Всё случилось вчера.
Всё случилось вчера.
Для Чао Му и Линь Цинь, вынужденных спуститься с гор после гибели их ордена, мир за пределами Обители был в новинку. Жизненного опыта им явно недоставало, а потому — волей-неволей — девушкам приходилось подчиняться планам Ян Лая.
Для Чао Му и Линь Цинь, вынужденных спуститься с гор после гибели их ордена, мир за пределами Обители был в новинку. Жизненного опыта им явно недоставало, а потому — волей-неволей — девушкам приходилось подчиняться планам Ян Лая.
Шэ Фэйсюэ взялась разузнать о семье Чэнь Хао, но в деле с последней волей Мо Цзыи зацепок по-прежнему не было. До Великого торжества музыки оставалось ещё несколько дней, так что совершенно свободной Чао Му только и оставалось, что с утра до вечера изнурять себя тренировками. Она без устали оттачивала показанные Ян Лаем приёмы фехтования и метание ножей, осваивая технику «Мгновение небес».
Шэ Фэйсюэ взялась разузнать о семье Чэнь Хао, но в деле с последней волей Мо Цзыи зацепок по-прежнему не было. До Великого торжества музыки оставалось ещё несколько дней, так что совершенно свободной Чао Му только и оставалось, что с утра до вечера изнурять себя тренировками. Она без устали оттачивала показанные Ян Лаем приёмы фехтования и метание ножей, осваивая технику «Мгновение небес».
Линь Цинь же просто выносила во двор маленькую табуретку, усаживалась поудобнее и наблюдала за её успехами.
Линь Цинь же просто выносила во двор маленькую табуретку, усаживалась поудобнее и наблюдала за её успехами.
Конечно, тренироваться под присмотром любимой старшей сестры было приятно, но вскоре Чао Му поняла горькую правду: Линь Цинь бездельничала лишь потому, что ей самой совершенно нечем было заняться.
Конечно, тренироваться под присмотром любимой старшей сестры было приятно, но вскоре Чао Му поняла горькую правду: Линь Цинь бездельничала лишь потому, что ей самой совершенно нечем было заняться.
Чтобы сделать шаг от Закалки астрального духа к Управлению ци, требовалась прочная основа в виде подходящего метода совершенствования. Ян Лай, по его собственным словам, «всё ещё прикидывал варианты». В итоге духовная энергия Линь Цинь топталась на месте, а из боевых навыков она владела лишь искусством исцеления, которое на деле калечило людей едва ли не до смерти.
Чтобы сделать шаг от Закалки астрального духа к Управлению ци, требовалась прочная основа в виде подходящего метода совершенствования. Ян Лай, по его собственным словам, «всё ещё прикидывал варианты». В итоге духовная энергия Линь Цинь топталась на месте, а из боевых навыков она владела лишь искусством исцеления, которое на деле калечило людей едва ли не до смерти.
Движимая заботой о сестре, Чао Му решила взять дело в свои руки. Она разыскала Ян Лая и потребовала, чтобы тот подобрал для её названой сестры хотя бы пару простых приёмов для самообороны.
Движимая заботой о сестре, Чао Му решила взять дело в свои руки. Она разыскала Ян Лая и потребовала, чтобы тот подобрал для её названой сестры хотя бы пару простых приёмов для самообороны.
Ян Лай состроил невинную гримасу:
Ян Лай состроил невинную гримасу:
— Ты — моя подопечная, так что тебя я ещё ладно, учу. Но с какой стати мне возиться с этой глупышкой? Ты думаешь, мои величайшие в мире техники даются даром?
— Ты — моя подопечная, так что тебя я ещё ладно, учу. Но с какой стати мне возиться с этой глупышкой? Ты думаешь, мои величайшие в мире техники даются даром?
Чао Му стиснула зубы:
Чао Му стиснула зубы:
— Запиши на мой счёт ещё двадцать лянов!
— Запиши на мой счёт ещё двадцать лянов!
— По рукам!
— По рукам!
