Домашние визиты Ихана неожиданно пользовались огромным успехом.
— ...Это что, почти все согласились?
Почти девяносто процентов заявлений вернулись с подписью родителей.
Не согласились в основном те, у кого семейные обстоятельства были сложными — вроде того чёрного ублюдка или Тэчхана.
По сути, согласились почти все курсанты.
В мире, где само понятие домашнего визита было непривычным, такой результат казался странным.
Ихан на всякий случай ещё раз спросил учеников:
— Вы ведь помните, что я сказал подписывать только тем, кто хочет? Это не обязательное мероприятие.
Может, они что-то неправильно поняли?
Но опасения оказались напрасны.
— Нет. Родители обрадовались. Сказали, им интересно узнать мои оценки.
— Как услышали, что смогут увидеть инструктора, сразу подписали. Оценки оценками, но, кажется, им ещё интересно, почему я так резко прибавил в фехтовании.
— У-у нас примерно так же.
— ...Мои родители очень хотят услышать ваше мнение о моём будущем.
«И здесь родители помешаны на образовании?»
Ихан с неоднозначным выражением почувствовал, насколько серьёзно они относятся к будущему детей.
Похоже, независимо от эпохи и мира родители одинаково способны переживать за ребёнка больше, чем сам ребёнок.
— М-м. Это слишком много. Обойти семьдесят три дома будет уже не шутка...
— Тогда, как в прошлый раз, пригласите родителей сюда.
— Это уже будет не домашний визит, а день открытых дверей для родителей.
— Так вы реально собираетесь обходить всех?
— ...Раздам новые листы.
Другого выхода не было.
Ихан рассчитывал максимум на половину заявок, а не на такой ажиотаж.
Поэтому решил воспользоваться предложением учеников.
Но...
— Всё равно у кого-то родители могут не суметь приехать. Такие семьи скажите отдельно. К ним я обязательно схожу.
— А, тогда к нам...
— И ко мне.
— Здесь тоже.
— Л-ладно. Двадцать — это уже по-божески...
По сравнению с семьюдесятью тремя, двадцать действительно казались лёгкой прогулкой.
— ...Ни черта.
После десятого дома Ихан обнаружил, что едва держится на ногах.
* * *
Впервые он понял: работа учителя действительно тяжёлая.
«А ведь у этих людей и правда свои трудности».
Если честно, к учителям Ихан относился не слишком хорошо.
В прошлой жизни в школе ему попадались и нормальные преподаватели, но откровенного человеческого мусора было намного больше.
Особенно такие, как тот учитель, которого вчера он избил в Великом храме.
Поэтому слово «учитель» у Ихана долго ассоциировалось с людьми, которые ходят за конвертами от родителей и срывают злость на детях.
...Хотя, когда он уже стал взрослым, по новостям было видно: нынешние учителя словно расплачиваются за грехи прежних поколений и сами переживают немало проблем.
«Только те ублюдки, которых надо было наказать, давно постарели. А получают за них молодые...»
Может, дело в том, что он сам стал педагогом?
Ихан неожиданно проникся сочувствием к коллегам, унаследовавшим чужую карму, и с горечью покачал головой.
— Инструктор, что вы делаете?
— ...Ерундой занимаюсь.
— Что?
— ...Устал. Вот и думаю о всяком мусоре.
— В-вы и правда выглядите очень уставшим.
Леви, которая сама напросилась сопровождать его почти как секретарь, смотрела с беспокойством.
Она впервые видела наставника настолько вымотанным.
Но...
— Д-думаю, тут любой бы устал.
Леви вспомнила все дома, которые они посетили за день.
Дворяне, простолюдины, торговцы, бедняки.
Родители учеников были совершенно разными.
— Благодаря вам, сэр Тёртл, я в последнее время хожу с гордо поднятой головой. Хо-хо! Не только оценки — его фехтование выросло невероятно. Сразу видно учение знаменитого Серебряного Льва. Поэтому... не могли бы вы отдельно позаниматься ещё и с моими младшими детьми? Если согласитесь, я не поскуплюсь ни на какую награду. Пусть история нашего дома коротка, силой мы не уступаем старым родам. Думаю, и для сэра Тёртла это будет выгодное предложение...
Родитель, пытавшийся заказать частные уроки вместо консультации.
— С-скажите... наш мальчик сможет стать рыцарем? П-прошу, скажите, инструктор! Сможет ведь?! Правда сможет?! Если он станет рыцарем, я сделаю что угодно! П-пожалуйста, сделайте его рыцарем, господин!
Родитель, про которого было сложно понять: он переживает за ребёнка или хочет исправить собственную судьбу его руками.
— А? Он поступил в академию? ...Когда успел?
И даже те, кому дети были попросту безразличны.
За день они увидели настоящий каталог человеческих типов.
