После первого поглощения Цэнь Чжэнь действовал уже гораздо увереннее и лучше переносил боль от пронизывающей всё тело ледяной духовной энергии. Мука, некогда способная заставить его потерять сознание, теперь ощущалась лишь как бесконечные порезы ножом и уколы игл, но он всё ещё мог это вытерпеть.
Его дух и душа, казалось, тоже значительно окрепли: после двух сеансов поглощения духовная энергия в Сердце Города Цэнь Чжэня восстановилась аж до двух сгустков.
Цэнь Чжэнь с полнейшим удовлетворением потянулся, разминая уставшую душу, медленно прикрыл глаза и постепенно вернул своё сознание в реальный мир.
— На сегодня, пожалуй, хватит, как же я устал!
Ощутив тепло в теле, почувствовав живое сердцебиение и вдыхая свежий воздух, уставший разум Цэнь Чжэня мгновенно воспрянул. Он раскинул руки и медленно откинулся назад.
Он купался в безмятежном свечении неярких флюоресцирующих лучей, а прохлада каменного пола приносила лёгкий холодок, от которого становилось на душе легко и приятно.
Цэнь Чжэнь поднял правую руку и посмотрел на отчётливо проступившую на ладони монету Тяньфан. Растерянность исчезла, уступив место глубокому благоговению.
— Тяньфан, Тяньфан...
Если тот призрачный силуэт был воплощением Тяньфана в Море Духа, то узор на этой медной монете служил земным пристанищем Тяньфана. Стоит лишь вложить в него свои помыслы и духовную энергию — и можно уловить крупицу образа некогда существовавшего Тяньфана! Кто знает, возможно, это даже пойдёт на пользу его совершенствованию! Впрочем, о многом он ещё абсолютно ничего не знал, так что оставалось лишь ждать и исследовать всё постепенно со временем.
Не успел Цэнь Чжэнь погрузиться в раздумья, как по обе стороны от его правой руки внезапно что-то появилось, хотя особого значения он этому не придал.
— Брат Цэнь, на что это ты смотришь? Дай-ка и мне взглянуть.
— Вот именно, где этот Тяньфан, почему я ничего не вижу?
А?
Откуда здесь люди?
Как это кто-то вошёл!
Цэнь Чжэнь чуть не подпрыгнул на месте. Оглядевшись по сторонам, он не увидел никого другого, кроме парочки братьев Сюй Лянь.
Глядя на распахнутую дверь тихой комнаты, он только теперь вспомнил, что её никогда не запирали на засов: сюда ведь любой мог зайти, когда пожелает, и уйти, когда вздумается.
— Ха-ха-ха, брат Цэнь, у тебя такое забавное лицо!
— Точно-точно, чего ты так пугаешься? Неужели совершенствование так сильно тебя уморило?
Увидев проказливые физиономии братьев, Цэнь Чжэнь смог лишь натянуто улыбнуться и сделать вид, будто ничего особенного не произошло.
— Да уж, разве совершенствование может не утомлять? Я только что выплавил немного духовной энергии.
Он поднялся с пола, отряхнул пыль с одежды и спрятал правую руку за спину — так тщательно, насколько это было возможно, чтобы поскорее замять тему.
— Который теперь час? Уж не настало ли время обеда? Я что-то жутко проголодался.
— Брат Цэнь, ты ведь так и не рассказал нам, что такое Тяньфан!
Цэнь Чжэнь замер на месте. Обойти этот вопрос стороной и впрямь не удалось, о чём ему следовало подумать заранее...
Он медленно повернул голову к двум допытывающимся подросткам. Ростом они были под стать друг другу, оба на добрый фут ниже его — сущие дети, ровесники его собственного младшего кузена, так что сердиться на них было совершенно невозможно. Пришлось хоть что-то отвечать.
— Кхе-кхе, на самом деле Тяньфан действительно связан с моим совершенствованием. Меня научил ему один наставник, который когда-то направлял меня на этом пути.