А как иначе? Подумаешь, величайшие техники! За двадцать лянов — считай, даром отдаёт, грех не взять.
А как иначе? Подумаешь, величайшие техники! За двадцать лянов — считай, даром отдаёт, грех не взять.
Раз уж сделка состоялась, Ян Лай, как подобает добросовестному мастеру, решил для начала изучить изначальный дух Линь Цинь — точно так же, как когда-то исследовал дух самой Чао Му.
Раз уж сделка состоялась, Ян Лай, как подобает добросовестному мастеру, решил для начала изучить изначальный дух Линь Цинь — точно так же, как когда-то исследовал дух самой Чао Му.
Результаты проверки повергли его в ступор.
Результаты проверки повергли его в ступор.
Помня прошлый опыт, Чао Му, едва взглянув на помрачневшее лицо Ян Лая, встревожилась:
Помня прошлый опыт, Чао Му, едва взглянув на помрачневшее лицо Ян Лая, встревожилась:
— Изначальный дух моей сестры... тоже дефективный?
— Изначальный дух моей сестры... тоже дефективный?
Судя по обычному поведению Линь Цинь, подобная догадка выглядела пугающе правдоподобной.
Судя по обычному поведению Линь Цинь, подобная догадка выглядела пугающе правдоподобной.
Ян Лай, однако, покачал головой:
Ян Лай, однако, покачал головой:
— Твой недоразвитый изначальный дух — один на миллион, такую редкость ещё поискать надо.
— Твой недоразвитый изначальный дух — один на миллион, такую редкость ещё поискать надо.
Чао Му так и не поняла, комплимент это был или оскорбление, но на душе сделалось паршиво:
Чао Му так и не поняла, комплимент это был или оскорбление, но на душе сделалось паршиво:
— Тогда почему у тебя такой вид?
— Тогда почему у тебя такой вид?
Ян Лай медленно выдохнул и перевёл взгляд на притихшую Линь Цинь:
Ян Лай медленно выдохнул и перевёл взгляд на притихшую Линь Цинь:
— Когда ты практиковалась все эти годы, неужели не замечала, что твоё накопление духовной энергии отличается от того, как это происходит у других?
— Когда ты практиковалась все эти годы, неужели не замечала, что твоё накопление духовной энергии отличается от того, как это происходит у других?
Линь Цинь озадаченно склонила голову набок:
Линь Цинь озадаченно склонила голову набок:
— А?
— А?
— Ну да, твоего ума явно не хватило бы, чтобы заметить разницу. — Ян Лай вздохнул, поочерёдно посмотрев на девушек. — В теле Линь Цинь... вообще нет изначального духа.
— Ну да, твоего ума явно не хватило бы, чтобы заметить разницу. — Ян Лай вздохнул, поочерёдно посмотрев на девушек. — В теле Линь Цинь... вообще нет изначального духа.
При этих словах опешила не только Чао Му — даже стоявший неподалёку Сюй Бай замер в изумлении.
При этих словах опешила не только Чао Му — даже стоявший неподалёку Сюй Бай замер в изумлении.
— Как это... нет изначального духа? — Чао Му потрясённо уставилась на него. — Такого просто быть не может! Без изначального духа невозможно совершенствоваться. Не сумев познать собственный исток, нельзя удержать и крохи духовной энергии. Откуда же тогда брались силы для закалки тела на ступени Сотни недр?
— Как это... нет изначального духа? — Чао Му потрясённо уставилась на него. — Такого просто быть не может! Без изначального духа невозможно совершенствоваться. Не сумев познать собственный исток, нельзя удержать и крохи духовной энергии. Откуда же тогда брались силы для закалки тела на ступени Сотни недр?
Ян Лай слегка ущипнул Линь Цинь за щеку:
Ян Лай слегка ущипнул Линь Цинь за щеку:
— Ты ведь застряла на ступени Сотни недр уже очень давно, верно?
— Ты ведь застряла на ступени Сотни недр уже очень давно, верно?
