Пусть Попирающий Небеса Владыка и был всего лишь псом, но, как любил повторять Ян Лай, порой он соображал куда быстрее любого человека.
Пусть Попирающий Небеса Владыка и был всего лишь псом, но, как любил повторять Ян Лай, порой он соображал куда быстрее любого человека.
Едва Старина Чэн успел выкрикнуть предупреждение, как пес рыбкой взлетел на крепостную стену. Короткие лапы замелькали с бешеной скоростью. Мечась в полумраке между чужими сапогами, Попирающий Небеса Владыка ловко использовал преимущество своего «компактного» телосложения. Он заставил десяток стражников из Управления городских ворот с размаху сталкиваться лбами, но сам не потерял ни единой шерстинки.
Едва Старина Чэн успел выкрикнуть предупреждение, как пес рыбкой взлетел на крепостную стену. Короткие лапы замелькали с бешеной скоростью. Мечась в полумраке между чужими сапогами, Попирающий Небеса Владыка ловко использовал преимущество своего «компактного» телосложения. Он заставил десяток стражников из Управления городских ворот с размаху сталкиваться лбами, но сам не потерял ни единой шерстинки.
Кое-как выгадав лазейку, Попирающий Небеса Владыка проскользнул между ног какого-то растерянного солдата. Он огляделся по сторонам, решая, что пора делать ноги, но в этот момент перед его носом колыхнулся подол белого шелкового платья.
Кое-как выгадав лазейку, Попирающий Небеса Владыка проскользнул между ног какого-то растерянного солдата. Он огляделся по сторонам, решая, что пора делать ноги, но в этот момент перед его носом колыхнулся подол белого шелкового платья.
Линь Синцы опустилась на корточки, придерживая колени, и с искренним любопытством уставилась на рыжую дворнягу.
Линь Синцы опустилась на корточки, придерживая колени, и с искренним любопытством уставилась на рыжую дворнягу.
— Надо же, — с улыбкой протянула она. — И почему я раньше не видела собак такой чудной породы?
— Надо же, — с улыбкой протянула она. — И почему я раньше не видела собак такой чудной породы?
Попирающий Небеса Владыка захлопал глазами, явно опешив.
Попирающий Небеса Владыка захлопал глазами, явно опешив.
«Что за... Где-то я эту физиономию уже видел...»
«Что за... Где-то я эту физиономию уже видел...»
Пока пес соображал, прямо перед его носом с сухим стуком опустились ножны длинного клинка.
Пока пес соображал, прямо перед его носом с сухим стуком опустились ножны длинного клинка.
Шан Сюньхуань незаметно вырос за плечом Линь Синцы. Опираясь на узкую саблю, он смерил пса ленивым взглядом и хмыкнул:
Шан Сюньхуань незаметно вырос за плечом Линь Синцы. Опираясь на узкую саблю, он смерил пса ленивым взглядом и хмыкнул:
— В Цинханчэне что ни житель, то благородный господин или богач. Откуда здесь взяться обычной дворняге?
— В Цинханчэне что ни житель, то благородный господин или богач. Откуда здесь взяться обычной дворняге?
Попирающий Небеса Владыка вздернул морду и наградил наглеца таким свирепым косым взглядом, что на его морде буквально отпечаталось: «Ты на кого батон крошишь, урод?»
Попирающий Небеса Владыка вздернул морду и наградил наглеца таким свирепым косым взглядом, что на его морде буквально отпечаталось: «Ты на кого батон крошишь, урод?»
Шан Сюньхуань вызов принял и уставился псу прямо в глаза:
Шан Сюньхуань вызов принял и уставился псу прямо в глаза:
— Да, на тебя смотрю. Слышь, шавка!
— Да, на тебя смотрю. Слышь, шавка!
Каким-то непостижимым образом человек и собака умудрились мгновенно настроиться на одну волну.
Каким-то непостижимым образом человек и собака умудрились мгновенно настроиться на одну волну.
Попирающий Небеса Владыка оскорбился до глубины души. Ну дворняга, и что с того? Перед костью все псы равны! Пусть этот двуногий пойдет и спросит у местных, у кого тут лапа тяжелее всех на десять ли окрест? Пусть спросит, каков будет ответ!