Цэнь Чжэнь повернул разговор в сторону школы в городке Улинь и нёс всякую чушь, мысленно беспрестанно прося прощения у своего учителя по имени Чэн Линьчжи.
— Тогда он начертил у меня на руке иероглифы Тяньфан, желая, чтобы мои устремления простирались во все четыре стороны и я ни за что не смирился с тем, чтобы прожить всю жизнь заурядным смертным. Вот я только что и вспомнил учителя Чэна, считай, просто подбадривал себя...
Речь вышла откровенно притянутой за уши, и по мере того, как он говорил, голос его невольно падал: выглядело всё это крайне неубедительно.
Хотя он ничего толком не проверял, все признаки указывали на одно: кроме него самого, никто не замечал изменений на его правой руке, и лишь ему одному была видна печать монеты Тяньфан.
К его удивлению, оба брата слушали с огромным интересом, а когда Цэнь Чжэнь закончил, они не удержались и захлопали в ладоши.
— Надо же, а школы во внешнем мире такие душевные! Лекторы и наставники в Академии Законов — просто чурбаны неотесанные, все такие правильные, ни за что нам такого не рассказывают.
— Точно, по-моему, они не чурбаны, а каменные истуканы! Если бы они были хоть капельку похожи на твоего учителя Чэна, мы бы уже давным-БЫ стали культиваторами. Только и твердят целыми днями: сохраняйте безмятежность, размышляйте глубоко... Легко рассуждать, когда тебя это не касается! Они-то сами уже культиваторы, конечно, с их колокольни любая чушь кажется правильной.
Глядя на рассерженных подростков, Цэнь Чжэнь придирчиво окинул взглядом их пояса, пытаясь разобраться, кто есть кто.
Ничего не попишешь: братья были одеты одинаково, даже косички заплетены точь-в-точь на один манер, так что оставалось ориентироваться только так.
Удостоверившись, Цэнь Чжэнь обратился к возмущавшемуся Сюй Ляньву:
— Нельзя же так говорить. Успокаивать ум и обретать внутренний покой, разумеется, необходимо. В те времена я помимо учёбы каждый день больше часа сидел на коленях и заучивал законы. Без этой базы я бы тоже не смог оказаться здесь сегодня...
Заметив, что опасная тема наконец свернула в сторону, Цэнь Чжэнь слегка успокоился. Преодолевая усталость, он вернулся к кровати, ещё немного поболтал с мальчишками и под предлогом страшной усталости и необходимости отдохнуть выпровадил их — не пожелавших отправляться на занятия — восвояси.
Проспав целых два часа крепким сном, Цэнь Чжэнь проснулся со свежими силами, чувствуя себя абсолютно отдохнувшим.
Бросив взгляд на переместившееся за окном солнце, он вскочил на ноги, распахнул дверь и вышел наружу.
В нефритовом цилиндре, который ему дал Линь Хэ, содержалось и описание Академии Законов с расписанием занятий для каждой аудитории. Сам он сейчас обитал на тридцать седьмом этаже — ни высоко ни низко, ровно на два этажа ниже находилась столовая с едой и питьём. Подкрепившись, можно было как раз заглянуть на какие-нибудь лекции.
Сейчас шла пора занятий, и, спускавшись по лестнице, Цэнь Чжэнь не встретил ни единого ученика или культиватора.
Перекусив наскоро, он продолжил путь вниз. Через створки дверей и оконные переплёты Цэнь Чжэнь то тут, то там видел небольшие учебные группы, в которых шли занятия. Тонкие защитные барьеры разделяли внутреннее и внешнее пространство: сквозь них были видны лишь похожие на культиваторов фигуры наставников да несколько детских лиц в таких же, как у него, бело-сандаловых одеждах с небесно-голубыми вставками. Кое-кому из детей на вид было от силы лет четыре-пять, в то время как другие казались значительно старше самого Цэнь Чжэня.
Судя по рассказу братьев Сюй, все обучавшиеся здесь дети происходили из семей культиваторов. Отцы их занимали весьма почтенные должности в Управлении Воинских Законов, но именно поэтому у них не хватало времени на заботу о потомстве; стоило же матерям малышей уйти в затворничество, как обоих братьев отправляли на учебу в Академию Законов.