Линь Цинь задумалась на секунду:
Линь Цинь задумалась на секунду:
— Ну да, целых двенадцать лет. Наставница говорила, что у меня особое телосложение, поэтому я развиваюсь медленнее остальных.
— Ну да, целых двенадцать лет. Наставница говорила, что у меня особое телосложение, поэтому я развиваюсь медленнее остальных.
— Она тебе врала.
— Она тебе врала.
Ян Лай поднялся со своего места. На его лице, повидавшем немало чудес и трагедий, проступило искреннее сожаление:
Ян Лай поднялся со своего места. На его лице, повидавшем немало чудес и трагедий, проступило искреннее сожаление:
— Без созерцания истока духовной энергии негде закрепиться, а значит, и ступень Сотни недр не преодолеть. Всё так. Но ты не родилась обделённой. Более того, твой изначальный дух наверняка был невероятно могущественен, одним из редчайших даров. Ведь если бы не это... ты никогда не смогла бы достичь Сотни недр к семи годам!
— Без созерцания истока духовной энергии негде закрепиться, а значит, и ступень Сотни недр не преодолеть. Всё так. Но ты не родилась обделённой. Более того, твой изначальный дух наверняка был невероятно могущественен, одним из редчайших даров. Ведь если бы не это... ты никогда не смогла бы достичь Сотни недр к семи годам!
В семь лет — ступень Сотни недр!
В семь лет — ступень Сотни недр!
Сюй Бай ошеломлённо уставился на Ян Лая:
Сюй Бай ошеломлённо уставился на Ян Лая:
— Хочешь сказать, что её изначальный дух забрали, когда ей было всего семь?..
— Хочешь сказать, что её изначальный дух забрали, когда ей было всего семь?..
Ян Лай молча кивнул, подтверждая догадку:
Ян Лай молча кивнул, подтверждая догадку:
— Именно. В семилетнем возрасте кто-то насильно лишил тебя изначального духа. К тому моменту ты уже завершила подготовку тела на ступени Сотни недр. Духовная энергия могла течь по твоим каналам, но у неё больше не было центра притяжения, единого очага. Из-за этого процесс закалки затянулся на годы, и ты лишь недавно сумела подобраться к Закалке астрального духа.
— Именно. В семилетнем возрасте кто-то насильно лишил тебя изначального духа. К тому моменту ты уже завершила подготовку тела на ступени Сотни недр. Духовная энергия могла течь по твоим каналам, но у неё больше не было центра притяжения, единого очага. Из-за этого процесс закалки затянулся на годы, и ты лишь недавно сумела подобраться к Закалке астрального духа.
Линь Цинь внимательно слушала, хлопая глазами, а затем растерянно почесала затылок и глуповато улыбнулась:
Линь Цинь внимательно слушала, хлопая глазами, а затем растерянно почесала затылок и глуповато улыбнулась:
— А я совсем ничего такого не помню...
— А я совсем ничего такого не помню...
— На ступени Сотни недр связь между изначальным духом и телом уже становится неразрывной. Насильственное извлечение неизбежно наносит тяжелейшую травму душевным силам. То, что твоя память о раннем детстве стёрта — прямое следствие того ритуала, — Ян Лай пожал плечами. — Это объясняет и твою вечную слабость. Твои меридианы расширились, но годами не получали должной подпитки. Пустые каналы лишь истощали организм, став для него тяжким бременем.
— На ступени Сотни недр связь между изначальным духом и телом уже становится неразрывной. Насильственное извлечение неизбежно наносит тяжелейшую травму душевным силам. То, что твоя память о раннем детстве стёрта — прямое следствие того ритуала, — Ян Лай пожал плечами. — Это объясняет и твою вечную слабость. Твои меридианы расширились, но годами не получали должной подпитки. Пустые каналы лишь истощали организм, став для него тяжким бременем.
— Ого, вот оно как! — беззаботно рассмеялась Линь Цинь.
— Ого, вот оно как! — беззаботно рассмеялась Линь Цинь.