Попирающий Небеса Владыка оскорбился до глубины души. Ну дворняга, и что с того? Перед костью все псы равны! Пусть этот двуногий пойдет и спросит у местных, у кого тут лапа тяжелее всех на десять ли окрест? Пусть спросит, каков будет ответ!
— Гав!
— Гав!
Свято следуя правилу «меньше лай, больше делай», пес подпрыгнул и рванул в атаку. В отличие от недавней расправы над Чжун Каном, теперь он не просто бил лапой, а с ходу выпустил острые когти. Меч против меча, подлец!
Свято следуя правилу «меньше лай, больше делай», пес подпрыгнул и рванул в атаку. В отличие от недавней расправы над Чжун Каном, теперь он не просто бил лапой, а с ходу выпустил острые когти. Меч против меча, подлец!
Шан Сюньхуань и сам завелся. Ах ты наглая морда! За столько лет странствий после ухода из Академии он мало перед кем пасовал, а тут какая-то шавка хвост поднимает!
Шан Сюньхуань и сам завелся. Ах ты наглая морда! За столько лет странствий после ухода из Академии он мало перед кем пасовал, а тут какая-то шавка хвост поднимает!
Он ловко перехватил саблю, подставив лазурно-зеленые ножны под удар лапы. Ударная мощь, от которой Чжун Кан улетел в кусты, пришлась точно по ножнам, однако Шан Сюньхуань даже не шелохнулся.
Он ловко перехватил саблю, подставив лазурно-зеленые ножны под удар лапы. Ударная мощь, от которой Чжун Кан улетел в кусты, пришлась точно по ножнам, однако Шан Сюньхуань даже не шелохнулся.
От соприкосновения когтей с металлом во все стороны полетели ослепительные искры. И человек, и пес опешили.
От соприкосновения когтей с металлом во все стороны полетели ослепительные искры. И человек, и пес опешили.
«Что у него за когти такие?» — удивился Шан Сюньхуань.
«Что у него за когти такие?» — удивился Шан Сюньхуань.
«Что за ножны дубовые?» — озадачился Попирающий Небеса Владыка.
«Что за ножны дубовые?» — озадачился Попирающий Небеса Владыка.
Поняв, что лобовой выпад коротких лап не сработал, пес извернулся прямо в воздухе и хлестнул пушистым хвостом Шан Сюньхуаню по лицу.
Поняв, что лобовой выпад коротких лап не сработал, пес извернулся прямо в воздухе и хлестнул пушистым хвостом Шан Сюньхуаню по лицу.
Наученный горьким опытом, воин поспешил загородиться ножнами и от хвоста. Но тут же заподозрил неладное: хвост оказался самым обычным — мягким, пушистым и совершенно безвредным. Он просто ласково скользнул по гладкому металлу.
Наученный горьким опытом, воин поспешил загородиться ножнами и от хвоста. Но тут же заподозрил неладное: хвост оказался самым обычным — мягким, пушистым и совершенно безвредным. Он просто ласково скользнул по гладкому металлу.
Но стоило парню упрекнуть себя в излишней мнительности, как пес прямо в полете раздвинул задние лапы и вздернул хвост трубой. Под бледным лунным светом упругая, ярко-желтая струя ударила точно в цель, щедро оросив лицо Шан Сюньхуаня...
Но стоило парню упрекнуть себя в излишней мнительности, как пес прямо в полете раздвинул задние лапы и вздернул хвост трубой. Под бледным лунным светом упругая, ярко-желтая струя ударила точно в цель, щедро оросив лицо Шан Сюньхуаня...
Изящно приземлившись, Попирающий Небеса Владыка одарил противника презрительным взглядом.
Изящно приземлившись, Попирающий Небеса Владыка одарил противника презрительным взглядом.
«Тьфу, людишки».
«Тьфу, людишки».
