Попаданец без паспорта: Как с помощью пачки амоксициллина подчинить Охранку и переписать историю — Глава 10 читать онлайн

У Чуаню безумно хотелось сказать именно это.

«Потому что через пятьдесят лет на этой земле будет стоять государство Израиль»

Но он вовремя прикусил язык, понимая, что такой аргумент вслух произносить нельзя. Пейдж Каплан едва ли разглядел бы в нём пророка — куда вероятнее, что он принял бы его за опасного сумасшедшего с помутившимся рассудком.

У Чуань пристально посмотрел на собеседника. В его голове лихорадочно завертелись шестерёнки: он пытался вспомнить, благодаря каким историческим предпосылкам вообще возник Израиль. Спустя пару секунд он сдался. Вопрос был слишком глубоким и требовал профессиональных исторических знаний, которыми его память, увы, не располагала. С его скудным багажом знаний о прошлом ловить тут было нечего.

Однако молчать перед Пейджем Капланом — своим главным финансовым покровителем — было нельзя. В прошлой жизни даже старина Хуан, обычный офисный бездельник, когда босс устраивал ему допрос, всегда умудрялся нести какую-то наукообразную ахинею с самым умным видом. Как любил говаривать этот пройдоха в приватных беседах: «Принесёт ли твоя болтовня пользу — это вопрос твоих способностей. Но если ты будешь просто молчать — это уже вопрос отношения к работе».

И то правда: его нынешнее благополучие и, что ещё важнее, надежда вырваться из России целиком и полностью зависели от американца. Каплан фактически стал его работодателем в этой эпохе. У Чуань понимал, что обязан продемонстрировать должное рвение и профессионализм — другой «вакансии» в этом мире для него пока не предвиделось.

Быстро перебрав в уме ключевые события, предшествовавшие воссозданию еврейского государства, — а это были прежде всего Первая и Вторая мировые войны, — У Чуань решил зайти именно с этих козырей. Придав лицу озабоченно-задумчивое выражение, он заговорил:

— Профессор часто разъяснял мне законы революционной борьбы, но никогда детально не объяснял, почему будущий Сион должен быть основан именно в Палестине. Тем не менее, опираясь на его суждения, я могу попытаться реконструировать ход его мыслей. Разумеется, это лишь мои скромные догадки, и они не претендуют на абсолютную точность.

На самом деле Пейджу Каплану хотелось побольше разузнать о профессоре Хаусе. Человек, который не побоялся явиться в Россию, чтобы подстрекать евреев к бунту против самодержавия, явно относился к редкой породе деятельных сионистов. Это выгодно отличало его от кабинетных говорунов, гораздых лишь сотрясать воздух пустыми лозунгами.

Поэтому он был готов внимательно выслушать любые суждения Хауса — пусть даже в пересказе его ученика. Каплан благосклонно кивнул:

— Ничего страшного, делитесь любыми мыслями. У нас ведь дружеская беседа, а не всемирный сионистский конгресс, верно?

Эти слова придали У Чуаню уверенности. Справившись с волнением и набросав в голове план выступления, он обратился к собеседнику с вопросом:

— Прежде чем я изложу взгляды моего учителя, позвольте задать вам один вопрос. Как вы понимаете само устройство нынешнего мирового порядка?

Каплан опешил от неожиданности.

— Мирового порядка? Что именно вы имеете в виду?

— Позвольте прибегнуть к аналогии, — мягко ответил У Чуань. — Представьте обычную семью: отец, мать, дети, слуги. До тех пор, пока каждый знает своё место и исполняет свои обязанности, в доме царит лад. Мировое устройство — это та же семья, только в колоссальном масштабе. Прочный мир возможен лишь тогда, когда каждое государство занимает подобающее ему положение в общей системе. Не так ли?

Каплан на мгновение задумался. Он перестал вальяжно разваливаться на диване, подобрался и сел прямо, после чего веско произнёс:

— Хотите сказать, что если евреи хотят обрести свою государственность, то первым делом им необходимо встроиться в эту глобальную иерархию?

У Чуань согласно кивнул:

— Именно, господин Каплан. Учитель убеждён: если наш народ не определит своё место в глобальном балансе сил, то даже в случае чудесного обретения суверенитета такое государство окажется изгоем. А непризнанная миром держава обречена на гибель. Вспомните историю: когда евреев изгнали с их исконных земель арабы, произошло это прежде всего потому, что в новой системе координат, выстроенной завоевателями, для иудейского царства попросту не осталось места.

Рассуждения У Чуаня задели Каплана за живое. Ему доводилось бывать на множестве сионистских собраний, но ещё никто не пытался взглянуть на проблему выживания еврейского государства сквозь призму геополитики. Большинство сторонников Сиона витали в облаках: одни лелеяли мечты о том, как еврейские богачи со всего света скинутся и выкупят клочок земли для расселения гонимых братьев; другие уповали на милость европейских монархов, надеясь, что великие державы великодушно выделят им какую-нибудь территорию.

Для Каплана и его американских единомышленников оба эти пути казались верхом наивности. Если бы для обретения родины требовалось лишь купить землю, евреи за две тысячи лет скитаний давно бы обзавелись собственным домом. Но суровая реальность показывала: стоило им где-то обосноваться и пустить корни, как их тут же настигали погромы, притеснения и изгнание.