По мере того как он шёл, шаг Цэнь Чжэня невольно замедлился. Из распахнутого оконного проема выглянули два знакомых лица — это оказались не кто иной, как Сюй Ляньу и Сюй Ляньлуань.
Занятия у них вела довольно молодая женщина-культиватор. Протянув вперед левую ладонь ладонью вверх, она с помощью духовной энергии создавала разнообразные разноцветные узоры. Хотя Цэнь Чжэнь не слышал ни слова из того, что она говорила, он всё равно испытывал жгучую зависть.
Если бы он с самого детства жил в подобном месте, разве возникло бы у него столько преград на пути к тому, чтобы стать Небесным Мастером?
Впрочем, не факт. Как рассказывали братья Сюй, потомкам культиваторов намного проще самим встать на этот путь, а вот такие, как он, скорее исключение — иначе ему не пришлось бы сдавать экзамен на Судебного Клерка.
Цэнь Чжэнь уже собирался идти дальше вниз, как вдруг, то ли заметив чей-то взгляд из окна, братья-близнецы синхронно повернулись в его сторону, и глаза их радостно засияли.
Это... неужели я помешал им учиться?
Цэнь Чжэнь растерянно замер. Поразмыслив немного, он лишь покачал головой в ответ на их ужимки и на всякий случай поспешил тихой сапой спуститься этажом ниже.
Будем надеяться, что они займутся учебой как положено.
Едва он сделал пару шагов, как в оставленном позади классе — там, где он уже не мог видеть, — женщина-лектор убрала иллюзорные картинки и подняла за шкирки двух отвлекшихся учеников, на чьих лицах всё ещё застыло разочарование.
— А ну марш к доске стоять! И перепишите сегодняшние диаграммы каждый по разу от руки!
— Ой...?!
Пройдя ещё четыре или пять этажей вниз и припомнив карту, Цэнь Чжэнь сообразил, что оказался как раз в том районе, где вёл занятия Линь Хэ.
Оглядевшись вокруг, он действительно заметил в классе всего с тремя учениками Линь Хэ, который о чём-то им рассказывал.
Судя по всему, урок подходил к концу. Цэнь Чжэнь взглянул на висевшие на стене солнечные часы: стрелка артефакта медленно склонялась к часу обезьяны, времени оставалось совсем чуть-чуть.
Цэнь Чжэнь примостился у лестничного пролёта в ожидании, и действительно, вскоре раздался звонок, возвещавший об окончании урока.
Гудящий колокольный звон разрушил барьеры духовной энергии во всех аудиториях. Переход от абсолютной тишины к бурному оживлению занял лишь мгновение. Под звуки прощальных приветствий из классов потянулось всё больше учеников: одни поднимались наверх, другие спешили в соседние аудитории. Не теряя времени даром, Цэнь Чжэнь в несколько шагов добрался до класса, где преподавал Линь Хэ.
— Цэнь Чжэнь приветствует старшего Линя.
Сегодня Линь Хэ, казалось, ничуть не изменился: всё тот же суровый, но исполненный мягкой грации облик. Он слегка приподнял уголки глаз, и его изящные брови словно ожили, источая завораживающую красоту, способную вскружить голову любой смертной девушке.
Впрочем, были и отличия: на нём красовался облегающий повседневный наряд из черных и белых тканей с багряными узорами, а на высоком носу появилась пара хрупких прозрачных пластинок, добавлявших образу учёности, хотя каково было их назначение, оставалось загадкой.
Линь Хэ тихонько угукнул в ответ и, не говоря лишних слов, указал на циновку в дальнем углу класса:
— На следующем занятии я буду объяснять принципы применения духовной энергии. Если интересно — присаживайся послушать.
— Большое спасибо, старший Линь.
В глазах Цэнь Чжэня мелькнул огонек — разумеется, эта тема вызывала у него огромный интерес.