Чао Му смотрела на названую сестру. Шок в её душе быстро уступил место щемящей, разрывающей сердце жалости. Достичь такого уровня в семь лет, перенести жестокое похищение духа и страдать все эти годы...
Чао Му смотрела на названую сестру. Шок в её душе быстро уступил место щемящей, разрывающей сердце жалости. Достичь такого уровня в семь лет, перенести жестокое похищение духа и страдать все эти годы...
Заметив выражение лица Чао Му, Ян Лай равнодушно обронил:
Заметив выражение лица Чао Му, Ян Лай равнодушно обронил:
— На этой земле у большинства детей, лишившихся изначального духа, схожие судьбы. Обычное дело, не из-за чего лить слёзы.
— На этой земле у большинства детей, лишившихся изначального духа, схожие судьбы. Обычное дело, не из-за чего лить слёзы.
И он не врал. Подумаешь, лишилась духа — в этом мире и не такое случается, выжила — и ладно.
И он не врал. Подумаешь, лишилась духа — в этом мире и не такое случается, выжила — и ладно.
Но когда дело касалось Линь Цинь, Чао Му не могла оставаться безучастной. Она вскинула голову и смерила Ян Лая гневным взглядом.
Но когда дело касалось Линь Цинь, Чао Му не могла оставаться безучастной. Она вскинула голову и смерила Ян Лая гневным взглядом.
Тот лишь усмехнулся в ответ:
Тот лишь усмехнулся в ответ:
— Вместо того чтобы злиться на меня, лучше подумай вот о чём: почему Мо Цзыи за двенадцать лет так и не удосужилась раздобыть для Линь Цинь новый изначальный дух? Пусть даже самый простой, механический.
— Вместо того чтобы злиться на меня, лучше подумай вот о чём: почему Мо Цзыи за двенадцать лет так и не удосужилась раздобыть для Линь Цинь новый изначальный дух? Пусть даже самый простой, механический.
От этих слов обе девушки оцепенели.
От этих слов обе девушки оцепенели.
Действительно. Если Ян Лай сумел обнаружить отсутствие духа с первой же попытки, то Мо Цзыи, будучи наставницей Линь Цинь, просто не могла не знать правды. Она ведь не была такой недотёпой, как её ученица.
Действительно. Если Ян Лай сумел обнаружить отсутствие духа с первой же попытки, то Мо Цзыи, будучи наставницей Линь Цинь, просто не могла не знать правды. Она ведь не была такой недотёпой, как её ученица.
Не оставалось сомнений: Мо Цзыи прекрасно знала, что случилось с Линь Цинь в детстве, и помнила её происхождение.
Не оставалось сомнений: Мо Цзыи прекрасно знала, что случилось с Линь Цинь в детстве, и помнила её происхождение.
А если вспомнить внезапную гибель Обители Цзиньхуа и то, как наставница упорно отправляла их именно в Цинханчэн... Похоже, глава ордена годами хранила слишком много опасных тайн.
А если вспомнить внезапную гибель Обители Цзиньхуа и то, как наставница упорно отправляла их именно в Цинханчэн... Похоже, глава ордена годами хранила слишком много опасных тайн.
— Наставница... — Линь Цинь испуганно вжала голову в плечи и робко посмотрела на друзей. — Она ведь не желала мне зла... Правда?
— Наставница... — Линь Цинь испуганно вжала голову в плечи и робко посмотрела на друзей. — Она ведь не желала мне зла... Правда?
Чао Му бережно обняла сестру за плечи и, прижавшись щекой к её виску, тихо шепнула:
Чао Му бережно обняла сестру за плечи и, прижавшись щекой к её виску, тихо шепнула:
— Конечно. Наша наставница никогда бы не причинила тебе вреда. Ни за что.
— Конечно. Наша наставница никогда бы не причинила тебе вреда. Ни за что.
Ян Лай лишь скептически покачал головой, воздерживаясь от комментариев.
Ян Лай лишь скептически покачал головой, воздерживаясь от комментариев.
