Путь лежал в сторону зала Вэньхуа.
Путь лежал в сторону зала Вэньхуа.
Они почти достигли внешнего двора, но, к счастью, остановились недалеко от развилки. Подняв взгляд, Цзян Сюэнин увидела Янь Линя в длинном черном одеянии. Он стоял под осенними бегониями, ожидая ее.
Они почти достигли внешнего двора, но, к счастью, остановились недалеко от развилки. Подняв взгляд, Цзян Сюэнин увидела Янь Линя в длинном черном одеянии. Он стоял под осенними бегониями, ожидая ее.
Маленькая служанка тихо удалилась.
Маленькая служанка тихо удалилась.
Цзян Сюэнин подошла ближе:
Цзян Сюэнин подошла ближе:
— Уже так поздно, а ты еще не вернулся из дворца?
— Уже так поздно, а ты еще не вернулся из дворца?
Янь Линь услышал от Шэнь Чжи о некоторых событиях сегодняшнего дня, связанных с обучением спутниц старшей принцессы дворцовому этикету. Опасаясь, как бы она не натерпелась каких-либо обид, он специально пришел проведать ее и теперь внимательно вглядывался в ее лицо:
Янь Линь услышал от Шэнь Чжи о некоторых событиях сегодняшнего дня, связанных с обучением спутниц старшей принцессы дворцовому этикету. Опасаясь, как бы она не натерпелась каких-либо обид, он специально пришел проведать ее и теперь внимательно вглядывался в ее лицо:
— Дворцовые ворота еще не заперты на ночь. Ты впервые во дворце, а я просто не мог успокоиться. К тому же я слышал, что госпожа Су, обучавшая тебя сегодня, весьма строга, а ты еще и упала перед старшей принцессой. Вот, по пути зашел в Императорское медицинское управление и взял лекарство. Вечером не забудь приложить. Не хватало еще, чтобы после одной поездки во дворец ты вернулась хромая. Такую невесту я точно не возьму.
— Дворцовые ворота еще не заперты на ночь. Ты впервые во дворце, а я просто не мог успокоиться. К тому же я слышал, что госпожа Су, обучавшая тебя сегодня, весьма строга, а ты еще и упала перед старшей принцессой. Вот, по пути зашел в Императорское медицинское управление и взял лекарство. Вечером не забудь приложить. Не хватало еще, чтобы после одной поездки во дворец ты вернулась хромая. Такую невесту я точно не возьму.
Невзначай он снова проронил слова, полные нежной интимности влюбленных.
Невзначай он снова проронил слова, полные нежной интимности влюбленных.
Лицо Цзян Сюэнин оставалось спокойным.
Лицо Цзян Сюэнин оставалось спокойным.
Янь Линь же внезапно покраснел, осознав свою опрометчивость. Чтобы скрыть смущение, он кашлянул в кулак и перевел разговор на другую тему:
Янь Линь же внезапно покраснел, осознав свою опрометчивость. Чтобы скрыть смущение, он кашлянул в кулак и перевел разговор на другую тему:
— Как ты сегодня, привыкла?
— Как ты сегодня, привыкла?
Принесенное им лекарство лежало в маленьком белом фарфоровом флаконе. Цзян Сюэнин сжимала его в руке, чувствуя прохладу. В ночном сумраке она подняла взгляд на юношу и ответила:
Принесенное им лекарство лежало в маленьком белом фарфоровом флаконе. Цзян Сюэнин сжимала его в руке, чувствуя прохладу. В ночном сумраке она подняла взгляд на юношу и ответила:
— Привыкла. К тому же старшая принцесса весьма заботится обо мне, так что тебе не стоит беспокоиться.
— Привыкла. К тому же старшая принцесса весьма заботится обо мне, так что тебе не стоит беспокоиться.
Янь Линь ведь специально говорил об этом с Шэнь Чжи. Услышав такое, он тотчас успокоился.
Янь Линь ведь специально говорил об этом с Шэнь Чжи. Услышав такое, он тотчас успокоился.
На его губах заиграла легкая улыбка, теперь он смотрел на нее уже по-другому. Словно поймал за хвостик кошку, укравшую рыбу. С лукавой насмешкой он сказал:
На его губах заиграла легкая улыбка, теперь он смотрел на нее уже по-другому. Словно поймал за хвостик кошку, укравшую рыбу. С лукавой насмешкой он сказал:
— Сегодня, когда в зале Вэньхуа завершилась дневная лекция, я встретил господина из финансового ведомства.
— Сегодня, когда в зале Вэньхуа завершилась дневная лекция, я встретил господина из финансового ведомства.
