал свои запасные вещи и принялся натягивать их на девочку.
Брей без лишних слов достал свои запасные вещи и принялся натягивать их на девочку.
— Слишком длинное, — прокомментировала она, запутавшись в огромных рукавах.
— Слишком длинное, — прокомментировала она, запутавшись в огромных рукавах.
— Пойдем покупать тебе нормальные вещи. Будем надеяться, что девичья одежда здесь стоит не так дорого.
— Пойдем покупать тебе нормальные вещи. Будем надеяться, что девичья одежда здесь стоит не так дорого.
— Но у меня есть самоцвет. Я могу заплатить, — спокойно возразила девочка.
— Но у меня есть самоцвет. Я могу заплатить, — спокойно возразила девочка.
Брей лишь упер руки в бока, чувствуя, как закипает мозг. Посмотрев в окно, где стеной лил дождь, он тоскливо подумал, закончится ли когда-нибудь это ненастье.
Брей лишь упер руки в бока, чувствуя, как закипает мозг. Посмотрев в окно, где стеной лил дождь, он тоскливо подумал, закончится ли когда-нибудь это ненастье.
***
***
На следующий день тучи наконец рассеялись, уступив место яркому солнцу, и улицы города заполнились спешащими прохожими.
На следующий день тучи наконец рассеялись, уступив место яркому солнцу, и улицы города заполнились спешащими прохожими.
В местной лавке готового платья хозяин заведения, угодливо потирая ладони, крутился возле Брея.
В местной лавке готового платья хозяин заведения, угодливо потирая ладони, крутился возле Брея.
— Какая очаровательная юная леди у вас, уважаемый господин, — расплылся в улыбке торговец.
— Какая очаровательная юная леди у вас, уважаемый господин, — расплылся в улыбке торговец.
С первой секунды лавочник был буквально заворожен внешностью Марлин. Сначала он трусливо косился на Брея, щеголявшего в полном боевом снаряжении, но жажда наживы и искреннее восхищение быстро взяли верх, превратив его в саму любезность. Хрупкая фигурка, личико, словно выточенное искусным мастером из тончайшего фарфора... Настоящее произведение искусства, а не ребенок!
С первой секунды лавочник был буквально заворожен внешностью Марлин. Сначала он трусливо косился на Брея, щеголявшего в полном боевом снаряжении, но жажда наживы и искреннее восхищение быстро взяли верх, превратив его в саму любезность. Хрупкая фигурка, личико, словно выточенное искусным мастером из тончайшего фарфора... Настоящее произведение искусства, а не ребенок!
— Да... симпатичная, — неохотно согласился Брей.
— Да... симпатичная, — неохотно согласился Брей.
Шторка примерочной с шорохом отодвинулась. Марлин предстала перед ними в коротких шортиках и открытом топе, обнажавшем живот.
Шторка примерочной с шорохом отодвинулась. Марлин предстала перед ними в коротких шортиках и открытом топе, обнажавшем живот.
— Хорошо? — спросила она.
— Хорошо? — спросила она.
— О-о-о! Божественно! Настоящая красавица! — глаза торговца загорелись восторгом.
— О-о-о! Божественно! Настоящая красавица! — глаза торговца загорелись восторгом.
— М-да... Слишком вызывающе для её возраста, — Брей задумчиво кивнул. — Неси другое.
— М-да... Слишком вызывающе для её возраста, — Брей задумчиво кивнул. — Неси другое.
— Э-э... что? — улыбка лавочника мгновенно погасла.
— Э-э... что? — улыбка лавочника мгновенно погасла.
Марлин, не меняясь в лице, молча скрылась за шторкой.
Марлин, не меняясь в лице, молча скрылась за шторкой.
Спустя пару минут она вышла в пышном платье в готическом стиле.
Спустя пару минут она вышла в пышном платье в готическом стиле.
— А так? — Марлин приподняла бровь и забавно сморщила носик.
— А так? — Марлин приподняла бровь и забавно сморщила носик.
— Потрясающе! Восхитительно! Ах, какая милая барышня! — хозяин лавки едва ли не запрыгал от возбуждения, его лицо раскраснелось.
— Потрясающе! Восхитительно! Ах, какая милая барышня! — хозяин лавки едва ли не запрыгал от возбуждения, его лицо раскраснелось.
— Ну да, миленько, — Брей весомо кивнул. — Давай следующую.
— Ну да, миленько, — Брей весомо кивнул. — Давай следующую.
Взгляд лавочника остекленел.
Взгляд лавочника остекленел.
— Ну ладно... — вздохнула Марлин и покорно поплелась обратно в примерочную.
— Ну ладно... — вздохнула Марлин и покорно поплелась обратно в примерочную.
На этот раз на ней было строгое закрытое платье.
На этот раз на ней было строгое закрытое платье.
— Ну... как? — неуверенно спросила Марлин. На сей раз в её голосе скользила робкая надежда.
— Ну... как? — неуверенно спросила Марлин. На сей раз в её голосе скользила робкая надежда.
Торговец сначала покосился на угрюмое лицо наёмника и благоразумно промолчал. Не дождавшись от Брея никаких едких комментариев, он почему-то облегченно перевел дух.