Что же касается надежд на европейские правительства... Те, кто верил в их бескорыстную щедрость, забывали простую истину: если европейцы не желают терпеть иудеев у себя под боком, с какой стати им проливать кровь в войнах с другими суверенными государствами ради защиты еврейского очага? Рано или поздно мечта о Сионе превратилась бы в разменную монету в грязных политических играх европейских канцелярий.

Однако за неимением альтернатив сионистам приходилось двигаться в русле этих двух утопических течений. Другие проекты выглядели ещё менее жизнеспособными. В конце концов, американские евреи не могли безучастно взирать на то, как их европейских соплеменников с каждым днём притесняют всё сильнее.

И вот сегодня из уст китайца У Чуаня он услышал нечто принципиально иное — концепцию гораздо более глубокую и масштабную, чем всё, что предлагали признанные лидеры движения. Каплан невольно проникся серьёзностью момента.

Заметив, как увлёк собеседника его геополитический экскурс, У Чуань мысленно перевёл дух. Судя по выражению лица американца, за своё «рабочее место» в этой эпохе можно было не беспокоиться.

«Так, первая задача решена. Теперь нужно хорошенько раскинуть мозгами и доказать этому дельцу, что двести рублей, которые он выложил за меня вчера, были лучшей инвестицией в его жизни»

Он сделал короткую паузу, собираясь с мыслями, а затем продолжил:

— Мой учитель считает, что создание суверенного еврейского государства невозможно без определения его роли в существующем миропорядке. Но беда в том, что нынешняя мировая система в принципе не терпит появления независимого Сиона.

Каплан потрясённо уставился на него и подался вперёд:

— Но почему? С чего профессор Хаус сделал такой безрадостный вывод? Посмотрите вокруг: сионистское движение ширится с каждым днём, создаются союзы по всему миру, богатейшие семьи жертвуют колоссальные суммы! Барон Гирш в Германии организовал переселение в Аргентину, капитал основанного им Еврейского колонизационного общества за неполные десять лет вырос с двух миллионов фунтов стерлингов до восьми миллионов! У нас есть люди, есть сплочённая организация, есть огромные деньги. Нам не хватает лишь одного — земли под ногами!

У Чуань выслушал этот эмоциональный порыв с невозмутимым лицом, а затем спокойно возразил:

— Но правительства тех стран, где живут евреи, смотрят на это иначе. Для них всё ваше достояние, за исключением разве что сугубо религиозных обществ, — это богатство их собственных государств. Ни один правитель не позволит безнаказанно выводить колоссальные капиталы из своей экономики ради строительства чужой родины. И поверьте, будь то абсолютная монархия или самая передовая демократия, в этом вопросе они проявят редкое единодушие.

Каплан больше не мог усидеть на месте. Он вскочил и принялся мерить шагами гостиную, тщетно пытаясь унять нараставшую тревогу, рождённую хладнокровными словами юноши. Наконец он остановился, резко развернулся к У Чуаню и спросил:

— И что же, по мнению профессора Хауса, мы должны предпринять, чтобы обрести свой дом?

У Чуань помедлил, тщательно подбирая формулировки, и заговорил неспешно, весомо:

— Учитель полагал, что разгадка кроется в глубоком изучении самой структуры современного мира. Только поняв, как крутятся шестерёнки глобальной политики, можно отыскать лазейку для еврейского государства. И здесь мы снова возвращаемся к моему первому вопросу: как устроен нынешний мировой порядок? На каких столпах он держится?

Вопрос прозвучал вновь, но теперь Каплан отнёсся к нему со всей серьёзностью. Он погрузился в глубокое раздумье и лишь спустя несколько минут тихо, но твёрдо ответил:

— Возможно, мои слова покажутся вам предвзятыми, но я убеждён: современный мир европоцентричен. Судьбы планеты вершат пять великих держав: Великобритания, Франция, Германия, Австро-Венгрия и Россия. Именно этот квинтет диктует волю остальному человечеству.

У Чуань с лёгким удивлением приподнял бровь:

— Но почему вы списываете со счетов Соединённые Штаты и Японию? Разве они не входят в клуб великих держав?

Усилия ума помогли Каплану окончательно вернуть самообладание. Он опустился обратно в кресло и спокойно посмотрел на У Чуаня:

— С точки зрения Китая это выглядит именно так, спорить не буду. Но суровая реальность такова, что за столом, где пишутся правила мировой игры, у моей родины пока нет своего кресла.

— Пусть промышленность и сельское хозяйство Штатов давно перегнали любую из европейских стран, глобальная повестка дня по-прежнему остаётся монополией европейской пятёрки. Вашингтон волен наводить свои порядки разве что в Западном полушарии. А что до Японии... её влияние не распространяется дальше Восточной Азии.

— Да, и Америку, и Японию уважительно именуют великими державами, но полноценного права голоса в мировом концерте они лишены. Даже если бы Вашингтон и Токио объединились, они бы не смогли перевесить совокупную мощь европейского альянса. Так что, как ни крути, миром безраздельно правят лишь пятеро: Англия, Франция, Германия, Австро-Венгрия и Россия...

Комментарии