Это, конечно, был Цзян Бою.
Это, конечно, был Цзян Бою.
Цзян Сюэнин не понимала, к чему он клонит, и только моргнула, глядя на него.
Цзян Сюэнин не понимала, к чему он клонит, и только моргнула, глядя на него.
Янь Линь приподнял бровь:
Янь Линь приподнял бровь:
— Он спросил, не учил ли я тебя недавно каким-то способам укрощать людей, чтобы ты, взяв детскую книжку, притворялась, будто это счетная книга, и наказывала непослушных слуг во всем доме. Я подумал, что без причины он вряд ли спросил бы именно меня. Да и это же вроде не дурное дело, и взял на себя. Но ты знаешь, и я знаю, что я тебя этому не учил.
— Он спросил, не учил ли я тебя недавно каким-то способам укрощать людей, чтобы ты, взяв детскую книжку, притворялась, будто это счетная книга, и наказывала непослушных слуг во всем доме. Я подумал, что без причины он вряд ли спросил бы именно меня. Да и это же вроде не дурное дело, и взял на себя. Но ты знаешь, и я знаю, что я тебя этому не учил.
Цзян Сюэнин опустила ресницы:
Цзян Сюэнин опустила ресницы:
— Я как раз знала, что ты прикроешь мою ложь, потому и свалила на тебя.
— Я как раз знала, что ты прикроешь мою ложь, потому и свалила на тебя.
Янь Линь, улыбаясь, легонько поскреб ее по носу и лишь спросил:
Янь Линь, улыбаясь, легонько поскреб ее по носу и лишь спросил:
— Тогда кто же научил?
— Тогда кто же научил?
— Сама придумала.
— Сама придумала.
Янь Линь долго смотрел на нее. На миг в его глубоких черных глазах мелькнуло что-то, но в итоге он лишь протянул руку и погладил ее по голове:
Янь Линь долго смотрел на нее. На миг в его глубоких черных глазах мелькнуло что-то, но в итоге он лишь протянул руку и погладил ее по голове:
— У моей Ниннин появился секрет.
— У моей Ниннин появился секрет.
Да.
Да.
У твоей Ниннин появился секрет. Но этот секрет она никогда не осмелится тебе открыть.
У твоей Ниннин появился секрет. Но этот секрет она никогда не осмелится тебе открыть.
Цзян Сюэнин снова подняла взгляд. Ее глаза, черные и чистые, словно стеклянные бусины, смотрели на него, но она молчала.
Цзян Сюэнин снова подняла взгляд. Ее глаза, черные и чистые, словно стеклянные бусины, смотрели на него, но она молчала.
Янь Линь тогда сказал:
Янь Линь тогда сказал:
— Когда-нибудь, когда захочешь кому-то рассказать, расскажи сначала мне, хорошо? Я хочу стать первым человеком на свете, кто узнает секрет Ниннин.
— Когда-нибудь, когда захочешь кому-то рассказать, расскажи сначала мне, хорошо? Я хочу стать первым человеком на свете, кто узнает секрет Ниннин.
Устремленный на нее взгляд юноши был исполнен бесконечной терпимости и понимания.
Устремленный на нее взгляд юноши был исполнен бесконечной терпимости и понимания.
На секунду сердце Цзян Сюэнин дрогнуло и смягчилось.
На секунду сердце Цзян Сюэнин дрогнуло и смягчилось.
Однако в памяти тотчас всплыли картины прошлой жизни: как он, вернувшись ко двору, пьяный, вошел в ее покои. Ее пальцы, сжимавшие белый фарфоровый флакон, чуть напряглись, но в итоге она кивнула:
Однако в памяти тотчас всплыли картины прошлой жизни: как он, вернувшись ко двору, пьяный, вошел в ее покои. Ее пальцы, сжимавшие белый фарфоровый флакон, чуть напряглись, но в итоге она кивнула:
— Хорошо.
— Хорошо.
Янь Линь удовлетворенно улыбнулся, и прежняя легкая досада мгновенно рассеялась. Взглянув на небо и опасаясь опоздать к запиранию дворцовых ворот, он с неохотой пробормотал:
Янь Линь удовлетворенно улыбнулся, и прежняя легкая досада мгновенно рассеялась. Взглянув на небо и опасаясь опоздать к запиранию дворцовых ворот, он с неохотой пробормотал:
— Эти несколько дней вы будете учиться правилам, потом, говорят, учителя будут экзаменовать ваши знания. Мне неудобно открыто приходить к тебе. Завтра в это же время встретимся здесь. Я разузнаю, что будут спрашивать в третий день, чтобы ты могла подготовиться; тогда и передам тебе.