За последние шестнадцать лет он прошёл через великое множество невероятных испытаний, повидал всякое. Встречал и преданность до гробовой доски, и вероломство тех, кто делил последний кусок хлеба. Он давно усвоил: в человеческой душе нет ничего невозможного.
За последние шестнадцать лет он прошёл через великое множество невероятных испытаний, повидал всякое. Встречал и преданность до гробовой доски, и вероломство тех, кто делил последний кусок хлеба. Он давно усвоил: в человеческой душе нет ничего невозможного.
Усевшись обратно на табуретку, Ян Лай принялся ковырять в ухе, занудным голосом напоминая:
Усевшись обратно на табуретку, Ян Лай принялся ковырять в ухе, занудным голосом напоминая:
— Если обучить её ничему не выйдет, деньги я не верну!
— Если обучить её ничему не выйдет, деньги я не верну!
— И не нужно, запиши на меня как долг, — Чао Му повернулась к нему. — Я слышала, что Великое торжество музыки — одно из крупнейших событий в Поднебесной. Я хочу купить для сестры новый изначальный дух. Ты поможешь мне?
— И не нужно, запиши на меня как долг, — Чао Му повернулась к нему. — Я слышала, что Великое торжество музыки — одно из крупнейших событий в Поднебесной. Я хочу купить для сестры новый изначальный дух. Ты поможешь мне?
— С ума сошла?! — Ян Лай округлил глаза. — Да ты хоть представляешь, сколько стоит приличный изначальный дух? Спроси вон у Сюй Бая, хватит ли у него всех сбережений, что он скопил за годы службы в Цинханчэне, чтобы купить хотя бы один дух для себя?
— С ума сошла?! — Ян Лай округлил глаза. — Да ты хоть представляешь, сколько стоит приличный изначальный дух? Спроси вон у Сюй Бая, хватит ли у него всех сбережений, что он скопил за годы службы в Цинханчэне, чтобы купить хотя бы один дух для себя?
Сюй Бай неловко кашлянул и натянуто улыбнулся:
Сюй Бай неловко кашлянул и натянуто улыбнулся:
— Ну, на самый простой, с двумя ячейками, пожалуй, наскребу.
— Ну, на самый простой, с двумя ячейками, пожалуй, наскребу.
У механических духов предел составлял шесть ячеек слияния. Двухъячеечный в мире практиков считался откровенным хламом.
У механических духов предел составлял шесть ячеек слияния. Двухъячеечный в мире практиков считался откровенным хламом.
— Слыхала? Двухъячеечный! Ты действительно хочешь вживить своей сестре этот мусор? — Ян Лай сплюнул на землю. — И это я ещё рассуждаю так, будто у тебя самой найдутся деньги хотя бы на такую дешёвку!
— Слыхала? Двухъячеечный! Ты действительно хочешь вживить своей сестре этот мусор? — Ян Лай сплюнул на землю. — И это я ещё рассуждаю так, будто у тебя самой найдутся деньги хотя бы на такую дешёвку!
Чао Му прикусила губу. Будь её воля, она никогда бы не стала просить Ян Лая о помощи. Она и так задолжала ему слишком много, а отдавать взамен было решительно нечего — ведь даже сама её жизнь теперь принадлежала ему.
Чао Му прикусила губу. Будь её воля, она никогда бы не стала просить Ян Лая о помощи. Она и так задолжала ему слишком много, а отдавать взамен было решительно нечего — ведь даже сама её жизнь теперь принадлежала ему.
Но ради Линь Цинь она была готова отбросить любую гордость.
Но ради Линь Цинь она была готова отбросить любую гордость.
Пальцы Чао Му сжались в кулаки с такой силой, что побелели костяшки. Она уставилась на Ян Лая умоляющим, слегка дрожащим взглядом:
Пальцы Чао Му сжались в кулаки с такой силой, что побелели костяшки. Она уставилась на Ян Лая умоляющим, слегка дрожащим взглядом:
— Сделай всё, что в твоих силах... Пожалуйста.
— Сделай всё, что в твоих силах... Пожалуйста.

Комментарии

Загрузка...