У Шан Сюньхуаня мелко задергался глаз. Смахнув с лица вонючую собачью мочу, он вцепился в рукоять сабли. Его лицо исказила бешеная гримаса:
У Шан Сюньхуаня мелко задергался глаз. Смахнув с лица вонючую собачью мочу, он вцепился в рукоять сабли. Его лицо исказила бешеная гримаса:
— Тварь... Сегодня же пойдешь в котел!
— Тварь... Сегодня же пойдешь в котел!
Сабля с яростным свистом покинула ножны. Сталь запела — низко, грозно, будто ураганный ветер, налетевший на древние скалы.
Сабля с яростным свистом покинула ножны. Сталь запела — низко, грозно, будто ураганный ветер, налетевший на древние скалы.
Узкая сабля «Малое Величие» длиной чуть больше метра красовалась тонким, почти невесомым лезвием при необычайно массивном обухе. Этот шедевр, созданный в Горниле Тай области Цзиюнь, занимал одиннадцатую строчку в реестре Земного треножника. Смысл его названия гласил: помыслы благородного мужа должны быть незыбемы, словно исполинская гора, что выстоит под любым ураганом.
Узкая сабля «Малое Величие» длиной чуть больше метра красовалась тонким, почти невесомым лезвием при необычайно массивном обухе. Этот шедевр, созданный в Горниле Тай области Цзиюнь, занимал одиннадцатую строчку в реестре Земного треножника. Смысл его названия гласил: помыслы благородного мужа должны быть незыбемы, словно исполинская гора, что выстоит под любым ураганом.
Хлынувшая лавиной духовная энергия в мгновение ока заполнила крепостную стену. Шан Сюньхуань сделал глубокий вдох, и за его спиной соткался Изначальный Дух — точная копия своего создателя. Облаченный в свободный халат с мечом на поясе, этот фантом выглядел невероятно отчетливым и живым. На его лице играла ехидная улыбочка — он явно забавлялся, глядя на то, как обтекает его хозяин.
Хлынувшая лавиной духовная энергия в мгновение ока заполнила крепостную стену. Шан Сюньхуань сделал глубокий вдох, и за его спиной соткался Изначальный Дух — точная копия своего создателя. Облаченный в свободный халат с мечом на поясе, этот фантом выглядел невероятно отчетливым и живым. На его лице играла ехидная улыбочка — он явно забавлялся, глядя на то, как обтекает его хозяин.
Шерсть на загривке Попирающего Небеса Владыки встала дыбом.
Шерсть на загривке Попирающего Небеса Владыки встала дыбом.
«Мать твою... Да этот хрен же на ступени Объявления боевой мощи!»
«Мать твою... Да этот хрен же на ступени Объявления боевой мощи!»
Наглый пес, только что устроивший фонтан, мгновенно присмирел. Поджав хвост и прижав уши, он бочком-бочком двинулся к краю стены. Вскинув передние лапы на парапет, он задрал морду к небу и выдал протяжный, жалобный вой:
Наглый пес, только что устроивший фонтан, мгновенно присмирел. Поджав хвост и прижав уши, он бочком-бочком двинулся к краю стены. Вскинув передние лапы на парапет, он задрал морду к небу и выдал протяжный, жалобный вой:
— Ау-у-у-у! Убива-а-а-ают!
— Ау-у-у-у! Убива-а-а-ают!
Шан Сюньхуань за годы странствий навидался всякого. Даже когда Линь Аньфэн нанимал его на службу, он говорил с ним исключительно уважительно и вежливо. И чтобы его так унизил какой-то... даже не человек, а блохастый пес?!
Шан Сюньхуань за годы странствий навидался всякого. Даже когда Линь Аньфэн нанимал его на службу, он говорил с ним исключительно уважительно и вежливо. И чтобы его так унизил какой-то... даже не человек, а блохастый пес?!
«Малое Величие» взмыло вверх. Лицо Шан Сюньхуаня перекосило от предвкушения скорой расправы:
«Малое Величие» взмыло вверх. Лицо Шан Сюньхуаня перекосило от предвкушения скорой расправы:
— В котел, тварь! Живьем сварю!
— В котел, тварь! Живьем сварю!
Но едва клинок начал опускаться, как из ночной тьмы за пределами стены донесся истошный крик:
Но едва клинок начал опускаться, как из ночной тьмы за пределами стены донесся истошный крик:
— Стой! Не губи животину!