— Эти несколько дней вы будете учиться правилам, потом, говорят, учителя будут экзаменовать ваши знания. Мне неудобно открыто приходить к тебе. Завтра в это же время встретимся здесь. Я разузнаю, что будут спрашивать в третий день, чтобы ты могла подготовиться; тогда и передам тебе.
Цзян Сюэнин молчала.
Цзян Сюэнин молчала.
Она помнила еще немало из того, что экзаменовали в прошлой жизни, но в этот раз знать или не знать — разницы не было, ибо она и не собиралась проходить.
Она помнила еще немало из того, что экзаменовали в прошлой жизни, но в этот раз знать или не знать — разницы не было, ибо она и не собиралась проходить.
Тем не менее, она не отвергла нынешнюю доброту юноши.
Тем не менее, она не отвергла нынешнюю доброту юноши.
И снова ответила «хорошо».
И снова ответила «хорошо».
***
***
На следующий день снова пришли из Бюро церемоний.
На следующий день снова пришли из Бюро церемоний.
На этот раз учили уже не простому этикету, а обращениям к разным дворцовым лицам, даже обучали искусству составления и изготовления благовоний, приемам и техникам.
На этот раз учили уже не простому этикету, а обращениям к разным дворцовым лицам, даже обучали искусству составления и изготовления благовоний, приемам и техникам.
Все полагали, что сегодняшняя Цзян Сюэнин будет так же неуклюжа.
Все полагали, что сегодняшняя Цзян Сюэнин будет так же неуклюжа.
Однако кто бы мог подумать, что сегодня Цзян Сюэнин словно преисполнилась просветления. Теперь она все схватывала на лету и быстро осваивала!
Однако кто бы мог подумать, что сегодня Цзян Сюэнин словно преисполнилась просветления. Теперь она все схватывала на лету и быстро осваивала!
Обращения к разным дворцовым чинам — после трех повторений могла повторить задом наперед; правила входа и выхода, движения вперед и назад — достаточно один раз увидеть демонстрацию наставницы, и она запоминала полностью; а об изготовлении благовоний и говорить нечего.
Обращения к разным дворцовым чинам — после трех повторений могла повторить задом наперед; правила входа и выхода, движения вперед и назад — достаточно один раз увидеть демонстрацию наставницы, и она запоминала полностью; а об изготовлении благовоний и говорить нечего.
Определять аромат на запах, различать, составлять, зажигать — тонкие белые пальцы только порхали. Все выходило складно и последовательно. Каждое движение было словно текущие облака и струящаяся вода — одно удовольствие смотреть!
Определять аромат на запах, различать, составлять, зажигать — тонкие белые пальцы только порхали. Все выходило складно и последовательно. Каждое движение было словно текущие облака и струящаяся вода — одно удовольствие смотреть!
Госпожа Су, вчера изрядно намучившаяся с неумелой Цзян Сюэнин, сегодня пришла без особых надежд, думая лишь о том, что, если ничего не выйдет, то, по слову старшей принцессы, можно и мягче обойтись.
Госпожа Су, вчера изрядно намучившаяся с неумелой Цзян Сюэнин, сегодня пришла без особых надежд, думая лишь о том, что, если ничего не выйдет, то, по слову старшей принцессы, можно и мягче обойтись.
Она и подумать не могла, что сегодня эта вторая госпожа Цзян словно станет совсем другим человеком!
Она и подумать не могла, что сегодня эта вторая госпожа Цзян словно станет совсем другим человеком!
Другие, возможно, не заметили, но госпожа Су, стоя прямо перед ней, видела все отчетливо: когда Цзян Сюэнин взяла деревянную печать для благовоний из черного дерева, она слегка приподняла мизинец, ложечкой подгребла пепел в печать и затем ровно, без малейшего отклонения отпечатала его на разровненном пепле в курильнице. Цветок, образованный ароматным пеплом, раскрылся точно сердцевиной вперед!
Другие, возможно, не заметили, но госпожа Су, стоя прямо перед ней, видела все отчетливо: когда Цзян Сюэнин взяла деревянную печать для благовоний из черного дерева, она слегка приподняла мизинец, ложечкой подгребла пепел в печать и затем ровно, без малейшего отклонения отпечатала его на разровненном пепле в курильнице. Цветок, образованный ароматным пеплом, раскрылся точно сердцевиной вперед!
У других движения были правильны, но направление отпечатка чаще всего игнорировали.
У других движения были правильны, но направление отпечатка чаще всего игнорировали.
У кого-то было перевернуто, у кого-то было криво.
У кого-то было перевернуто, у кого-то было криво.