Торговец сначала покосился на угрюмое лицо наёмника и благоразумно промолчал. Не дождавшись от Брея никаких едких комментариев, он почему-то облегченно перевел дух.
— Не то. Тащи другое, — Брей лениво махнул рукой.
— Не то. Тащи другое, — Брей лениво махнул рукой.
Лавочник вытаращил глаза, подозревая, что этот одноглазый громила просто издевается над ним.
Лавочник вытаращил глаза, подозревая, что этот одноглазый громила просто издевается над ним.
Марлин обиженно засопела и скрылась в кабинке.
Марлин обиженно засопела и скрылась в кабинке.
После долгих мучений выбор наконец был сделан. Девочка осталась в простом, непритязательном дорожном платье. Наряд был самым обычным, но даже он не мог скрыть её природного очарования. Серебристые волосы струились по плечам, а глаза сияли, подобно далекому созвездию.
После долгих мучений выбор наконец был сделан. Девочка осталась в простом, непритязательном дорожном платье. Наряд был самым обычным, но даже он не мог скрыть её природного очарования. Серебристые волосы струились по плечам, а глаза сияли, подобно далекому созвездию.
Вот только сама Марлин теперь смотрела на Брея волком.
Вот только сама Марлин теперь смотрела на Брея волком.
— Уродливое платье, — сердито буркнула она.
— Уродливое платье, — сердито буркнула она.
— Нормальное, — Брей лишь равнодушно пожал плечами.
— Нормальное, — Брей лишь равнодушно пожал плечами.
В конце концов, он так и не позволил ей достать тот загадочный самоцвет, расплатившись сам.
В конце концов, он так и не позволил ей достать тот загадочный самоцвет, расплатившись сам.
— И... это всё? Только один комплект? — в голосе лавочника послышалось горькое разочарование. — Послушайте, уважаемый, возьмите ещё парочку! Я сделаю вам отличную скидку!
— И... это всё? Только один комплект? — в голосе лавочника послышалось горькое разочарование. — Послушайте, уважаемый, возьмите ещё парочку! Я сделаю вам отличную скидку!
— Скидку? — Брей заинтересованно прищурил свой единственный глаз и подошел ближе. — И какую же?
— Скидку? — Брей заинтересованно прищурил свой единственный глаз и подошел ближе. — И какую же?
— Сорок процентов! — уверенно заявил купец, растопырив пальцы.
— Сорок процентов! — уверенно заявил купец, растопырив пальцы.
— Сорок, говоришь? — наёмник задумчиво потер подбородок.
— Сорок, говоришь? — наёмник задумчиво потер подбородок.
— Да у меня есть самоцвет! Купи всё! — Марлин громко запротестовала против такой вопиющей скупости.
— Да у меня есть самоцвет! Купи всё! — Марлин громко запротестовала против такой вопиющей скупости.
Брей проигнорировал её капризы. Ещё чего! Да пока они найдут оценщика, способного разменять этот булыжник, пройдёт вечность. К тому же драгоценные камни — это не монеты, ими в лавках не расплачиваются.
Брей проигнорировал её капризы. Ещё чего! Да пока они найдут оценщика, способного разменять этот булыжник, пройдёт вечность. К тому же драгоценные камни — это не монеты, ими в лавках не расплачиваются.
— Самоцвет?.. — удивленно переспросил лавочник, переводя взгляд с одного на другую.
— Самоцвет?.. — удивленно переспросил лавочник, переводя взгляд с одного на другую.
— Да нашла на дороге какую-то стекляшку и возомнила бог весть что, — не моргнув и глазом, соврал Брей.
— Да нашла на дороге какую-то стекляшку и возомнила бог весть что, — не моргнув и глазом, соврал Брей.
— А-а, вот оно что, — купец с жалостью посмотрел на Марлин, про себя сокрушаясь, что такое прекрасное дитя оказалось недалёкого ума.
— А-а, вот оно что, — купец с жалостью посмотрел на Марлин, про себя сокрушаясь, что такое прекрасное дитя оказалось недалёкого ума.
— Слушай, хозяин. Если скинешь до семидесяти процентов, я заберу всё, что мы мерили, — Брей хитро прищурился.
— Слушай, хозяин. Если скинешь до семидесяти процентов, я заберу всё, что мы мерили, — Брей хитро прищурился.
— Семьдесят процентов? Нет, это слишком... я так в убыток уйду... — замялся лавочник.
— Семьдесят процентов? Нет, это слишком... я так в убыток уйду... — замялся лавочник.
— Взамен я отдам тебе те лохмотья, в которых она пришла, — Брей выложил козырь.
— Взамен я отдам тебе те лохмотья, в которых она пришла, — Брей выложил козырь.
— Что?! — хозяин магазина так и отпрянул, вытаращив глаза.
— Что?! — хозяин магазина так и отпрянул, вытаращив глаза.
— Они всё ещё хранят её тепло, — абсолютно будничным тоном добавил наёмник.
— Они всё ещё хранят её тепло, — абсолютно будничным тоном добавил наёмник.
— Господин... вы ведь не шутите?! — задыхаясь от волнения, прошептал торговец.
— Господин... вы ведь не шутите?! — задыхаясь от волнения, прошептал торговец.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...