Толстяк провёл Эрика и его спутников через всю деревню к уцелевшему зданию в самом её центре — церкви.
По правде говоря, её никто не щадил специально. Передняя стена была сильно опалена. Это оказалось единственное кирпичное здание во всей округе; поджигатели, должно быть, спешили и не стали проверять, насколько хорошо занялся огонь, благодаря чему оно и уцелело.
Эрик вошёл в часовню. Внутри пряталось около двух десятков оборванных мужчин — судя по всему, остальные жители деревни.
Один из них, средних лет мужчина с заплетённой бородой, поднялся и, сжав рукоять топора за поясом, настороженно оглядел группу Эрика.
— Итамар, что ты творишь?
— Расслабься, Эльман. Будь они врагами, уже давно бы напали. К тому же, что у нас осталось отнимать, кроме собственных жизней? — небрежно пожал плечами Итамар.
Стоило Итамару закончить, как среди деревенских пронёсся смешок, и они принялись оживлённо переговариваться.
— Например, до нашей смерти мы могли бы съесть ещё с десяток обедов. Теперь же, с таким количеством новичков, нам достанется от силы штуки три-четыре.
— К тому же дерьмо от семидесяти с лишним человек наверняка смердит сильнее, чем от двадцатки с небольшим. Будем надеяться, ни у кого из них нет диареи.
— Честно говоря, мне всё равно на пару лишних мужиков. Вот если бы среди них были женщины...
—...
Однако шутки односельчан ничуть не успокоили Элмана.
— Ладно, Элман. Здесь есть священник. Быть может, он сможет чем-то помочь твоей жене.
Итамар подошёл к Элману и усадил его обратно на скамью.
Услышав слово «жена», Элман немного смягчился и подчинился Итамару.
Когда остальные услышали слово «священник», они тоже замолкли. В часовне воцарилась тишина.
Затем Итамар махнул группе Эрика, приглашая их найти место, чтобы присесть и отдохнуть.
— Нормандский священник? Какая ирония. — Элман злобно зыркнул на Эрика.
— Христос был евреем. И ты отвергнешь Его спасение только из-за этого? — с лёгкой усмешкой ответил Эрик, глядя на Элмана.
— Ты...
— Ладно, Элман, хватит. Прошу прощения, отец. Он просто такой человек. Он бродячий палач — сам знаешь, у тех, кто занимается подобным ремеслом, не всё в порядке с головой. К тому же в последнее время ему пришлось тяжко, но он не плохой человек.
Итамар хлопнул Элмана по плечу.
— Кто вы на самом деле? Не прикрывайтесь саном священника как щитом.
— Они северяне.
— Я не тебя спрашивал, Итамар. — Элман раздражённо оттолкнул его.
Итамар пожал плечами: — Ладно, как знаешь. Пойду разузнаю насчёт ужина.
— Вообще-то мы франкские наемники, нанятые северянами для борьбы с правлением короля Вильгельма. Поверьте, мы не желаем вам зла. Впрочем, даже если бы желали, вы всё равно не смогли бы помешать нам, вздумай мы напасть, — подал голос Роберт, но его английский сильно хромал и звучал странно.
— Мы и так покойники. Убийство пары нормандцев перед смертью принесет мне радость. Оно того стоит, — холодно бросил Элман.
Эрик толкнул Лейфа локтиоом в бок. Там, на острове Мэн, Лейф говорил то же самое.
Лейф сделал вид, будто ничего не произошло, и промолчал.
— Больше не могу! Этот парень слишком заносчив! Черт побери, крестьянин, хочешь верь, хочешь нет, а я тебя прикончу! — Белем схватился за рукоять меча и бросился на Элмана.
Но стоявшие рядом быстро скрутили его.
Английский Белема был куда хуже, чем у Роберта. Он лишь с трудом улавливал суть разговора и не мог свободно говорить, поэтому принялся орать на нормамандском диалекте французского.
— Чего это он? — Элман сжал топор, с опаской наблюдая за Белемом.
— Паренька искренне жаль. Он один из уроженцев Мэна во франкских землях. Мэнцы годами воюют с нормандцами и переносят те же лишения, что и Англия.
Его родителей тоже убили нормандцы, и с тех пор он тронулся умом. Стоит ему услышать об «убийстве нормандцев», как он теряет над собой контроль, — сочувственно вздохнул Эрик.
— Так ли это? А что насчет тебя?
— Я духовное лицо, слуга Божий. Мое тело уже предложено Богу. Как я уже говорил, сам Христос был евреем. Неужели ты отвергнешь Его спасение из-за этого?
Эрик развёл руками, словно вокруг него разливался святой свет.
— Ладно. Прошу прощения за прежнее поведение. — Элман поднялся и слегка поклонился Эрику в знак извинения.
— Ничего страшного. По сути, мы беженцы с севера. Наш наниматель разбит, жалованья нет, вот мы и оказались в трудном положении. Сами толком не знаем, где находимся, — отмахнулся Эрик.
— Это Брайтлингси, графство Эссекс, — сказал Элман.
Эссекс был главным владением Жофруа Мандевиля, графа Эссекса.
«Эта местность граничит с Саффолком, похоже, мы не слишком отклонились от курса».
— Что случилось с вашей деревней? Вы защищались от внешнего врага?
— Внешнего врага? Какая чушь! Нормандцы — величайший внешний враг Англии! Наша деревня оказалась в таком положении благодаря этому графу Эссексу. От неё теперь ничего не осталось.
— Да это смутьяны первыми напали! Дворяне просто защищались! — завопил сзади Белем по-французски.
— Что он... — Элман посмотрел на Белема.
— Он говорит, что все нормандцы — ублюдки и должны умереть. — Эрик махнул рукой, призывая не обращать на него внимания. — Так почему граф разрушил деревню?
— Мы убили нескольких его стражников, — ответил Элман.
Белем, словно дождавшись подтверждения своих слов, снова закричал по-французски: — Видите! Я же говорил! Эти смутьяны сами первыми начали!
Заметив, что Эрик хмурится, Элман поспешно добавил: — Всё потому, что он каждый год поднимал налоги и плату за землю. Я больше не мог платить. Если бы мы отдали деньги, то не пережили зиму.
Взрослые еще могут пропустить пару обедов, но в этом году в деревне родилось много младенцев. Дети бы не пережили зиму. Мы ходили к его замку с протестом, но толку ноль. Нас прогнали силой.
После этого у нас не осталось выбора. Мы прикинулись мятежниками и прикончили пару его людей.
Белем буркнул по-французски: — Всё равно нападать первыми нельзя! Их за дело прибили!
— Мы думали, это заставит графа отступить. Но три дня спустя, пока мы охотились в горах, граф привёл людей и вырезал всю деревню. Мужчины, женщины, старики, дети... Пощады не было никому. Мои жена и дети... — Голос его сорвался.
Окружающие перевели взгляд на Белема.
Белем раздражённо пожал плечами под их взглядами и бросил по-французски: — Чего вылупились? Не я же это сделал. По крайней мере, я не убиваю женщин. Давайте придерживаться фактов? Одо большой любитель таких дел, идите к нему.

Комментарии

Загрузка...