Пусть большинство мастеров благовоний и не придавали значения точному направлению ароматного отпечатка, но пион, цветок небесной красоты и царственности, всегда был любимым у императриц всех династий, поэтому госпожа Су сама, отпечатывая аромат, всегда обращала на это внимание.
Пусть большинство мастеров благовоний и не придавали значения точному направлению ароматного отпечатка, но пион, цветок небесной красоты и царственности, всегда был любимым у императриц всех династий, поэтому госпожа Су сама, отпечатывая аромат, всегда обращала на это внимание.
Не ожидала она, что Цзян Сюэнин окажется столь чуткой и тонкой душой, чтобы заметить такую мелкую деталь...
Не ожидала она, что Цзян Сюэнин окажется столь чуткой и тонкой душой, чтобы заметить такую мелкую деталь...
Госпожа Су внезапно не удержалась и посмотрела на нее совсем новым взглядом. Когда та завершила отпечаток, она медленно проговорила:
Госпожа Су внезапно не удержалась и посмотрела на нее совсем новым взглядом. Когда та завершила отпечаток, она медленно проговорила:
— Старшая принцесса благоволит к тебе не без причины. Видимо, в мире есть люди, от природы не слишком скоординированные в движениях, даже на ровном месте способные упасть. Вторая госпожа, возможно, из их числа. Но сегодня ты показала себя превосходно. Особенно в изготовлении благовоний — здесь ты первая.
— Старшая принцесса благоволит к тебе не без причины. Видимо, в мире есть люди, от природы не слишком скоординированные в движениях, даже на ровном месте способные упасть. Вторая госпожа, возможно, из их числа. Но сегодня ты показала себя превосходно. Особенно в изготовлении благовоний — здесь ты первая.
Цзян Сюэнин оставалась спокойной и невозмутимой.
Цзян Сюэнин оставалась спокойной и невозмутимой.
В прошлой жизни этикет она осваивала именно под руководством госпожи Су, а потом столько времени провела во дворце. Захоти она, могла бы выполнить все лучше других.
В прошлой жизни этикет она осваивала именно под руководством госпожи Су, а потом столько времени провела во дворце. Захоти она, могла бы выполнить все лучше других.
Тем более изготовление благовоний — это было одним из немногих ее увлечений в прошлой жизни, помимо роли императрицы.
Тем более изготовление благовоний — это было одним из немногих ее увлечений в прошлой жизни, помимо роли императрицы.
А что касается пиона, она сама была императрицей. Как она могла не придавать ему значения?
А что касается пиона, она сама была императрицей. Как она могла не придавать ему значения?
Однако сейчас, перед госпожой Су, конечно, такого не скажешь. Она лишь ответила:
Однако сейчас, перед госпожой Су, конечно, такого не скажешь. Она лишь ответила:
— Ваша подданная просто особенно любит это искусство, поэтому немного изучала. Сегодня перед госпожой Су лишь похвалялась.
— Ваша подданная просто особенно любит это искусство, поэтому немного изучала. Сегодня перед госпожой Су лишь похвалялась.
И все же госпожа Су уже смотрела на нее с новым уважением.
И все же госпожа Су уже смотрела на нее с новым уважением.
Услышав такие слова, она приняла их за скромность. Тон речи госпожи Су, по сравнению со вчерашней вымученной мягкостью, стал естественно и искренне теплым:
Услышав такие слова, она приняла их за скромность. Тон речи госпожи Су, по сравнению со вчерашней вымученной мягкостью, стал естественно и искренне теплым:
— Сегодня ты освоила все, что положено, и завершила раньше всех. Можешь пока отдохнуть в стороне, посмотреть на остальных.
— Сегодня ты освоила все, что положено, и завершила раньше всех. Можешь пока отдохнуть в стороне, посмотреть на остальных.
«Говорят, фортуна переменчива, но почему она никак не повернется к нам?» — стонали про себя остальные.
«Говорят, фортуна переменчива, но почему она никак не повернется к нам?» — стонали про себя остальные.
Вчера Цзян Сюэнин училась медленно, и госпожа Су проявляла к ней бесконечную терпимость. Сегодня она словно одержимая училась с невероятной скоростью, и госпожа Су осыпала ее похвалами!
Вчера Цзян Сюэнин училась медленно, и госпожа Су проявляла к ней бесконечную терпимость. Сегодня она словно одержимая училась с невероятной скоростью, и госпожа Су осыпала ее похвалами!
А теперь она еще и села отдыхать в стороне!
А теперь она еще и села отдыхать в стороне!
Они просто не могли понять, как можно так быстро все схватывать, так прочно запоминать, так превосходно выполнять?!
