После двух дней тщательных поисков разведчики Тернового владения обнаружили в больших и малых оазисах в окрестностях оазиса Джунгар семнадцать рыцарей.
Все они были в критическом состоянии: им выкололи глаза, вырезали языки, а тела покрывали многочисленные раны.
Осмотр показал, что следов черной магии на них нет, как не было и признаков какой-либо известной болезни.
Из обрывочных записей, которые несчастные делали в редкие моменты прояснения сознания, Хаверцу и его людям удалось узнать два слова: «Турга» и «мамлюк». Истерзанные пленники единодушно решили использовать последние силы, чтобы передать боевым товарищам важные сведения.
Хаверц распорядился выделить отдельный карантинный лагерь для содержания этих верных долгу рыцарей.
Он надеялся, что они доживут до того дня, когда вигиры возьмут Ичмор, и верил, что от них еще удастся получить больше информации о Турге.
Вместе с рыцарями было найдено и личное письмо от Дастама, адресованное Хаверцу.
В нем Дастам заявлял, что пока Хаверц остается на передовой Тернового владения, пленные, захваченные Культом за эти годы, будут постепенно возвращаться.
Хаверц лишь презрительно усмехнулся и сжег письмо, превратив его в пепел.
...
— Но мы действительно не видели мамлюков на своем пути, — первым заговорил Арпад в главном штабном шатре. Остальные бароны основных сил тут же начали согласно кивать.
Сарранидские боевые лошади, характерные кривые сабли и составные луки мамлюков были слишком узнаваемым снаряжением, которое невозможно подделать.
Это было так же очевидно, как и то, что рыцари Тернового владения никогда не откажутся от драконьих лошадей и вигирских длинных луков ради маскировки.
Хаверц почесал отросшую бороду, соглашаясь с доводами подчиненных:
— Во время атак я тоже не встречал ни одного мамлюка. — Он перевел взгляд на командиров. — Есть новости от разведчиков с флангов?
Хотя вероятность была невелика, Хаверц все же опасался, что предводитель Турги может зайти ему в тыл.
Барон Кейта Бу, отвечавший за охрану флангов, сделал шаг вперед:
— На южной стороне следов крупных отрядов конницы не обнаружено, пропавших разведчиков тоже нет.
...
Обсуждение затянулось, и, видя, что никто не может предложить новых идей, Хаверц подвел итог:
— Ждем возвращения разведчиков, посмотрим, что происходит со стороны Харкулина. До тех пор лагеря в оазисах остаются в полной боевой готовности. Тяжелораненых, лишний обоз и рабочих отправить в Треугольный оазис.
Офицеры разошлись выполнять приказы.
Мысли о Треугольном оазисе заставляли Хаверца нервничать. Судя по срокам, Ливи уже должен был прибыть туда, и по всем правилам письмо от него уже должно было прийти.
Поразмыслив над этим, Хаверц вызвал адъютантов и велел отправить гонца в Треугольный оазис.
...
В полночь связной, отправленный в Треугольный оазис, поспешно вернулся в оазис Джунгар в сопровождении нескольких госпитальеров.
— Господин граф, — Везалий Карл, возглавлявший группу, постарался максимально быстро изложить суть дела, — господин Ливи слег с лихорадкой в третьем малом оазисе, он не в состоянии двигаться. Моя госпожа осталась присматривать за ним. Виконт Ливи велел нам вместе с обозом следовать в Треугольный оазис, чтобы развернуть там полевой госпиталь.
При этих словах тревога в сердце Хаверца вспыхнула с новой силой. Его «обратное драконье величие» непроизвольно вырвалось наружу. Дракон перед смертью накладывает на убийцу проклятие, чтобы предупредить сородичей о заклятом враге. Для окружающих же это ощущение ничем не отличалось от обычного «драконьего величия».
Везалий Карл невольно отступил на два шага, крупные капли пота градом покатились по его вискам:
— Господин... господин граф.
Придя в себя, Хаверц поспешно подавил ауру. Он уже собирался отправить людей на подмогу своему непутевому сыну, но лицо Везалия Карла приняло странное выражение, в котором читалось плохо скрываемое унижение.
— В этом нет необходимости, господин граф, — выговорил рыцарь. — Одновременно с приказом нам идти на север, господин виконт Ливи отправил такое же число рыцарей на юг, в третий малый оазис.
Хаверц, которого давно не брала никакая простуда, раз десять громко кашлянул, чтобы скрыть смущение. Он никак не мог придумать, что сказать рыцарю, чтобы сохранить лицо.
— Господин граф, лекарь просит аудиенции.
Голос дозорного вовремя выручил Хаверца, и тот велел немедленно впустить просителя.
— Господин! — Лекарь поклонился, но замолчал, беспокойно озираясь по сторонам.
Остальные, поняв намек, покинули шатер.
— Господин граф! Главный лекарь просит вас срочно прибыть в карантинный лагерь. Дело не терпит отлагательств!
...
Карантинный лагерь располагался в отдалении от основных войск. Все кругом было затянуто плотной войлочной тканью и посыпано известью.
В целях безопасности лагерем занимались всего три лекаря, а разведчики, нашедшие семнадцать рыцарей, стояли в оцеплении по внешнему периметру, не контактируя ни с кем из посторонних.
Проводник остановился у границы оцепления, и Хаверц один подошел к палатке.
— Господин, — раздался изнутри голос главного лекаря, — пожалуйста, наденьте средства защиты, прежде чем входить.
Хаверц откинул полог и огляделся. На полу лежали два новых... трупа. Это были сухие мумии, сквозь кожу которых отчетливо проступали кости, а сама кожа напоминала перепонки крыльев летучей мыши.