— Стой! Не губи животину!
Белая молния пробила ночную темень и со звонким «дзынь» врезалась в лезвие сабли. Отдача оказалась столь сильной, что Шан Сюньхуань едва удержал рукоять.
Белая молния пробила ночную темень и со звонким «дзынь» врезалась в лезвие сабли. Отдача оказалась столь сильной, что Шан Сюньхуань едва удержал рукоять.
Нахмурившись, воин обернулся. На парапет легко взлетел мужчина в маске, держа под мышками по девице. Тяжело дыша, пришелец выпалил:
Нахмурившись, воин обернулся. На парапет легко взлетел мужчина в маске, держа под мышками по девице. Тяжело дыша, пришелец выпалил:
— Эй, парень! Марать «Малое Величие» о собачью шкуру — это же кощунство!
— Эй, парень! Марать «Малое Величие» о собачью шкуру — это же кощунство!
— У-у? — возмутился пес прежде, чем Шан Сюньхуань успел открыть рот.
— У-у? — возмутился пес прежде, чем Шан Сюньхуань успел открыть рот.
«Слышь, хозяин, обоснуй! Что значит "кощунство"? Моя жизнь дешевле этой железяки?»
«Слышь, хозяин, обоснуй! Что значит "кощунство"? Моя жизнь дешевле этой железяки?»
— Чего зенки вылупил? — шикнул на него Ян Лай. — Когти рви, придурок!
— Чего зенки вылупил? — шикнул на него Ян Лай. — Когти рви, придурок!
— Бежать? — Шан Сюньхуань холодно вскинул саблю. — Сегодня отсюда никто живым не уйдет.
— Бежать? — Шан Сюньхуань холодно вскинул саблю. — Сегодня отсюда никто живым не уйдет.
Изначально Шан Сюньхуань лишь охранял Линь Синцы, но после стычки с Попирающим Небеса Владыкой его одолело любопытство. А уж появление хозяина пса — подозрительного типа в маске, который среди ночи штурмовал ворота Цинханчэна с двумя девицами под мышками — окончательно развеяло сомнения. Этот парень явно не был добропорядочным гражданином.
Изначально Шан Сюньхуань лишь охранял Линь Синцы, но после стычки с Попирающим Небеса Владыкой его одолело любопытство. А уж появление хозяина пса — подозрительного типа в маске, который среди ночи штурмовал ворота Цинханчэна с двумя девицами под мышками — окончательно развеяло сомнения. Этот парень явно не был добропорядочным гражданином.
Ходили слухи, что в северных Горах Небесного Падения до сих пор прячутся недобитки древнего воинства расы демонов, одержимые жаждой мести. Среди них водились твари, питавшиеся чистой эссенцией молодых девственниц. А если учесть странности этой собаки... Не шпион ли он демонов?
Ходили слухи, что в северных Горах Небесного Падения до сих пор прячутся недобитки древнего воинства расы демонов, одержимые жаждой мести. Среди них водились твари, питавшиеся чистой эссенцией молодых девственниц. А если учесть странности этой собаки... Не шпион ли он демонов?
Ян Лай, заметив, как стремительно меняется выражение лица соперника, нервно сглотнул:
Ян Лай, заметив, как стремительно меняется выражение лица соперника, нервно сглотнул:
— Слышь, парень, я знаю, о чем ты подумал! Я не демон, пес мой тоже не демон, и хотя под мышками у меня две девахи, я не похититель! Ну ладно, максимум мелкий хулиган. А ворота я штурмую исключительно по уважительной причине! Давай как-нибудь за чашкой чая все обсудим, а?
— Слышь, парень, я знаю, о чем ты подумал! Я не демон, пес мой тоже не демон, и хотя под мышками у меня две девахи, я не похититель! Ну ладно, максимум мелкий хулиган. А ворота я штурмую исключительно по уважительной причине! Давай как-нибудь за чашкой чая все обсудим, а?
Выпалив это на одном дыхании, Ян Лай поддал псу под зад легкого пинка:
Выпалив это на одном дыхании, Ян Лай поддал псу под зад легкого пинка:
— Шевелись!