Они просто не могли понять, как можно так быстро все схватывать, так прочно запоминать, так превосходно выполнять?!
Цзян Сюэнин сегодня уже устала от всей этой игры: раз по этикету уйти из дворца не выйдет, продолжать притворяться — лишь себя мучить. Лучше завершить все как можно быстрее и лучше всех, чтобы спокойно посидеть в стороне и не покрываться потом.
Цзян Сюэнин сегодня уже устала от всей этой игры: раз по этикету уйти из дворца не выйдет, продолжать притворяться — лишь себя мучить. Лучше завершить все как можно быстрее и лучше всех, чтобы спокойно посидеть в стороне и не покрываться потом.
А что думают другие, ей было все равно.
А что думают другие, ей было все равно.
Кто сможет открыть небесный глаз и угадать, что она переродилась? В худшем случае, как госпожа Су, придумают оправдание, что от природы движения не слишком скоординированы, а вчера, возможно, слишком нервничала.
Кто сможет открыть небесный глаз и угадать, что она переродилась? В худшем случае, как госпожа Су, придумают оправдание, что от природы движения не слишком скоординированы, а вчера, возможно, слишком нервничала.
Яо Жунжун вчера училась хуже и медленнее всех, если не считать Цзян Сюэнин. Она думала, что сегодня Сюэнин снова будет с ней в одной лодке и получит выговоры вместе с ней, и даже почувствовала некое родство в несчастье.
Яо Жунжун вчера училась хуже и медленнее всех, если не считать Цзян Сюэнин. Она думала, что сегодня Сюэнин снова будет с ней в одной лодке и получит выговоры вместе с ней, и даже почувствовала некое родство в несчастье.
Однако в мгновение ока Цзян Сюэнин уже завершила обучение и села.
Однако в мгновение ока Цзян Сюэнин уже завершила обучение и села.
А она осталась среди остальных — самая медленная, самая неумелая. На момент растерявшись, она лишь смотрела на Цзян Сюэнин взглядом, полным зависти и изумления, и в душе почувствовала горький привкус.
А она осталась среди остальных — самая медленная, самая неумелая. На момент растерявшись, она лишь смотрела на Цзян Сюэнин взглядом, полным зависти и изумления, и в душе почувствовала горький привкус.
Шэнь Чжи, полагая, что сегодняшние уроки будут сложнее, рано утром посетила дворец Шоуань, чтобы засвидетельствовать почтение императрице-вдове, и поспешила в павильон Янчжи. Войдя, она увидела, что Цзян Сюэнин уже сидит в стороне.
Шэнь Чжи, полагая, что сегодняшние уроки будут сложнее, рано утром посетила дворец Шоуань, чтобы засвидетельствовать почтение императрице-вдове, и поспешила в павильон Янчжи. Войдя, она увидела, что Цзян Сюэнин уже сидит в стороне.
Расспросив, узнала: та все завершила.
Расспросив, узнала: та все завершила.
При взгляде на нее в сердце принцессы вспыхнуло волнение. Она взяла Цзян Сюэнин за руку и, улыбаясь, произнесла:
При взгляде на нее в сердце принцессы вспыхнуло волнение. Она взяла Цзян Сюэнин за руку и, улыбаясь, произнесла:
— Я так и знала, что Ниннин не может быть неумелой. Но завершить все так быстро, после таких усилий вчера — это наверняка чтобы не разочаровать меня. Ниннин, ты поистине чудесна!
— Я так и знала, что Ниннин не может быть неумелой. Но завершить все так быстро, после таких усилий вчера — это наверняка чтобы не разочаровать меня. Ниннин, ты поистине чудесна!
Если сейчас сказать Шэнь Чжи, что все это никак не связано с ней, не утащит ли та ее тотчас и не отколотит ли?
Если сейчас сказать Шэнь Чжи, что все это никак не связано с ней, не утащит ли та ее тотчас и не отколотит ли?
Цзян Сюэнин в итоге не рискнула и промолчала, спокойно принимая похвалу.
Цзян Сюэнин в итоге не рискнула и промолчала, спокойно принимая похвалу.
В душе она лишь тяжело вздохнула: «Хорошо хоть завтра экзамен по знаниям... Провалю его и уйду из дворца, иначе сейчас пришлось бы молить небо ниспослать молнию и просто испепелить ее на месте!»
В душе она лишь тяжело вздохнула: «Хорошо хоть завтра экзамен по знаниям... Провалю его и уйду из дворца, иначе сейчас пришлось бы молить небо ниспослать молнию и просто испепелить ее на месте!»

Комментарии

Загрузка...