Хотя совсем рядом на севере начиналась пустыня и мумии там не были редкостью, эти тела, высохшие за два дня, выглядели иначе. К тому же лекарь не стал бы просто так тащить из пустыни трупы, чтобы водить Хаверца за нос.
— Это разведчики, которые нашли рыцаря Адаму. За два дня непрекращающейся диареи они превратились в это, — произнес главный лекарь. — Пока они были в сознании, они признались, что пили воду в оазисе.
Хаверц внутренне содрогнулся:
— Отравление? Но маги все проверили.
Главный лекарь горько усмехнулся и обнажил свою иссохшую руку:
— Я не пил ту воду. «Лубу» помогает мне все слабее, господин. Единственное, что объединяло меня и возвращенных рыцарей – это воздух. Могу предположить лишь одно: скоты из Культа что-то сделали с телами пленных, хотя я не понимаю, почему у самих рыцарей нет симптомов. Прошу вас, господин, принимайте решение как можно быстрее. Мы же сделаем все, что в наших силах.
...
Покинув карантинный лагерь, Хаверц направился прямиком к Арпаду.
— Четыре распоряжения. Первое: отправить партию пленных в карантинный лагерь. Второе: еще одну партию разослать по малым оазисам. Половину поить сырой водой, вторую половину – кипятком. Третье: тайно выявить всех, кто пил сырую воду в последнее время, и собрать их у внешнего периметра карантинного лагеря. Четвертое: строго запретить любые перемещения людей и раздать все запасы средств от диареи.
Арпад от этих слов мгновенно лишился сна:
— Господин, что все это значит?
Хаверц тяжело опустил руку на плечо Арпада:
— В худшем случае мы не дойдем до Ичмора.
...
Донесения разведчиков из-под Харкулина подтвердили догадки главного лекаря – там снова шло сосредоточение войск.
Тем временем у пленных Культа, которых поили сырой водой, началась острая диарея.
То же самое случилось и с людьми Тернового владения, рискнувшими испить сырой воды. Некоторых спасали «лубу» и солевой раствор, но были и те несчастливчики, что умерли от обезвоживания.
Хорошая новость заключалась в том, что большинство зараженных удалось изолировать, и паника в войске не распространилась. К тому же кипячение, похоже, нейтрализовало заразу – у пленных, пивших кипяток, симптомов не было.
Единственное, что не давало Хаверцу покоя: пленные, отправленные в карантинный лагерь, не заболели. Пока этот вопрос не был решен, Хаверц не мог с уверенностью сказать, передается ли эта дрянь по воздуху.
А от этого зависело, являются ли несколько тысяч его воинов скрытыми больными и носителями – такими же, как те семнадцать рыцарей.
— Пусть едят дерьмо, — предложил Везалий Карл в главном штабном шатре.
Бароны скривились. «Ты вроде как рыцарь, к чему такие грубости, когда люди обедают?» – читалось в их взглядах.
Везалий Карл невозмутимо продолжил:
— Господин Ливи часто говорит, что симптомы болезни связаны с ее происхождением. Главный лекарь ведь сказал, что испражнения больных отличаются от обычных? Кроме воздуха, лекарям ведь приходится постоянно обмывать рыцарей.
При упоминании Ливи все стали жевать медленнее, опасаясь, что Хаверц выплеснет свой гнев на них.
Если бы «Санитарный устав» соблюдался строго, в карантинном лагере сейчас не было бы пятидесяти восьми кавалеристов и пятисот ополченцев и рабочих.
Стоит помнить, что за всё время боевых потерь среди конницы Тернового владения было всего около двухсот тридцати человек, и большинство из них после легкого лечения могли вернуться в строй.
Хаверц отправил кусок хлеба в рот:
— Я пойду сам.
...
У пленных Культа, которых накормили фекалиями, «лечебный эффект» проявился быстро – почти все они за два дня превратились в мумии.
Теперь Хаверц был практически уверен: возвращенные рыцари были тщательно подготовленными Культом живыми сосудами с ядом.
Их личности, состояние здоровья и даже принесенные ими сведения – все это было лишь ширмой для истинных намерений врага. Жестокая эпидемия, способная быстро распространяться через нечистоты и воду, действительно могла в короткие сроки уничтожить живую силу Тернового владения.
Если бы люди Тернового владения продолжали придерживаться традиционных методов обустройства лагеря.
«Вы хотели получить результат? Вы его получите», – прошептал про себя Хаверц и, прихватив магические зелья, в последний раз вошел в палатку карантинного лагеря.
Главный лекарь уже слег. В свои последние дни он вел записи течения болезни, которые просил Хаверца передать Ливи.
Семнадцать рыцарей все еще были без сознания. Теперь было ясно, что и это состояние было частью замысла Турги.
Хаверц капнул красное магическое зелье в рот рыцарю Колею Тому. Лицо того на глазах порозовело, но корни волос начали медленно белеть – типичный признак того, что зелье выкачивает жизненные силы самого человека для заживления ран.
С умиротворенной улыбкой рыцарь Колей Том перестал дышать. Всплеск жизненной энергии принес ему высшее блаженство, но окончательно истощил его скудные запасы сил.
Затем был второй, третий...
Хаверц и сам не знал, хотел ли он, чтобы кто-то пришел в себя и рассказал о Турге, или желал им лишь спокойной смерти.
К счастью или к несчастью, никто больше не очнулся.
Хаверц поджег карантинный лагерь и, не оборачиваясь, вошел в штабной шатер, где его уже ждали бароны.
— Приказ: всех зараженных пленников бросить. Создать видимость панического отступления. Людям из внешнего оцепления лагеря остаться в арьергарде. В этот раз я переломаю Чауке хребет!

Комментарии

Загрузка...