В трактате «Канон Обширного Моря» содержалось немало заклинаний, доступных уже на Сфере Возвращения к Истоку, но одно дело сухие строки писания, и совсем другое — перенять чей-то живой опыт.
Отыскав свободное местечко, он уселся, а спустя короткое время в аудиторию один за другим вошли четверо парней, выглядевших постарше него. Один из них, судя по всему, тоже уже прорвался на Сферу Возвращения к Истоку: он держался уверенно и независимо, а его крепкая фигура наглухо заполняла форменный наряд.
Некокоторое время они о чём-то беседовали с Линь Хэ. Этот юноша задержался у преподавательского стола дольше остальных и сел ближе всех к наставнику, даже не взглянув на сидевшего в уголке Цэнь Чжэня.
Впрочем, Цэнь Чжэню было всё равно, и он терпеливо ждал, пока не раздалась серия звонких, чистых ударов колокола.
Отгораживающий внутреннее пространство барьер поднялся по периметру класса, постепенно заглушая любые посторонние звуки.
Линь Хэ начал лекцию вовремя. Никаких лишних предисловий — сразу к сути.
— Духовная энергия берет свое начало из духовных ци. Выплавив духовную ци, вы размещаете её в Сердце Города, после чего пропускаете через очищение плотью и сохраняете в меридианах и Духовном пруду...
Цэнь Чжэнь слушал со вниманием: сперва шёл материал, который был ему уже знаком. Немного подождав, он наконец дождался самой интересной для него части — того, как именно применяются заклинания на практике.
— Заклинания этого мира бесчисленны и разнообразны, каждое обладает своими уникальными особенностями. Поскольку духовная ци зарождается внутри вашего тела, нельзя полагаться лишь на голую отточенную технику и творить всё, что вздумается. Необходимо учитывать время года и географическое положение: скажем, сплетение ветра и огня плохо применимо в водяной стихии, а вся мощь металла и земли бессильна в пустом пространстве. Логика проста: будьте наблюдательны, учитесь применять знания на практике, и когда станете культиваторами, не ограничивайтесь одним-двумя привычными приёмами, иначе горько поплатитесь.
Цэнь Чжэнь мысленно с этим согласился. Это напоминало ту простую истину, что он знал с детства: плотницкое ремесло не построишь на одной лишь физической силе, иначе как бы его отец при своём щуплом телосложении сумел прокормить всю семью?
Он уже ждал продолжения, как вдруг тот самый заметный юноша поднял деревянную табличку, лежавшую возле его циновки. Заметив это, Линь Хэ умолк — это означало вопрос.
— Наставник Линь, вы абсолютно правы, однако наставник Ван, ведущий боевую практику, считает, что доскональное владение одним-единственным искусством намного превосходит поверхностное знакомство со множеством разных. Стоит лишь улучить подходящий момент — и один-единственный удар решит исход схватки. По моему скромному мнению, искуснее всех в универсальности мастера из числа заморских демонических культиваторов, владеющих самыми разнообразными трюками, однако мой почтенный отец неизменно полагается лишь на один-единственный Укрощающий клинок и неизменно выходит победителем из любых передряг. Что вы думаете по этому поводу?
Другие ученики тоже подняли таблички — судя по всему, у каждого нашлось что сказать, и Линь Хэ по очереди предоставлял им слово.
Слушая выступления прочих учеников, Цэнь Чжэнь замечал, что все они рассуждали примерно в том же ключе.
Они ссылались на старших родственников или же делились собственными умозаключениями, однако, поскольку сами они ещё не были полноценными культиваторами, выражались крайне осторожно.
Для него это была невиданная картина: в школе городка Улинь ученикам дозволялось лишь смиренно внимать учителям, откуда им было брать слово?
Погруженный в увлекательную дискуссию, он слушал выступления, пока все не высказались. Внезапно Линь Хэ перевел взгляд прямо на него.
— Цэнь Чжэнь, ты только что прорвался на Сферу Возвращения к Истоку. Что ты думаешь обо всем этом?

Комментарии

Загрузка...