— Шевелись!
Тот согласно тявкнул и пулей припустил в глубь города.
Тот согласно тявкнул и пулей припустил в глубь города.
Но разве Шан Сюньхуань мог это спустить? Бурлящая в его груди праведная ци высвободила такую мощь, что перед беглецами словно выросла невидимая стена. Давление было тяжелым, точно горный хребет. Ян Лай не сомневался: сделай пес еще хоть шаг, и к утру от него останутся лишь воспоминания да миска ароматного супа.
Но разве Шан Сюньхуань мог это спустить? Бурлящая в его груди праведная ци высвободила такую мощь, что перед беглецами словно выросла невидимая стена. Давление было тяжелым, точно горный хребет. Ян Лай не сомневался: сделай пес еще хоть шаг, и к утру от него останутся лишь воспоминания да миска ароматного супа.
— Слышь, постой! — закричал Ян Лай. — Я же со всеми вашими академическими наставниками на короткой ноге! Что Чэнь Мочэн, что Лань Чухай — все они мои кореша!
— Слышь, постой! — закричал Ян Лай. — Я же со всеми вашими академическими наставниками на короткой ноге! Что Чэнь Мочэн, что Лань Чухай — все они мои кореша!
Шан Сюньхуань хмыкнул. Этот проходимец не только с ходу узнал «Малое Величие», но и без запинки назвал имена старейшин. Похоже, он и правда как-то связан с Академией.
Шан Сюньхуань хмыкнул. Этот проходимец не только с ходу узнал «Малое Величие», но и без запинки назвал имена старейшин. Похоже, он и правда как-то связан с Академией.
Но какое ему теперь до этого дело?
Но какое ему теперь до этого дело?
— Какая разница? — Шан Сюньхуань взмахнул саблей, заставив воздух со свистом рассечься. — Я уже давно спустился с горы. Академия без меня только вздохнула с облегчением.
— Какая разница? — Шан Сюньхуань взмахнул саблей, заставив воздух со свистом рассечься. — Я уже давно спустился с горы. Академия без меня только вздохнула с облегчением.
Линь Синцы с легкой улыбкой подошла к воину. Она разглядывала незнакомца в маске с явным удовольствием — эта неожиданная ночная заварушка ничуть ее не испугала, а скорее развлекла.
Линь Синцы с легкой улыбкой подошла к воину. Она разглядывала незнакомца в маске с явным удовольствием — эта неожиданная ночная заварушка ничуть ее не испугала, а скорее развлекла.
— Позволь представить, это добрый друг нашей семьи Линь, — звонко произнесла Линь Синцы. — Сюньхуань, мастер ступени Объявления боевой мощи.
— Позволь представить, это добрый друг нашей семьи Линь, — звонко произнесла Линь Синцы. — Сюньхуань, мастер ступени Объявления боевой мощи.
Ян Лай на мгновение завис, а затем быстро перевел взгляд с сабли на девушку:
Ян Лай на мгновение завис, а затем быстро перевел взгляд с сабли на девушку:
— Семья Линь? Да мы же почти родственники!
— Семья Линь? Да мы же почти родственники!
— О как? — Линь Синцы удивленно изогнула бровь. — И с кем же из нашей семьи ты так близок? Ну-ка, поделись.
— О как? — Линь Синцы удивленно изогнула бровь. — И с кем же из нашей семьи ты так близок? Ну-ка, поделись.
Ян Лай уже открыл рот для ответа, но внезапный порыв ветра сорвал с лица девушки вуаль. Ее поразительная красота на мгновение открылась взору, словно распустившийся в ночи редкий цветок.
Ян Лай уже открыл рот для ответа, но внезапный порыв ветра сорвал с лица девушки вуаль. Ее поразительная красота на мгновение открылась взору, словно распустившийся в ночи редкий цветок.
Мужчина замер на месте, ошеломленный, и невольно сорвался на шепот:
Мужчина замер на месте, ошеломленный, и невольно сорвался на шепот:
—... Хунъюань?
—... Хунъюань?

Комментарии

Загрузка...