И каждый раз Леви нервничала.
Если наставник разозлится, одной его ауры может хватить, чтобы у кого-нибудь случились похороны.
Но, к её удивлению, Ихан со всеми держался довольно вежливо.
Леви ожидала вспышки и потому наконец спросила прямо.
— Люди бывают разными. Просьбы и отчаяние сами по себе не зло. Бывают и равнодушные родители, но пока они не настолько ужасны, чтобы сознательно ломать детям жизнь. Тут мне вмешиваться незачем. ...Пока они не ранят самих детей.
— А...
И тогда Леви снова почувствовала благодарность.
Пожалуй, именно она лучше всех знала, что наставник понимает под словом «ранить».
— ...Наставник, вы правда замечательный учитель.
— Я? Да вроде обычный.
— Не думаю. Хи-хи.
— ?
Ихан наклонил голову, глядя на внезапно повеселевшую ученицу.
Чего она так радуется?
Он тут умирает от усталости, а она сияет...
«...Хотя красиво».
Тук.
Ихан легко погладил её по голове.
Голубые волосы на вид казались холодными, но на ощупь были лишь слегка прохладными — мягкими и тёплыми.
— Хе-хе...
Леви улыбнулась так счастливо, будто получила награду.
А Ихан неожиданно почувствовал, как эта чистая реакция его исцеляет.
Так они и наслаждались каждый своим способом небольшой передышкой, пока...
— ...Так когда мы уже поедем к нам?
...Арно, которому стало неловко вклиниваться между ними, всё-таки тихо напомнил о себе.
Совершенно не чувствуя момента.
* * *
Дом мечников Оффен.
По сравнению со многими великими родами, чья история насчитывала пятьсот и больше лет, Оффен был относительно молод — около двух столетий.
Но никто не осмеливался относиться к этому имени пренебрежительно.
Дом Оффен славился тем, что поколение за поколением выпускал выдающихся мечников.
Среди них было множество знаменитых рыцарей.
Были наёмники, прославившиеся на войнах.
Были и мастера, которые на других континентах заставляли уважать имя Пендрагона.
Поэтому, несмотря на короткую историю, Оффен обладал в аристократическом обществе огромным авторитетом и силой.
А в королевстве рыцарей Пендрагоне — тем более.
Чем ближе становилось владение Оффена, тем заметнее ощущалось это влияние.
— ...Мне кажется или здесь на каждом углу школа фехтования?
Там, где обычно стояли бы лавки, трактиры и гостиницы, одна за другой тянулись школы меча.
— Не кажется. Большая часть людей в этом районе — ученики дома Оффен, которые позже поселились поблизости. Поэтому школ так много.
— Вот почему случайных бездарей почти не видно.
— Здесь человеку без навыка трудно удержаться...
Как знаменитая пекарня способна оживить целый район, превратить хлеб в местную достопримечательность и породить вокруг десятки новых пекарен, так дом Оффен сделал своим ремеслом искусство меча.
Дети здесь носили деревянные мечи вместо книг.
Даже владельцы редких трактиров и ресторанов имели мозоли на ладонях.
Не от кухонной работы.
От тренировок с мечом.
— Интересное место.
— [Оффен не скупится на учение]. Это девиз нашего дома.
— Но ведь не любого встречного учите?
— Конечно. Есть несколько условий.
Во-первых — характер.
Во-вторых — трудолюбие и характер.
В-третьих — страсть и характер.
— А в-четвёртых — ответственность и... характер.
— ...Все условия подозрительно похожи.
— Настолько мы ценим человеческие качества. Раньше больше смотрели на талант, но многие талантливые ученики в итоге либо предавали дом, либо оказывались непомерно честолюбивыми. С тех пор начали ставить характер выше. Особенно потому, что...
— Хм?
— Он доказал: одного гения недостаточно, чтобы стать лучшим. Поэтому нам тем более нельзя забывать о характере.
Арно гордо посмотрел на статую впереди.
— ...
Чем ближе они подходили к поместью, тем отчётливее виднелась огромная скульптура.
Старый рыцарь, высоко поднявший меч.
Ихан тоже перевёл взгляд на неё.
И вскоре...
— ...Вот это да.
Его глаза блеснули.
— Наставник?
— Мишка, внимательно посмотри на эту статую. Возможно, именно такой уровень тебе и стоит считать ориентиром.
— Что?
— Её вырезали мечом. Причём рапирой.
— ?!
Леви широко распахнула глаза и снова уставилась на монумент.
Даже от наставника подобное звучало невероятно.
Ведь...
«...Она же бронзовая?»
И всё это вырезали рапирой?
Так идеально?
— Ха-а...
Наставник, вы слишком высоко ставите планку...
Леви едва не заплакала.

Комментарии

Загрузка...